Умер Миша Генделев
Mar. 30th, 2009 10:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaВпервые я увидела его в 11 лет, вскоре после переезда в Израиль. Он расхаживал жарким июльским днем голый по пояс по богемной квартирке на улице Гилель в Иерусалиме, и перемежал бытовые байки стихами и неожиданными проповедями на одном дыхании. Потом была газета "Вести" с кулинарно-философской рубрикой, книги, московский период, а потом посыпались недуги, один за другим.
Я больше общалась с ним когда мне еще не исполнилось 20. Естественно, была дурой. Меньше надо было ерничать, больше слушать. Не страдая от комплекса забитых интеллигентов, Миша никогда не сомневался в том, что титул первого поэта русскоязычного Израиля (молодые и уже не очень молодые профессиональные литераторы и окололитературные любители называли его своим гуру), - принадлежит ему по праву. Даже когда он ругался (а ругался он много и смачно), а иногда ругал и Израиль, Миша был частью Иерусалима, а Иерусалим - частью его.
За последние пару лет новости доходили в основном плохие, но в голове его смерть не укладывается.
Пусть земля ему будет пухом.
Тут - друзья о Мише:
http://cursorinfo.co.il/news/culture/2009/03/30/memor/
Из старого разговора об алие -
"Я приехал в Израиль в 77-м году, по наивности считая себя сочинителем стихов, который зарабатывает на жизнь медициной. Я работал врачом, потом обнаружил, что невозможно быть врачом на полставки и в оставшееся время стишки пописывать. А поскольку все-таки всей моей жизнью было сочинение стихов, в какой-то момент мне пришлось без страшных слез разлуки медицину бросить. Потом у меня был кратковременный роман с армией, в качестве врача я успел поучаствовать в Ливанской кампании. А потом я довольно долго пытался просуществовать в качестве чистого литератора, пишущего по-русски. В какой-то момент устал и решил заняться двоюродным по отношению к литературе и в какой-то степени противопоказанным занятием - журналистикой. Мне про "Общество чистых тарелок" хорошо сказал Макаревич: странно, говорит, вот я певец, а ты поэт, тем не менее каждый из нас, при желании, может отравить полстраны.
Все эти миллионы слов, которые я вынужден был сочинять, чтобы хоть как-то просуществовать, - они аукнулись. Как у куртизанки - хочешь не хочешь, а партнеров менять приходится. И это было грустно. Не мне судить, насколько успешен я был в качестве русскоязычного журналиста, но унизительнее ситуации для себя я не припомню. К сожалению, культура оплаты штучных работ на русскоязычном рынке в Израиле попросту отсутствует. Я очень долго держался, но через пять лет зарабатывания таким способом денег понял, что больше этим заниматься не хочу".
"Ситуация, при которой политические и культурные элиты бросают людей, связавших с ними свой политический выбор, - безобразна. Это неприлично. Израиль на такие глупости не имеет права. Как выяснилось, имеет... Ничего не произошло. "Русская" интеллектуальная жизнь - в том же состоянии, в котором она находилась до появления "русских" культурных партий, занимающихся, вместо отстаивания духовных и культурных интересов Израиля, взаимной грызней, ну и так далее. Я могу жаловаться непрерывно".
- Кто-то все же пытался интегрироваться.
"Не вышло. В наше время мы не знали, что такой шанс есть, его почти и не было по причине малочисленности общины. Мы хотели видеть культурную столицу в Иерусалиме, а не в Москве. Нынешняя алия поступила по-другому. Она ищет культурную столицу в Москве, и русскоязычная община является культурной колонией Москвы".
".. Да, я считаю себя израильской элитой. Несмотря на то что свалила практически вся талантливая часть гуманитарной интеллигенции. У моей алии было предположение, что она выстроит субкультуру, которая будет иметь духовную и культурную столицу - Израиль, но при этом это будет происходить на русском языке".
- Почему на русском языке, раз такой сионизм?
"Потому что русская культура, в отличие от всех остальных здесь собравшихся, не аутсайдерская. Это не было поколение провинциалов".
- То есть вы ехали в Израиль, чтобы создать здесь маленький русский Израиль?
"Мы ехали в Израиль, чтобы жить в Израиле, но отобрать у человека русской культуры его ценности и поменять их на достаточно провинциальные, спорные и не перворазрядные ценности не получилось. На нас надели вольерчик отвратительной, мелкой, плохо оплачиваемой, не позволяющей заниматься чем-то серьезно культуры... Тогда еще была эта кибуцная идеология: немножко попахал на тракторе - немножко пописал стишки. Вот такие стишки они и пишут. Представления о гуманитарном наследии, которое "русские" им привезли, у них не было. Израильская культура на иврите с этим котлом, блядь, этнического переваривания - израильтяне до того перестарались, что они таки построили котел. Провалилась модель плавильного котла в культурологическом смысле слова. Она не могла не провалиться. Она еще как-то работала с моей алией, у которой не было количественного преимущества, но с вашей - это уже было бесполезно".
- Как это происходило на личном уровне?
"Из Израиля уехали выдающийся поэт Анри Волохонский. Выдающийся писатель Леонид Гершович. Прозаик Милославский, Юлия Шмуклер и тьмы, и тьмы, и тьмы. Те люди, которые, останься они в Израиле, безусловно составили бы элиту. Но дело в том, что все попытки проникновения в израильскую культурную элиту замыкались на ее герметизме. Вроде бы я принят в израильской элите, к моей фамилии прилипла эта кличка -"мешорер Генделев", а книги на иврите я дожидался 23 года. Большинство людей не читало моих стихов. А я считаю себя израильским поэтом. Я не считаю себя российским поэтом. Точка зрения на мир у меня израильская. Русскоязычное присутствие в Израиле уже давно не является гетто. Это вполне обслуживающая себя колония. Случилось то, о чем я с горечью предупреждал израильское общество. Что "русская" община в Израиле обслужит себя сама и вам спасибо не скажет. Она - самодостаточное в культурном смысле слова явление. Это не субкультура, а культура: в Израиле появляется второе поколение русскоязычных литераторов. И это, по сути, катастрофа для коренной культуры страны".
- Как насчет утверждения израильских левых о том, что "русская" алия - благословение для Израиля"?
"Во-первых, левые - традиционно расисты. Поэтому это вопли, имеющие подтекст: "О, приехала белая алия!" Во-вто-рых, обстоятельства предполагали, что все-таки это их электорат. А оказалось, что это ой как не так. Мол, все интеллектуалы должны быть левыми. Это так наивно, трогательно и предсказуемо! Грубo говоря, как-то нас забыли спросить - русскоговорящую элиту. Я считаю, что я в полном праве высказывать свое мнение,поскольку я израильтянин больше, чем большинство собравшихся в Израиле. И по биографии, и по культуре своей. Больше половины своей сознательной жизни я прожил в Израиле. Поэтому в данной ситуации я разговариваю не как представитель нацменьшинства, а как человек, имеющий право на такую точку зрения. Я сам себе дал это право, поэтому, честно говоря, я испытываю и горечь, и элементы разочарования".
Я больше общалась с ним когда мне еще не исполнилось 20. Естественно, была дурой. Меньше надо было ерничать, больше слушать. Не страдая от комплекса забитых интеллигентов, Миша никогда не сомневался в том, что титул первого поэта русскоязычного Израиля (молодые и уже не очень молодые профессиональные литераторы и окололитературные любители называли его своим гуру), - принадлежит ему по праву. Даже когда он ругался (а ругался он много и смачно), а иногда ругал и Израиль, Миша был частью Иерусалима, а Иерусалим - частью его.
За последние пару лет новости доходили в основном плохие, но в голове его смерть не укладывается.
Пусть земля ему будет пухом.
Тут - друзья о Мише:
http://cursorinfo.co.il/news/culture/2009/03/30/memor/
Из старого разговора об алие -
"Я приехал в Израиль в 77-м году, по наивности считая себя сочинителем стихов, который зарабатывает на жизнь медициной. Я работал врачом, потом обнаружил, что невозможно быть врачом на полставки и в оставшееся время стишки пописывать. А поскольку все-таки всей моей жизнью было сочинение стихов, в какой-то момент мне пришлось без страшных слез разлуки медицину бросить. Потом у меня был кратковременный роман с армией, в качестве врача я успел поучаствовать в Ливанской кампании. А потом я довольно долго пытался просуществовать в качестве чистого литератора, пишущего по-русски. В какой-то момент устал и решил заняться двоюродным по отношению к литературе и в какой-то степени противопоказанным занятием - журналистикой. Мне про "Общество чистых тарелок" хорошо сказал Макаревич: странно, говорит, вот я певец, а ты поэт, тем не менее каждый из нас, при желании, может отравить полстраны.
Все эти миллионы слов, которые я вынужден был сочинять, чтобы хоть как-то просуществовать, - они аукнулись. Как у куртизанки - хочешь не хочешь, а партнеров менять приходится. И это было грустно. Не мне судить, насколько успешен я был в качестве русскоязычного журналиста, но унизительнее ситуации для себя я не припомню. К сожалению, культура оплаты штучных работ на русскоязычном рынке в Израиле попросту отсутствует. Я очень долго держался, но через пять лет зарабатывания таким способом денег понял, что больше этим заниматься не хочу".
"Ситуация, при которой политические и культурные элиты бросают людей, связавших с ними свой политический выбор, - безобразна. Это неприлично. Израиль на такие глупости не имеет права. Как выяснилось, имеет... Ничего не произошло. "Русская" интеллектуальная жизнь - в том же состоянии, в котором она находилась до появления "русских" культурных партий, занимающихся, вместо отстаивания духовных и культурных интересов Израиля, взаимной грызней, ну и так далее. Я могу жаловаться непрерывно".
- Кто-то все же пытался интегрироваться.
"Не вышло. В наше время мы не знали, что такой шанс есть, его почти и не было по причине малочисленности общины. Мы хотели видеть культурную столицу в Иерусалиме, а не в Москве. Нынешняя алия поступила по-другому. Она ищет культурную столицу в Москве, и русскоязычная община является культурной колонией Москвы".
".. Да, я считаю себя израильской элитой. Несмотря на то что свалила практически вся талантливая часть гуманитарной интеллигенции. У моей алии было предположение, что она выстроит субкультуру, которая будет иметь духовную и культурную столицу - Израиль, но при этом это будет происходить на русском языке".
- Почему на русском языке, раз такой сионизм?
"Потому что русская культура, в отличие от всех остальных здесь собравшихся, не аутсайдерская. Это не было поколение провинциалов".
- То есть вы ехали в Израиль, чтобы создать здесь маленький русский Израиль?
"Мы ехали в Израиль, чтобы жить в Израиле, но отобрать у человека русской культуры его ценности и поменять их на достаточно провинциальные, спорные и не перворазрядные ценности не получилось. На нас надели вольерчик отвратительной, мелкой, плохо оплачиваемой, не позволяющей заниматься чем-то серьезно культуры... Тогда еще была эта кибуцная идеология: немножко попахал на тракторе - немножко пописал стишки. Вот такие стишки они и пишут. Представления о гуманитарном наследии, которое "русские" им привезли, у них не было. Израильская культура на иврите с этим котлом, блядь, этнического переваривания - израильтяне до того перестарались, что они таки построили котел. Провалилась модель плавильного котла в культурологическом смысле слова. Она не могла не провалиться. Она еще как-то работала с моей алией, у которой не было количественного преимущества, но с вашей - это уже было бесполезно".
- Как это происходило на личном уровне?
"Из Израиля уехали выдающийся поэт Анри Волохонский. Выдающийся писатель Леонид Гершович. Прозаик Милославский, Юлия Шмуклер и тьмы, и тьмы, и тьмы. Те люди, которые, останься они в Израиле, безусловно составили бы элиту. Но дело в том, что все попытки проникновения в израильскую культурную элиту замыкались на ее герметизме. Вроде бы я принят в израильской элите, к моей фамилии прилипла эта кличка -"мешорер Генделев", а книги на иврите я дожидался 23 года. Большинство людей не читало моих стихов. А я считаю себя израильским поэтом. Я не считаю себя российским поэтом. Точка зрения на мир у меня израильская. Русскоязычное присутствие в Израиле уже давно не является гетто. Это вполне обслуживающая себя колония. Случилось то, о чем я с горечью предупреждал израильское общество. Что "русская" община в Израиле обслужит себя сама и вам спасибо не скажет. Она - самодостаточное в культурном смысле слова явление. Это не субкультура, а культура: в Израиле появляется второе поколение русскоязычных литераторов. И это, по сути, катастрофа для коренной культуры страны".
- Как насчет утверждения израильских левых о том, что "русская" алия - благословение для Израиля"?
"Во-первых, левые - традиционно расисты. Поэтому это вопли, имеющие подтекст: "О, приехала белая алия!" Во-вто-рых, обстоятельства предполагали, что все-таки это их электорат. А оказалось, что это ой как не так. Мол, все интеллектуалы должны быть левыми. Это так наивно, трогательно и предсказуемо! Грубo говоря, как-то нас забыли спросить - русскоговорящую элиту. Я считаю, что я в полном праве высказывать свое мнение,поскольку я израильтянин больше, чем большинство собравшихся в Израиле. И по биографии, и по культуре своей. Больше половины своей сознательной жизни я прожил в Израиле. Поэтому в данной ситуации я разговариваю не как представитель нацменьшинства, а как человек, имеющий право на такую точку зрения. Я сам себе дал это право, поэтому, честно говоря, я испытываю и горечь, и элементы разочарования".
