(no subject)
Nov. 19th, 2002 11:19 pmВернулась из Хеврона. Говорила с поселенцами, солдатами, у которых убили в субботу друзей, палестинскими семьями, дома которых были разрушены после побоища, с американскими евреями - активистами организаций защиты прав человека. Перелезла в заблокированный мусульманский город, погуляла по вымершим улицам. Может, это временное, но ощущение абсолютно мертвого города. Писать буду позже, пока посмотрите часть того, что наснимала. Поселенцы просили их не снимать, это будет в тексте. Только не надо при виде палестинских детей напоминать мне про двухлетнюю Шальхевет Пас, дочь поселенцев, которую убил палестинский снайпер. Я - помню.
Двое сыновей семьи Джабер. Их дом был разрушен, поскольку под его прикрытием террористы вели огонь по солдатам ЦАХАЛа. Итог - бой с самыми большими потерями для ЦАХАЛа с момента начала Интифады. А эти пацаны остались на улице.

Когда-то здесь были палестинские магазины. Напротив пещеры Махпела.

Их же бабушка. В 48-м потеряла ногу. Вчера протез остался в разрушенном доме.


На улицах Хеврона.

Один из въездов в палестинский Хеврон, по-ихнему - Халиль. В Коране "халилем" - "любимцем" Аллаха назван Авраам, он же Ибрагим. Хеврон - его город, даже в глазах арабов.

Перегородка в пещере Махпела, которую поставили после того, как Барух Гольдштейн расстрелял молящихся палестинцев. на вид - пуленепробиваемая, но ручаться не могу .

Еврейская часть пещеры Махпела. Действующие лица, вероятно, представлять нед необходимости.

Там же. Арабский орнамент, еврейские книги...

Здесь убили наших солдат. Бульдозер выкорчевывает последние оливы, за которыми прятался один из террористов.

У этих ребят убили друзей.

Просто дети. Некоторые уже успели бросить камень в израильских солдат.

Девочка, которая живет на крыше. Ее дом - прямо напротив двойной пещеры.

Касба. Людей на улицах практически нет.

Изредка выглядывают дети.

А так палестинцы перекрывают дома изнутри, чтобы не зашли солдаты.

На иврите: "Хеврон весь наш".

Последние граффити на иврите - "Смерть арабам", "Месть", "Кахана был прав", "Есть арабы - есть теракты", "Выгнать Арафата"...

Эта палестинская девушка, которую зовут Теуре (с арабского - "Революция" - живет рядом с местом, из которого стреляли. По ее словам, после теракта поселенцы ворвались в их дом, разбили окна, ломились в дверь (на фотке), где заперлись она и ее четверо сестер, и грозились их убить. Оставляю рассказ на ее совести.

Двое сыновей семьи Джабер. Их дом был разрушен, поскольку под его прикрытием террористы вели огонь по солдатам ЦАХАЛа. Итог - бой с самыми большими потерями для ЦАХАЛа с момента начала Интифады. А эти пацаны остались на улице.

Когда-то здесь были палестинские магазины. Напротив пещеры Махпела.

Их же бабушка. В 48-м потеряла ногу. Вчера протез остался в разрушенном доме.


На улицах Хеврона.

Один из въездов в палестинский Хеврон, по-ихнему - Халиль. В Коране "халилем" - "любимцем" Аллаха назван Авраам, он же Ибрагим. Хеврон - его город, даже в глазах арабов.

Перегородка в пещере Махпела, которую поставили после того, как Барух Гольдштейн расстрелял молящихся палестинцев. на вид - пуленепробиваемая, но ручаться не могу .

Еврейская часть пещеры Махпела. Действующие лица, вероятно, представлять нед необходимости.

Там же. Арабский орнамент, еврейские книги...

Здесь убили наших солдат. Бульдозер выкорчевывает последние оливы, за которыми прятался один из террористов.

У этих ребят убили друзей.

Просто дети. Некоторые уже успели бросить камень в израильских солдат.

Девочка, которая живет на крыше. Ее дом - прямо напротив двойной пещеры.

Касба. Людей на улицах практически нет.

Изредка выглядывают дети.

А так палестинцы перекрывают дома изнутри, чтобы не зашли солдаты.

На иврите: "Хеврон весь наш".

Последние граффити на иврите - "Смерть арабам", "Месть", "Кахана был прав", "Есть арабы - есть теракты", "Выгнать Арафата"...

Эта палестинская девушка, которую зовут Теуре (с арабского - "Революция" - живет рядом с местом, из которого стреляли. По ее словам, после теракта поселенцы ворвались в их дом, разбили окна, ломились в дверь (на фотке), где заперлись она и ее четверо сестер, и грозились их убить. Оставляю рассказ на ее совести.
