![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaОтца своего доктор Сабри Сайдам, как водится, называет «борцом за свободу». Как палестинские «борцы за свободу» называются в Израиле, думаю, объяснять не надо. Так или иначе, Мамдух Сайдам, один из со-учредителей ФАТХа, был убит израильтянами (по версии Сабри, по другой версии умер от рака. Сабри признает, что отец таки был болен, но все равно утверждает, что отец "погиб в рамках конфликта"), когда Сайдаму-младшему было 4 месяца. Университетские годы Сабри Сайдам провел в Британии, там же в 1993 стал президентом Союза Палестинских студентов, но собственно политикой на территориях занялся лишь в возрасте 34 лет, когда его назначили министром телекоммуникаций. Но сегодняшний замгенсека Революционного комитета ФАТХа и советник Махмуда Аббаса по информационным технологиям до сих пор предпочитает видеть себя в роли ученого и палестинского интернет-гуру, одного из основателей домена .ps
«Если в других странах пользователи должны помнить, что на их страницу может зайти и их босс, - в случае палестинцев речь идет и о ШАБАКе», говорит он. «Провайдр телекоммуникаций у палестинцев – израильский, и все эти персональные страницы – это отличный источник информации для израильской разведки, с фотографиями, родственниками, мнениями, кто чем занимается... Я всегда напоминаю людям, что они – хозяева информации, и могут решить, что им публиковать, и что нет. Если у тебя есть какие-то сомнения – лучше не публиковать».
«Перед началом арабских революций, примерно у 600 тысяч палестинцев была страница в Фейсбуке, и около 200 тысяч из них интересовались политикой. Если каждый из этих 200 тысяч воздействует на 5 человек из его окружения – мы говорим уже о миллионе палестинцев, которые тем или иным образом находятся под влиянием этой платформы, 33% от населения. В Египте это равнялось бы 28 миллионам человек – а между тем, там хватило всего лишь около трех тысяч блоггеров и Интернет-активистов, чтобы заварить революцию. Это я к тому, что критическая масса палестинцев в Интернете существует – но пока они выжидают. По-моему, то, что произошло в день Накбы («Катастрофа», так палестинцы называют образование государства Израиль в 1948 и массовый исход палестинцев. В этом году палестинские беженцы – точнее, их потомки, попытались прорваться в Израиль через границы с Сирией, Ливаном, а также из Газы и Западного берега, и некоторым это удалось. Хасан Хиджази, например, от сирийской границы с помощью израильских пацифистов добрался до Яффо, погулял там, покушал, дал интервью и сдался израильской полиции. 16 человек были убиты при попытке прорваться на израильскую сторону, НМ), это всего лишь репетиция. В тот момент, когда люди преодолели барьер страха, они попытаются повторить это еще раз. В Израиле говорят о сентябре (когда Генеральная Ассамблея ООН по теории проголосует за признание Палестинского государства, НМ), но сентябрь может наступить и раньше. Тут существуют два подхода - некоторые ратуют за прорыв границы, другие говорят, слава Б-гу, что убитых не было больше, но не надо делать таких попыток, потому что израильтяне усвоили урок. Нужно разбить лагерь протеста по ту сторону границы, собрать там как можно больше людей, и таким образом усиливать давление на Израиль с той стороны границы. К сожалению, сторонников первого подхода больше».
Сайдам утверждает, что арабские революции заставили палестинское руководство осознать силу Интернета. «Блоггеров много, но у палестинцев нет своего Уаэля Гонема (Гонем, глава маркетинга «Гугла» по Ближнему Востоку, стал брендом египетской революции, НМ). Палестинская молодежь устала от лидеров, они совершенно не ищут кого-то, кто будет давать им руководящие указания».
«Раньше говорить с палестинскими лидерами о компьютерах или об электронном руководстве было невыполнимой миссией», говорит Сайдам во время рабочего визита в Вашингтон. «До того, что произошло в Египте и Тунисе, ни одна партия не интересовалась палестинскими блоггерами – их считали детьми, прожигающими время. И вдруг все хотят встречаться с ними, и заодно получить инструкции, как открыть страницу в Фейсбуке».
Сайдам утверждает, что сегодня в половине палестинских домов есть компьютер, и около 30% компьютеров подключены к Интернету.
У Абу-Мазена, говорит он, есть страница на Фейсбуке, хотя он ее ведет не сам, и сайт, president.ps, где рассказывается о всяких его встречах.
«Он поддерживает компьютеры, блоггеров и фейсбукеров, но сам он слишком загружен, чтобы заниматься интернетом. Но этому забавно, что недавно один из конгрессменов США спросил: «А что, палестинцы пользуются Интернетом?» Кто несет ответственность за это невежество? Неудивительно, что Нетаниягу хлопали в Конгрессе 29 раз во время его речи. Если конгрессмены и добираются до палестинцев, они проводят там пару часов с визитом вежливости. Между тем число пользователей Фейсбука в Газе в соотношении с размерами населения – самое высокое в мире, как и число пользователей видеоконференций, по понятным причинам. Палестинским законодателям приходилось проводить законы по видео-конференциям. У меня мать – сердечница, и каждый раз, когда она отправляется из Газы на лечение в Восточный Иерусалим, это бесконечные проблемы с разрешениями, поэтому я пытаюсь продвигать диагностику через Интернет, и так далее. У палестинцев уже есть база для принятия этих технологий как нечто само собой разумеющегося – но нет денег приобретать новейшие приборы. Хотя процент тех, кто пользуется мобильными телефонами – 94%».
Несколько недель назад Сайдам организовал новую инициативу, в рамках которой бывалые интернетчики обучают обращению с компьютерами чайников, в особенности палестинских домохозяек. Раз в неделю по радио он дает рекомендации, чего не следует публиковать в Фейсбуке.
Сайдам считает, что поворотный момент для палестинской молодежи настал 15 марта, когда начались демонстрации и пикеты против раздора между ФАТХом (Движение за национальное освобождение Палестины, которое заправляет Западным берегом) и Хамасом (Исламским движением сопротивления), который контролирует Газу.
«После этих протестов, Абу Мазен (Махмуд Аббас), произнес речь, что он готов ехать в Газу мириться. А потом появилось соглашение о перемирии. Для молодежи это было сигналом, что у них есть влияние, потому что в самих политических партиях влияние молодежи фактически сводится к нулю».
У палестинского руководства, говорит он, есть опасения по поводу влияния Мировой Паутины.
«Во-первых, мы консервативное общество, где многие вещи в сети считаются неприемлемыми. Во-вторых, у этих блоггеров нет четких лидеров, с которыми можно говорить и договориться. Да и с кем договариваться? Страница «Третьей интифады» в Фейсбуке была открыта ливанцами, не палестинцами. Палестинское руководство пыталось понять, можно ли это контролировать, но они быстро отказались от этой идеи, поняв, что цензура тут не сработает. Понятно, что у них есть опасения, что это может выйти из-под контроля. Как правило на этих страницах речь не идет о насилии, но это может привести и к настоящей, не виртуальной, третьей Интифаде, потому что молодежь не говорит и о мирных переговорах, они разуверились в мирном процессе. Думаю, Марк Цукерберг не мог и мечтать о том, что его сайт станет инструментом по свержению диктатур. И у Израиля есть причины опасаться, когда молодой парень из лагеря беженцев Ярмук в Сирии говорит родителям, что он пошел к границе с Израилем, чтобы поужинать в Яффо – они считают, что он шутит – а он таки оказывается в Яффо. С таким настроем, следующей Интифадой могут руководить гораздо более утонченные мозги, нежели второй».
Нетаниягу, утверждает Сайдам, может утешаться тем, что палестинцы успокоятся, и что в сентябре не произойдет ничего страшного. «Но факт остается фактом – у палестинцев никогда не было такой международной поддержки, как сейчас. Нам удалось добиться консенсуса. Но израильское руководство, по-моему, только ищет отговорки. Раньше они не могли с нами договариваться потому, что палестинское руководство было расщеплено надвое – а теперь они не могут с нами говорить, потому что оно едино, с ХАМАСом. ХАМАС прекрасно знает, что его не хотят видеть в правительстве, что он не будет участвовать в переговораз с Израилем, и что потребуется референдум по Газе, и выборы. Но я считаю, что это перемирие – это положительный шаг, потому что больше всего талантливой молодежи уехало в период этого разброда в руководстве. Хамас поддерживает границы 1967, в этом его позиция вполне соответствует позиции ФАТХа».
Сайдам живет со своей семьей в Рамалле, и утверждает, что несмотря на докторат английского ВУЗа, никогда не думал уехать.
«Мои дети знают, что в отличие от того, что произошло с Накбой, мы не покинем наш дом, даже если нас придут там расстреливать. Эмоции в конфликте обуздать трудно, но легче думать о положительном будущем, когда видна какая-то перспектива мирного соглашения. Когда ее нет, люди по понятным причинам больше цепляются за прошлое, особенно те, кто потеряли родственников в связи с конфликтом. По-моему, часть решения – это чтобы израильтяне знали больше о том, как мы живем за этой стеной, что моя мать в Газе иногда проводит по 36 часов без электричества, и что люди, которым нужен диализ, не могут добиться разрешения на выезд. Как в любом конфликте, его цену платят рядовые граждане. Недавно мой восьмилетний сын спорил с матерью, еврей ли какой-то мужчина, которого он видел по телевизору. «Все евреи – в военной форме», заявил он, потому что он видит израильтян только на блокпостах. Они не приходят к нам в гости, и не зовут нас к себе».
«Если в других странах пользователи должны помнить, что на их страницу может зайти и их босс, - в случае палестинцев речь идет и о ШАБАКе», говорит он. «Провайдр телекоммуникаций у палестинцев – израильский, и все эти персональные страницы – это отличный источник информации для израильской разведки, с фотографиями, родственниками, мнениями, кто чем занимается... Я всегда напоминаю людям, что они – хозяева информации, и могут решить, что им публиковать, и что нет. Если у тебя есть какие-то сомнения – лучше не публиковать».
«Перед началом арабских революций, примерно у 600 тысяч палестинцев была страница в Фейсбуке, и около 200 тысяч из них интересовались политикой. Если каждый из этих 200 тысяч воздействует на 5 человек из его окружения – мы говорим уже о миллионе палестинцев, которые тем или иным образом находятся под влиянием этой платформы, 33% от населения. В Египте это равнялось бы 28 миллионам человек – а между тем, там хватило всего лишь около трех тысяч блоггеров и Интернет-активистов, чтобы заварить революцию. Это я к тому, что критическая масса палестинцев в Интернете существует – но пока они выжидают. По-моему, то, что произошло в день Накбы («Катастрофа», так палестинцы называют образование государства Израиль в 1948 и массовый исход палестинцев. В этом году палестинские беженцы – точнее, их потомки, попытались прорваться в Израиль через границы с Сирией, Ливаном, а также из Газы и Западного берега, и некоторым это удалось. Хасан Хиджази, например, от сирийской границы с помощью израильских пацифистов добрался до Яффо, погулял там, покушал, дал интервью и сдался израильской полиции. 16 человек были убиты при попытке прорваться на израильскую сторону, НМ), это всего лишь репетиция. В тот момент, когда люди преодолели барьер страха, они попытаются повторить это еще раз. В Израиле говорят о сентябре (когда Генеральная Ассамблея ООН по теории проголосует за признание Палестинского государства, НМ), но сентябрь может наступить и раньше. Тут существуют два подхода - некоторые ратуют за прорыв границы, другие говорят, слава Б-гу, что убитых не было больше, но не надо делать таких попыток, потому что израильтяне усвоили урок. Нужно разбить лагерь протеста по ту сторону границы, собрать там как можно больше людей, и таким образом усиливать давление на Израиль с той стороны границы. К сожалению, сторонников первого подхода больше».
Сайдам утверждает, что арабские революции заставили палестинское руководство осознать силу Интернета. «Блоггеров много, но у палестинцев нет своего Уаэля Гонема (Гонем, глава маркетинга «Гугла» по Ближнему Востоку, стал брендом египетской революции, НМ). Палестинская молодежь устала от лидеров, они совершенно не ищут кого-то, кто будет давать им руководящие указания».
«Раньше говорить с палестинскими лидерами о компьютерах или об электронном руководстве было невыполнимой миссией», говорит Сайдам во время рабочего визита в Вашингтон. «До того, что произошло в Египте и Тунисе, ни одна партия не интересовалась палестинскими блоггерами – их считали детьми, прожигающими время. И вдруг все хотят встречаться с ними, и заодно получить инструкции, как открыть страницу в Фейсбуке».
Сайдам утверждает, что сегодня в половине палестинских домов есть компьютер, и около 30% компьютеров подключены к Интернету.
У Абу-Мазена, говорит он, есть страница на Фейсбуке, хотя он ее ведет не сам, и сайт, president.ps, где рассказывается о всяких его встречах.
«Он поддерживает компьютеры, блоггеров и фейсбукеров, но сам он слишком загружен, чтобы заниматься интернетом. Но этому забавно, что недавно один из конгрессменов США спросил: «А что, палестинцы пользуются Интернетом?» Кто несет ответственность за это невежество? Неудивительно, что Нетаниягу хлопали в Конгрессе 29 раз во время его речи. Если конгрессмены и добираются до палестинцев, они проводят там пару часов с визитом вежливости. Между тем число пользователей Фейсбука в Газе в соотношении с размерами населения – самое высокое в мире, как и число пользователей видеоконференций, по понятным причинам. Палестинским законодателям приходилось проводить законы по видео-конференциям. У меня мать – сердечница, и каждый раз, когда она отправляется из Газы на лечение в Восточный Иерусалим, это бесконечные проблемы с разрешениями, поэтому я пытаюсь продвигать диагностику через Интернет, и так далее. У палестинцев уже есть база для принятия этих технологий как нечто само собой разумеющегося – но нет денег приобретать новейшие приборы. Хотя процент тех, кто пользуется мобильными телефонами – 94%».
Несколько недель назад Сайдам организовал новую инициативу, в рамках которой бывалые интернетчики обучают обращению с компьютерами чайников, в особенности палестинских домохозяек. Раз в неделю по радио он дает рекомендации, чего не следует публиковать в Фейсбуке.
Сайдам считает, что поворотный момент для палестинской молодежи настал 15 марта, когда начались демонстрации и пикеты против раздора между ФАТХом (Движение за национальное освобождение Палестины, которое заправляет Западным берегом) и Хамасом (Исламским движением сопротивления), который контролирует Газу.
«После этих протестов, Абу Мазен (Махмуд Аббас), произнес речь, что он готов ехать в Газу мириться. А потом появилось соглашение о перемирии. Для молодежи это было сигналом, что у них есть влияние, потому что в самих политических партиях влияние молодежи фактически сводится к нулю».
У палестинского руководства, говорит он, есть опасения по поводу влияния Мировой Паутины.
«Во-первых, мы консервативное общество, где многие вещи в сети считаются неприемлемыми. Во-вторых, у этих блоггеров нет четких лидеров, с которыми можно говорить и договориться. Да и с кем договариваться? Страница «Третьей интифады» в Фейсбуке была открыта ливанцами, не палестинцами. Палестинское руководство пыталось понять, можно ли это контролировать, но они быстро отказались от этой идеи, поняв, что цензура тут не сработает. Понятно, что у них есть опасения, что это может выйти из-под контроля. Как правило на этих страницах речь не идет о насилии, но это может привести и к настоящей, не виртуальной, третьей Интифаде, потому что молодежь не говорит и о мирных переговорах, они разуверились в мирном процессе. Думаю, Марк Цукерберг не мог и мечтать о том, что его сайт станет инструментом по свержению диктатур. И у Израиля есть причины опасаться, когда молодой парень из лагеря беженцев Ярмук в Сирии говорит родителям, что он пошел к границе с Израилем, чтобы поужинать в Яффо – они считают, что он шутит – а он таки оказывается в Яффо. С таким настроем, следующей Интифадой могут руководить гораздо более утонченные мозги, нежели второй».
Нетаниягу, утверждает Сайдам, может утешаться тем, что палестинцы успокоятся, и что в сентябре не произойдет ничего страшного. «Но факт остается фактом – у палестинцев никогда не было такой международной поддержки, как сейчас. Нам удалось добиться консенсуса. Но израильское руководство, по-моему, только ищет отговорки. Раньше они не могли с нами договариваться потому, что палестинское руководство было расщеплено надвое – а теперь они не могут с нами говорить, потому что оно едино, с ХАМАСом. ХАМАС прекрасно знает, что его не хотят видеть в правительстве, что он не будет участвовать в переговораз с Израилем, и что потребуется референдум по Газе, и выборы. Но я считаю, что это перемирие – это положительный шаг, потому что больше всего талантливой молодежи уехало в период этого разброда в руководстве. Хамас поддерживает границы 1967, в этом его позиция вполне соответствует позиции ФАТХа».
Сайдам живет со своей семьей в Рамалле, и утверждает, что несмотря на докторат английского ВУЗа, никогда не думал уехать.
«Мои дети знают, что в отличие от того, что произошло с Накбой, мы не покинем наш дом, даже если нас придут там расстреливать. Эмоции в конфликте обуздать трудно, но легче думать о положительном будущем, когда видна какая-то перспектива мирного соглашения. Когда ее нет, люди по понятным причинам больше цепляются за прошлое, особенно те, кто потеряли родственников в связи с конфликтом. По-моему, часть решения – это чтобы израильтяне знали больше о том, как мы живем за этой стеной, что моя мать в Газе иногда проводит по 36 часов без электричества, и что люди, которым нужен диализ, не могут добиться разрешения на выезд. Как в любом конфликте, его цену платят рядовые граждане. Недавно мой восьмилетний сын спорил с матерью, еврей ли какой-то мужчина, которого он видел по телевизору. «Все евреи – в военной форме», заявил он, потому что он видит израильтян только на блокпостах. Они не приходят к нам в гости, и не зовут нас к себе».
