![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaЕжегодно, США высылают кубинскому правительству чек на 4000 долларов – именно во столько, по соглашению от 1904 года, обходится Америке аренда Гуантанамо, около 30 долларов за квадратный километр. Куба явно прогадала с ценой на недвижимость в этом райском уголке – Америка тратит ежегодно 60 миллионов долларов только на содержание СИЗО Гуантанамо.
Правда, со времен революции правительство Кубы обналичило всего один чек, да и то, видимо, по ошибке, и требует у Америки свернуть базу и выметаться с острова, - но с 2001 года, население базы увеличилось в три раза, и сегодня составляет почти 8000 человек (от тюремщиков до поваров, врачей и филиппинцев-гастарбайтеров, занятых в сфере обслуживания).
«Вопрос, сколько можно ходить на пляж – один раз, два, три – но когда ты тут полгода без семьи, это серьезно», говорит офицер Брайанна Дэндридж, занимающаяся пиаром базы.
«Но это не только серьезный карьерный ход. Это еще и чувство причастности кисторическому моменту, суду военных преступников».
«Проблема в том,что мы закрыты на этой базе, и нет возможности прогуляться на Кубу», широко улыбается один из офицеров, Роберт Клони. «Я бы судовольствием туда съездил, надеюсь, что Обама наладит с ними отношения».
Вообще Гуантанамо – идеальное место для отдыха на Карибском море.
Теплый ветерок круглый год, девственные пляжи, где на обточенных морем обломках кораллов греются солидные игуаны,
куча спортплощадок и кортов, для любителей тенниса, футбола, американского футбола, моторки и байдарки, снаряжение для подводного спуска с аквалангом.
Для менее спортивных подойдет приличная библиотека, кинотеатр и дешевые забегаловки. Преступность отсутствует. Зато есть торговцы сувенирами,
среди товаров которых можно найти чашки и пепельницы с игуанами имаяками во всех ракурсах, но нет ни одного упоминания печально известной тюрьмыдля подозреваемых в террористической деятельности.
Некоторые местные жители вообще не понимают, о чем шум-гам. Маргарет Перри, домохозяйкаиз Теннессии, приехавшая в Гуантанамо с детьми вслед за мужем – начальникомохраны местной больницы, живет тут уже четыре года.
«Жизнь тут простая и спокойная, все всех знают», простодушно говорит она, толкая тележку, нагруженную продуктами из супермаркета. «Дети ходят в школу, а о том, что происходит с тюрьмой, мы узнаем из новостей. Сказать по правде, я думаю, что обсуждают это в основном те, кого интересует политика. Я, пока сюда не переехала, даже не слышала об этой тюрьме – для меня «Гуантанамо» было просто словом, как любое другое. По мне, это как любая другая тюрьма – заключенные тут получают свежую еду, их лечат, выдают книжки из библиотеки. Я слышала, что Обама собирается не только закрытьтюрьму, но еще и вернуть Гуантанамо Кубе. Это будет плохо не только потому, чтоэтих опасных заключенных перевезут в США, но и потому, что тут живут кубинцы, которые бежали сюда на лодчонках – и они снова станут жертвами этого режима. Надеюсь, что этого не произойдет».
Но Обама распорядился закрыть тюрьму на второй день на посту президента, и вскоре ему придется столкнуться со всемисложностями, сопряженными с реализацией этой идеи. С тем, что тюрьма, нанесшая серьезный удар по репутации США, должна изчезнуть, почти никто не спорит, вособенности после публикации свидетельств бывших заключенных. По их словам, солдаты мочились на них, держали их в изоляторе месяцами, били и унижали (правда, история с тем, как один из следователей якобы смыл Коран вунитаз, была опротестована опубликовавшим ее журналом), лишали еды и сна, мучили «экстремальной температурой» и поп-музыкой, связывали и оставляли часами в неудобных позах, и тому подобные «особые методики допросов».
В итоге начали протестовать и профессиональные организации психологов и психиатров, когда стало известно,что врачи помогали следователям советами, как добиться более эффективного«извлечения информации», и правозащитники, и ООН.
Но, как говорит новый начальник СИЗО вице-адмирал Дейв Томас, «самая простая часть этого мероприятия – посадить заключенных на самолет».
Вопрос, куда он полетит – такой «подарочек» ненужен никому.
Собственно, 60 заключенных уже можно отпустить на волю хоть сегодня, но пресс-секретарь Госдепартамента США недавно пожаловался, чтомеждународное сообщество никак не хочет помочь Америке решить этот вопрос, авозвращать их по месту жительства или задержания нередко представляет прямуюугрозу их жизни. Все чаще всплывает идея перевезти их в максимально охраняемуювоенную тюрьму в Форт Леверворте в Канзасе, где содержатся в числе прочихамериканские солдаты, приговоренные к смертной казни. Но идея почему-то не вызывает в Канзасе большого энтузиазма.
Местные политики даже созвали специально пресс-концеренцию и объявили, что место недостаточно охраняется, что жители военной базы и окрестностей могут стать мишенью для атак Эль-Каиды. И вообще - за исключением тюрьмы, Форт Левенворт считается «интеллектуальным центром» американской армии, и превращение его в «Гуантанамо-2» может серьезно повредить его репутации.
«Это действительно наиболее жестко охраняемая тюрьма в США, но тут содержатся американские военные, часть которых мы пытаемся вернуть в общество нормативными людьми», говорит подполковник Патрик Уильямс,з ам. командира тюрьмы. «В Гуантанамо это трудно назвать реабилитацией. Этоскорее военнопленные, и это большая разница. Смешивать две столь разные группызаключенных не отвечает нашей цели. Я работаю в этой сфере 21 год, служил и вИраке, и в Афганистане и в Гуантанамо. Здесь держат не только солдат, совершивших особо тяжкие преступления, но и солдат-заключенных, которые были хроническими нарушителями тюремного режима. В Гуантанамо содержатся радикалы. Сажать их в одну тюрьму с американскими солдатами? Это нереально».
В самом лагере«Дельта» все идет по-старому:
над мотками колючей проволоки развевается американский флаг,
около 20% заключенных продолжают ежедневно осыпать солдат проклятьями, плевками и экскрементами (теперь охранники, патрулирующие тюремные коридоры, носят специальные пластиковые маски).
Особенно достается женщинам и представителям этнических меньшинств.
Внутри камеры даже проведена в метре отдвери черная полоса: когда охрана приносит ему что-нибудь, он должен стоятьтам, после нескольких попыток схватить охранника за руку через окошечко исломать ему кисть).
Но если раньше присутствующая в тюрьме группа быстрого реагирования быстро «выбивала из них дурь» - теперь, по словам командующего тюрьмой, их лишь лишают права на книжки. 20 заключенных голодают (двое голодают аж с августа 2005 года), и их кормятчерез трубку. По словам врачей, голодают они больше в целях манипуляции общественным мнением: если сестра, которая проводит процедуру дважды в день (в Рамадан – раз в день) опаздывает, они якобы выражают свой протест.
Когда заключенные молятся, а в тюрьме присутствуют журналисты, охрана ходит на цыпочках – и всюду развешаны плакаты: «Тише, идет молитва».
Тюрьма особо строгого режима постепенно начинает превращаться в показательное СИЗО, но это мало помогает руководству в плане имиджа.
«Послушные» заключенныечетвертого лагеря теперь могут не только смотреть мультики, играть в карты, дамки, волейбол, баскетбол и настольный футбол, заниматься во дворе напримитивных спортивных снарядах и читать хоть по четыре
библиотечных книги зараз: теперь они могут сажать себе помидоры во дворе и заниматься с нынешней недели в классе изобразительного искусства.
В классе, где желающие учат арабский, пушту и английский, стены украшены разноцветными буквами алфавитов и картинками. Правда, учеников все равно приходится приковывать к полу – нокандалы теперь «гуманные», с поролоновой набивкой.
Визиты родственников все еще запрещаются, но раз в 3 месяца им позволяется говорить с ними по телефону –правда, целый час. А у охранников теперь, в отличие от прочих солдат армии США, на форме отсутствует вышитая фамилия. Более того – теперь их вынуждают выслушивать три лекции по терпимости к культурным различиям. Охранники служат тут по году. Последняя партия заключенных поступила в Гуантанамо в 2006 году.
В пятом лагере заключенные живут в одиночных камерах. Как правило, те, кого переводят сюда,считаются наиболее проблематичными, но охрана утверждает, что некоторые просто«любят свой «спейс» - мол, в общей камере им шумно, и они предпочитают быть одни».
Камеры в новеньком комплексе вычищены до блеска, на кровати или на полу– черная стрелочка, указывает направление Мекки, для молитвы.
На стене во дворепятого блока даже висит за стеклом копия Женевской конвенции на английском иарабском.
«Даже за плохое поведение, мы их не наказываем», говорит Хайхерст.«Мы предпочитаем стимулировать хорошее поведение интеллектуальными стимулами». В общем, если смотреть со стороны, начальству тюремного комплекса есть чем гордиться (насколько можно гордиться тюрьмой), включая медицинское обслуживание, которое в разы лучше того, что получает средний американец.
Насколько это связано с международной критикой? «Мы, как всякая организация, постоянно пытаемся стать эффективнее», говорит с широкой улыбкой главатюремного пиар-отдела, офицер Полин Сторум. Что касается показателей душевного здоровья – в этом плане статистика Гуантанамо лучше, чем средний показатель поамериканским тюрьмам, добавляет она.
ЗаключенныеГуантанамо даже стали культурными героями: только в 2007 году они получилисвыше 30000 писем от поклонников и сочувствующих со всего мира.
Результаты выборов они оценили в принципе положительно, но обычные «проблематичные» заключенные бузят еще активнее.
Персонал разъясняет различные проблемы, которые появятся у неподготовленных тюремщиков, куда могут перевести заключенных Гуантанамо. Тут содержатся заключенные из 40 стран, которые говорят на 20 языках. К тому же они громко молятся по пятьраз в день и многие ведут себя крайне агрессивно. По словам командира тюремного комплекса, вице-адмирала Дейва Томаса, никто ни в коем случае не использует для«успокоения» заключенных горчичный газ. «Могут быть споры по поводу политики,но условия содержания заключенных это факт», отчеканивает он. «В Гуантанамо никого не пытают, отношение к ним профессиональное и гуманное. Тут нет ничего такого, что я не мог бы продемонстрировать своим детям или родителям. Тут есть врачи, психологи, психиатр, и охрана выполняет свою непростую работу четко и гуманно. Я горжусь тем, чего нам удалось добиться в этом месте, мы извлекли много уроков из прошлого».
Периодически их еще вызывают на допросы, но и этовице-адмирал называет «интервью на тему сбора разведданных».
В Гуантанамо покончили с собой четверо заключенных, но некоторые из самоубийц-неудачников совершили свыше 12 попыток. «За последние полгода их было не больше дюжины», говорит Томас.
В тюремном комплексе присутствует также «седьмой лагерь», где содержатся «особо ценные заключенные» (например, пятеро подозреваемых в причастности к планированию терактов 11 сентября), но его местонахождение содержится в секрете, и экскурсии туда не водят. Недавно эта пятерка получила разрешение встречаться, с целью согласования стратегии судебной защиты. На прошлой неделе они предстали передсудьей Особой Военной Комиссии (замена стандартного суда, которая была призвана решить юридическую проблему судить «вражеских боевиков» и использовать на судепоказания, добытые с помощью «особых техник следствия», или пыток).
Это, собственно, еще одна проблема перевода «гуантанамовцев» куда бы то ни было: где их будутсудить? На территории США не удастся обойти Конституцию, и федеральный суд признает показания и признания, добытые с помощью пыток, незаконными. А поскольку ловили «террористов» прежде всего для добычи информации, - в те дни агентов ЦРУ мало заботил сбор доказательств и параллельных свидетельств против самих задержанных.
Предложение создать«особые суды» уже на территории США было встречено в штыки правозащитниками как очередная попытка обойти существующее правосудие.
К примеру, неясно, чем закончится суд против 22-летнего Омара Эль-Хадра, самого молодого заключенного Гуантанамо, который попал туда в 15 лет. С одной стороны, он был несовершеннолетним, когда его арестовали. По его словам, его даже пытали. С другой стороны, он бросил гранатув американского солдата, его покойный отец был ревностным активистом Эль-Каиды, мать и сестры, проживающие в Канаде, гордятся этим до сих пор. Сам Эль-Хадр мало интересуется судом, увлеченно читая на заседаниях «Нэшнл джеографик».
Помимо существующих заключенных, непонятно также, где будут содержать новые партии, поступающие из Афганистана. Правозащитники опасаются, что закрытие Абу-Грейба и Гуантанамо проблему не решит, - она лишь переместится в малоизвестные «черные дыры» собственно на территории Афганистана, где уже томятся немало узников – без права на 4 библиотечные книги, звонки родственникам и игральные карты.
Если их будут возить на суд в США, соблюдая все права, – первый же теракт на территории США вызовет ожесточенную критику в адрес Обамы за «мягкое обращение с террористами».
Так или иначе, командующий СИЗО Гуантанамо не собирается «заниматься спекуляциями», что собирается делать Обама, и пока продолжает улучшать комплекс, включая завершение строительства нового двора для прогулок в 6-м лагере и пополнение тюремной библиотеки, которая дошла до 8000 томов.
В паре десятков километров от лагеря, в опоясанном колючей проволокой здании до недавнего времени продолжались заседания Особой Военной Комиссии. Учитывая тот факт, что многие заключенные сидят тут уже семь лет, результаты пока жидковаты: из 800 заключенных их осталось около 250, лишь против 23 было подано обвинительное заключение, 5 были оправданы, 3 приговорены.
Из этих троих один уже успел отбыть свой срок, второй – «водитель Бин-Ладена» - выходит на свободу, отсидев положенное, а третий отбывает пожизненное заключение. Большая часть оставшихся так и не успела предстать перед судом, и правозащитники продолжают утверждать,что некоторые просто оказались «не в то время не в том месте».
На вопрос, не держит ли он под стражей в том числе невинных людей, вице-адмирал Томас четко отвечает: «Я не занимаюсь юридическими аспектами, я отвечаю за их охрану».
Что касается проблематичной репутации лагеря – он утверждает, что уже многие годы она не имеет ни малейшего отношения к действительности.
«По интернету гуляют фотографии лагеря «Экс-Рей», который функционировал всего 4 месяца в 2002 году, пока тут строился лагерь «Дельта». «А миру жто продают как то, что якобы происходит в Гуантанамо по сей день», сетует он.
("Экс Рей" был построен в свое время для нелегалов с Гаити).
Лагерь «Экс-Рей»и правда стоит заброшенным – клетки для людей заросли зеленью, и на проволочной сетке на их потолке голодный питон ведет охоту за семейством пугливых«банановых крыс» - разновидности грызунов, напоминающих нутрий.
Над лагерем парят орлы, но их лучше не снимать – а то, чего доброго, в кадр попадет радар или еще какой запретный объект, и придется снова разбираться с местной цензурой.
Правозащитники утверждают, что руководство тюрьмы использует для предотвращения закрытия Гуантанамо манипуляции общественным мнением: в частности, месяц назад на предварительные слушания по делу «конспираторов 9-11» впервые были приглашены родственники погибших в терактах.
Правда, за процессом им пришлось наблюдать во избежание эксцессов из-за двойной стеклянной перегородки. Одна из семей привезла с собой фотографии погибших. Но даже без их присутствия, подозреваемые своим развязным поведением серьезно облегчили работу противникам закрытия тюрьмы.
«Самые опасные в мире преступники» сидят не в клетках, а за столами, с адвокатами и переводчиками, без кандалов – и у охраны, скромно сидящей поодаль, вдоль стены, нет оружия. С длинными бородами, облаченные в белоснежные галабии, подозреваемыето перелистывали документы, обменивались репликами и смешками, пеняли судье, что он недостаточно быстро реагирует на их петиции. Один назвал приставленную к нему военную адвокатшу «лгуньей» и потребовал отказаться от ее услуг («этой военной оккупации»), другой визгливым голосом заявил, что не собирается сидеть рядом с переводчицей. Третий потребовал, чтобы ему предоставили право представить в суде на компьютере фотографии, которые он сочтет нужным – и судья ответил, что у защиты есть то же право, что и у обвинения.
Халид Шейх Мухаммад отказался от предоставленной ему защиты, заявив, что его адвокат «полгода служил в Ираке и убивал наших братьев и сестер. Для меня вы все, от судьи до пытавших меня агентов ЦРУ, одинаковы, потому что все вы работаете на американское правительство».
Под конец заседания один из подозреваемых, Рамзи Бин-Эль Шайб, с широкой ухмылкой громогласно заявил, что он клянется в верности Усаме Бин-Ладену и надеется, что «джихад ударит в сердце Америки с помощью всех видов оружия».
В общем и целом, пятерка заявила, что они отказываются от адвокатов и начхать им на правозащитников, - они желают прекратить проволочки, признать свою вину и немедленно начать суд, чтобы поскорее быть приговоренными к смертной казни и стать шахидами.
Впрочем, несмотря на проявленную решимость отправиться в рай, когда судья пояснил, что двое из подозреваемых пока не имеют права представлять себя в суде, поскольку не завершены слушания по поводу их душевного здоровья - Халид Шейх Мухаммад и двое прочих заявили,что они временно отзывают свое заявление о готовности признать свою вину, пока «двое наших братьев не смогут сделать это вместе с нами».
«Они не заслуживают смерти «святых мучеников», говорит Элис Хогландер. Ее сын Марк погиб на самолете, разбившемся в Пенсильвании, пассажиры которого оказали сопротивление террористам.
«Пусть проведут всю жизнь в американской тюрьме. Мы должны показать миру, что у нас есть уважение к жизни, даже жалкой жизни этих ужасных людей».
«Лично мне стало легче, когда они заявили о своей готовности признать свою вину», добавляет Морин Сантора, чей сын был одним из нью-йоркских пожарников, погибших при попытке потушить горящие «Близнецы». «Они гордятся тем, что убили около 3000 человек, и это много чего говорит о них. Мой сын гордился бы американским правительством за то, что они дали им право предстать перед справедливым судом.Это значит, что он погиб не зря».
Прочие родственники погибших заявили, что закрытие Гуантанамо будет «ужасной ошибкой». «Его надо не только не закрыть, но расширить, - убежден Гамильтон Питерсон, потерявший втеракте отца и мачеху. – Недавние теракты в Мумбае продемонстрировали, что нам угрожает».
Правозащитники, прибывшие на суд, заявили, что есть и другие семьи погибших, которые как раз хотят, чтобы Гуантанамо закрыли, и побыстрее. «Вы видели представление», заявил один из них. «Показательный процесс». По его словам, Комиссия сделала все возможное, чтобы подгадать суд «конспираторов 9-11» к президентским выборам, чтобыусложнить Обаме задачу.
Майор Джон Джексон, представляющий Мустафу Эль-Хусауи, заявил: «Мое сердце с этими семьями, но полагаться на признание людей, каждый из которых заявил в суде, чтоего пытали – это незаконно. Здешние офицеры делают свою работу, но это не отменяет того, что то, что здесь происходит, в корне неправильно».
Джил Хейн, представительница «Эмнести Интернейшнл», утверждает, что «тут было допущено столько нарушений закона, что нужно начать все это сначала. Сами заключенныеуже не раз говорили, что это фарс. Нашу организацию крайне беспокоит наличие этих «Особых Военных Комиссий».
"Этих людей умыкнули на долгие месяцы без суда иследствия, их пытали на допросах, то, что произошло с ними с момента ареста, до сих пор содержится в тайне, - а меж тем пытки запрещены Женевской конвенцией иим нет никакого оправдания. Мы хотим знать, как Америка дошла до этого. И мы считаем, что те, кто несет ответственность за эти решения, должен за нихответит. В Америке не могут быть две разных системы правосудия».
«Рамзи сказал страшную вещь, чтобы разозлить семьи погибших, но если суд будет справедливым,в итоге я считаю что это поможет Америке бороться с той идеологией, которая подтолкнула подозреваемых этим поступкам», убежден Эдуард Макмен, гражданский адвокат Уалида Бен-Атташа.
Даже Сюзан Лашелье, адвокатша Рамзи Бин-Эль Шайба, которую он назвал «лгуньей», считает, что проблема не в ее подзащитном, а в системе. «Всем адвокатам, которые занимаются уголовными делами, приходится сталкиваться сподозрительностью клиентов», говорит она. «Нам практически не дают с ними работать – это труднее всего, работать со связанными руками.
Нет никакой необходимости изобретать новые суды – у нас есть военные суды, и есть федеральные суды, и те и другие подойдут для этих процессов».
Каким образом защищают террористов? Обычными методами: пытаясь доказать, что в процессе "извлечения признаний" были нарушены их права, что они не в своем уме, и т.п.
«Они хотят стать шахидами», говорит Томас Диркен, гражданский адвокат Рамзи Бин-Эль Шайба. «Но это не значит, что на основании процесса сомнительной законности можноприговорить человека к смертной казни». Он приехал из Чикаго представлятьБин-Эль Шайба добровольно, в рамках проекта, инициированного адвокатами, озабоченными возможными правонарушениями со стороны Особой Военной Комиссии.
Из разговора с ним складывается ощущение, что правозащитников заботят не столько сами террористы, сколько имидж Америки.
Представители обвинения заявили, что они руководствуются исключительно принципами правосудия, что никто не пытался«приурочить суд к выборам», и что семьи были допущены к суду когда это стало возможно с точки зрения логистики.
«Мы бы с удовольствием дали им присутствовать на суде с самого начала», говорит представитель военнойпрокуратуры Лоренс Морисс. «Были проблемы с логистикой, и семьи эти были выбраны в случайном порядке из свыше сотни представленных просьб. На деле, мынастолько уверены в этом суде, что готовы показать его всему миру».
Состоится ли в будущем еще одно расследование, по поводу «особых методов допросов», которые были введены в обиход спецслужб после терактов 11 сентября, и дойдет ли дело до суда, - тоже придется решать новому президенту.
Правда, со времен революции правительство Кубы обналичило всего один чек, да и то, видимо, по ошибке, и требует у Америки свернуть базу и выметаться с острова, - но с 2001 года, население базы увеличилось в три раза, и сегодня составляет почти 8000 человек (от тюремщиков до поваров, врачей и филиппинцев-гастарбайтеров, занятых в сфере обслуживания).
«Вопрос, сколько можно ходить на пляж – один раз, два, три – но когда ты тут полгода без семьи, это серьезно», говорит офицер Брайанна Дэндридж, занимающаяся пиаром базы.
«Но это не только серьезный карьерный ход. Это еще и чувство причастности кисторическому моменту, суду военных преступников».
«Проблема в том,что мы закрыты на этой базе, и нет возможности прогуляться на Кубу», широко улыбается один из офицеров, Роберт Клони. «Я бы судовольствием туда съездил, надеюсь, что Обама наладит с ними отношения».
Вообще Гуантанамо – идеальное место для отдыха на Карибском море.
Теплый ветерок круглый год, девственные пляжи, где на обточенных морем обломках кораллов греются солидные игуаны,
куча спортплощадок и кортов, для любителей тенниса, футбола, американского футбола, моторки и байдарки, снаряжение для подводного спуска с аквалангом.
Для менее спортивных подойдет приличная библиотека, кинотеатр и дешевые забегаловки. Преступность отсутствует. Зато есть торговцы сувенирами,
среди товаров которых можно найти чашки и пепельницы с игуанами имаяками во всех ракурсах, но нет ни одного упоминания печально известной тюрьмыдля подозреваемых в террористической деятельности.
Некоторые местные жители вообще не понимают, о чем шум-гам. Маргарет Перри, домохозяйкаиз Теннессии, приехавшая в Гуантанамо с детьми вслед за мужем – начальникомохраны местной больницы, живет тут уже четыре года.
«Жизнь тут простая и спокойная, все всех знают», простодушно говорит она, толкая тележку, нагруженную продуктами из супермаркета. «Дети ходят в школу, а о том, что происходит с тюрьмой, мы узнаем из новостей. Сказать по правде, я думаю, что обсуждают это в основном те, кого интересует политика. Я, пока сюда не переехала, даже не слышала об этой тюрьме – для меня «Гуантанамо» было просто словом, как любое другое. По мне, это как любая другая тюрьма – заключенные тут получают свежую еду, их лечат, выдают книжки из библиотеки. Я слышала, что Обама собирается не только закрытьтюрьму, но еще и вернуть Гуантанамо Кубе. Это будет плохо не только потому, чтоэтих опасных заключенных перевезут в США, но и потому, что тут живут кубинцы, которые бежали сюда на лодчонках – и они снова станут жертвами этого режима. Надеюсь, что этого не произойдет».
Но Обама распорядился закрыть тюрьму на второй день на посту президента, и вскоре ему придется столкнуться со всемисложностями, сопряженными с реализацией этой идеи. С тем, что тюрьма, нанесшая серьезный удар по репутации США, должна изчезнуть, почти никто не спорит, вособенности после публикации свидетельств бывших заключенных. По их словам, солдаты мочились на них, держали их в изоляторе месяцами, били и унижали (правда, история с тем, как один из следователей якобы смыл Коран вунитаз, была опротестована опубликовавшим ее журналом), лишали еды и сна, мучили «экстремальной температурой» и поп-музыкой, связывали и оставляли часами в неудобных позах, и тому подобные «особые методики допросов».
В итоге начали протестовать и профессиональные организации психологов и психиатров, когда стало известно,что врачи помогали следователям советами, как добиться более эффективного«извлечения информации», и правозащитники, и ООН.
Но, как говорит новый начальник СИЗО вице-адмирал Дейв Томас, «самая простая часть этого мероприятия – посадить заключенных на самолет».
Вопрос, куда он полетит – такой «подарочек» ненужен никому.
Собственно, 60 заключенных уже можно отпустить на волю хоть сегодня, но пресс-секретарь Госдепартамента США недавно пожаловался, чтомеждународное сообщество никак не хочет помочь Америке решить этот вопрос, авозвращать их по месту жительства или задержания нередко представляет прямуюугрозу их жизни. Все чаще всплывает идея перевезти их в максимально охраняемуювоенную тюрьму в Форт Леверворте в Канзасе, где содержатся в числе прочихамериканские солдаты, приговоренные к смертной казни. Но идея почему-то не вызывает в Канзасе большого энтузиазма.
Местные политики даже созвали специально пресс-концеренцию и объявили, что место недостаточно охраняется, что жители военной базы и окрестностей могут стать мишенью для атак Эль-Каиды. И вообще - за исключением тюрьмы, Форт Левенворт считается «интеллектуальным центром» американской армии, и превращение его в «Гуантанамо-2» может серьезно повредить его репутации.
«Это действительно наиболее жестко охраняемая тюрьма в США, но тут содержатся американские военные, часть которых мы пытаемся вернуть в общество нормативными людьми», говорит подполковник Патрик Уильямс,з ам. командира тюрьмы. «В Гуантанамо это трудно назвать реабилитацией. Этоскорее военнопленные, и это большая разница. Смешивать две столь разные группызаключенных не отвечает нашей цели. Я работаю в этой сфере 21 год, служил и вИраке, и в Афганистане и в Гуантанамо. Здесь держат не только солдат, совершивших особо тяжкие преступления, но и солдат-заключенных, которые были хроническими нарушителями тюремного режима. В Гуантанамо содержатся радикалы. Сажать их в одну тюрьму с американскими солдатами? Это нереально».
В самом лагере«Дельта» все идет по-старому:
над мотками колючей проволоки развевается американский флаг,
около 20% заключенных продолжают ежедневно осыпать солдат проклятьями, плевками и экскрементами (теперь охранники, патрулирующие тюремные коридоры, носят специальные пластиковые маски).
Особенно достается женщинам и представителям этнических меньшинств.
Внутри камеры даже проведена в метре отдвери черная полоса: когда охрана приносит ему что-нибудь, он должен стоятьтам, после нескольких попыток схватить охранника за руку через окошечко исломать ему кисть).
Но если раньше присутствующая в тюрьме группа быстрого реагирования быстро «выбивала из них дурь» - теперь, по словам командующего тюрьмой, их лишь лишают права на книжки. 20 заключенных голодают (двое голодают аж с августа 2005 года), и их кормятчерез трубку. По словам врачей, голодают они больше в целях манипуляции общественным мнением: если сестра, которая проводит процедуру дважды в день (в Рамадан – раз в день) опаздывает, они якобы выражают свой протест.
Когда заключенные молятся, а в тюрьме присутствуют журналисты, охрана ходит на цыпочках – и всюду развешаны плакаты: «Тише, идет молитва».
Тюрьма особо строгого режима постепенно начинает превращаться в показательное СИЗО, но это мало помогает руководству в плане имиджа.
«Послушные» заключенныечетвертого лагеря теперь могут не только смотреть мультики, играть в карты, дамки, волейбол, баскетбол и настольный футбол, заниматься во дворе напримитивных спортивных снарядах и читать хоть по четыре
библиотечных книги зараз: теперь они могут сажать себе помидоры во дворе и заниматься с нынешней недели в классе изобразительного искусства.
В классе, где желающие учат арабский, пушту и английский, стены украшены разноцветными буквами алфавитов и картинками. Правда, учеников все равно приходится приковывать к полу – нокандалы теперь «гуманные», с поролоновой набивкой.
Визиты родственников все еще запрещаются, но раз в 3 месяца им позволяется говорить с ними по телефону –правда, целый час. А у охранников теперь, в отличие от прочих солдат армии США, на форме отсутствует вышитая фамилия. Более того – теперь их вынуждают выслушивать три лекции по терпимости к культурным различиям. Охранники служат тут по году. Последняя партия заключенных поступила в Гуантанамо в 2006 году.
В пятом лагере заключенные живут в одиночных камерах. Как правило, те, кого переводят сюда,считаются наиболее проблематичными, но охрана утверждает, что некоторые просто«любят свой «спейс» - мол, в общей камере им шумно, и они предпочитают быть одни».
Камеры в новеньком комплексе вычищены до блеска, на кровати или на полу– черная стрелочка, указывает направление Мекки, для молитвы.
На стене во дворепятого блока даже висит за стеклом копия Женевской конвенции на английском иарабском.
«Даже за плохое поведение, мы их не наказываем», говорит Хайхерст.«Мы предпочитаем стимулировать хорошее поведение интеллектуальными стимулами». В общем, если смотреть со стороны, начальству тюремного комплекса есть чем гордиться (насколько можно гордиться тюрьмой), включая медицинское обслуживание, которое в разы лучше того, что получает средний американец.
Насколько это связано с международной критикой? «Мы, как всякая организация, постоянно пытаемся стать эффективнее», говорит с широкой улыбкой главатюремного пиар-отдела, офицер Полин Сторум. Что касается показателей душевного здоровья – в этом плане статистика Гуантанамо лучше, чем средний показатель поамериканским тюрьмам, добавляет она.
ЗаключенныеГуантанамо даже стали культурными героями: только в 2007 году они получилисвыше 30000 писем от поклонников и сочувствующих со всего мира.
Результаты выборов они оценили в принципе положительно, но обычные «проблематичные» заключенные бузят еще активнее.
Персонал разъясняет различные проблемы, которые появятся у неподготовленных тюремщиков, куда могут перевести заключенных Гуантанамо. Тут содержатся заключенные из 40 стран, которые говорят на 20 языках. К тому же они громко молятся по пятьраз в день и многие ведут себя крайне агрессивно. По словам командира тюремного комплекса, вице-адмирала Дейва Томаса, никто ни в коем случае не использует для«успокоения» заключенных горчичный газ. «Могут быть споры по поводу политики,но условия содержания заключенных это факт», отчеканивает он. «В Гуантанамо никого не пытают, отношение к ним профессиональное и гуманное. Тут нет ничего такого, что я не мог бы продемонстрировать своим детям или родителям. Тут есть врачи, психологи, психиатр, и охрана выполняет свою непростую работу четко и гуманно. Я горжусь тем, чего нам удалось добиться в этом месте, мы извлекли много уроков из прошлого».
Периодически их еще вызывают на допросы, но и этовице-адмирал называет «интервью на тему сбора разведданных».
В Гуантанамо покончили с собой четверо заключенных, но некоторые из самоубийц-неудачников совершили свыше 12 попыток. «За последние полгода их было не больше дюжины», говорит Томас.
В тюремном комплексе присутствует также «седьмой лагерь», где содержатся «особо ценные заключенные» (например, пятеро подозреваемых в причастности к планированию терактов 11 сентября), но его местонахождение содержится в секрете, и экскурсии туда не водят. Недавно эта пятерка получила разрешение встречаться, с целью согласования стратегии судебной защиты. На прошлой неделе они предстали передсудьей Особой Военной Комиссии (замена стандартного суда, которая была призвана решить юридическую проблему судить «вражеских боевиков» и использовать на судепоказания, добытые с помощью «особых техник следствия», или пыток).
Это, собственно, еще одна проблема перевода «гуантанамовцев» куда бы то ни было: где их будутсудить? На территории США не удастся обойти Конституцию, и федеральный суд признает показания и признания, добытые с помощью пыток, незаконными. А поскольку ловили «террористов» прежде всего для добычи информации, - в те дни агентов ЦРУ мало заботил сбор доказательств и параллельных свидетельств против самих задержанных.
Предложение создать«особые суды» уже на территории США было встречено в штыки правозащитниками как очередная попытка обойти существующее правосудие.
К примеру, неясно, чем закончится суд против 22-летнего Омара Эль-Хадра, самого молодого заключенного Гуантанамо, который попал туда в 15 лет. С одной стороны, он был несовершеннолетним, когда его арестовали. По его словам, его даже пытали. С другой стороны, он бросил гранатув американского солдата, его покойный отец был ревностным активистом Эль-Каиды, мать и сестры, проживающие в Канаде, гордятся этим до сих пор. Сам Эль-Хадр мало интересуется судом, увлеченно читая на заседаниях «Нэшнл джеографик».
Помимо существующих заключенных, непонятно также, где будут содержать новые партии, поступающие из Афганистана. Правозащитники опасаются, что закрытие Абу-Грейба и Гуантанамо проблему не решит, - она лишь переместится в малоизвестные «черные дыры» собственно на территории Афганистана, где уже томятся немало узников – без права на 4 библиотечные книги, звонки родственникам и игральные карты.
Если их будут возить на суд в США, соблюдая все права, – первый же теракт на территории США вызовет ожесточенную критику в адрес Обамы за «мягкое обращение с террористами».
Так или иначе, командующий СИЗО Гуантанамо не собирается «заниматься спекуляциями», что собирается делать Обама, и пока продолжает улучшать комплекс, включая завершение строительства нового двора для прогулок в 6-м лагере и пополнение тюремной библиотеки, которая дошла до 8000 томов.
В паре десятков километров от лагеря, в опоясанном колючей проволокой здании до недавнего времени продолжались заседания Особой Военной Комиссии. Учитывая тот факт, что многие заключенные сидят тут уже семь лет, результаты пока жидковаты: из 800 заключенных их осталось около 250, лишь против 23 было подано обвинительное заключение, 5 были оправданы, 3 приговорены.
Из этих троих один уже успел отбыть свой срок, второй – «водитель Бин-Ладена» - выходит на свободу, отсидев положенное, а третий отбывает пожизненное заключение. Большая часть оставшихся так и не успела предстать перед судом, и правозащитники продолжают утверждать,что некоторые просто оказались «не в то время не в том месте».
На вопрос, не держит ли он под стражей в том числе невинных людей, вице-адмирал Томас четко отвечает: «Я не занимаюсь юридическими аспектами, я отвечаю за их охрану».
Что касается проблематичной репутации лагеря – он утверждает, что уже многие годы она не имеет ни малейшего отношения к действительности.
«По интернету гуляют фотографии лагеря «Экс-Рей», который функционировал всего 4 месяца в 2002 году, пока тут строился лагерь «Дельта». «А миру жто продают как то, что якобы происходит в Гуантанамо по сей день», сетует он.
("Экс Рей" был построен в свое время для нелегалов с Гаити).
Лагерь «Экс-Рей»и правда стоит заброшенным – клетки для людей заросли зеленью, и на проволочной сетке на их потолке голодный питон ведет охоту за семейством пугливых«банановых крыс» - разновидности грызунов, напоминающих нутрий.
Над лагерем парят орлы, но их лучше не снимать – а то, чего доброго, в кадр попадет радар или еще какой запретный объект, и придется снова разбираться с местной цензурой.
Правозащитники утверждают, что руководство тюрьмы использует для предотвращения закрытия Гуантанамо манипуляции общественным мнением: в частности, месяц назад на предварительные слушания по делу «конспираторов 9-11» впервые были приглашены родственники погибших в терактах.
Правда, за процессом им пришлось наблюдать во избежание эксцессов из-за двойной стеклянной перегородки. Одна из семей привезла с собой фотографии погибших. Но даже без их присутствия, подозреваемые своим развязным поведением серьезно облегчили работу противникам закрытия тюрьмы.
«Самые опасные в мире преступники» сидят не в клетках, а за столами, с адвокатами и переводчиками, без кандалов – и у охраны, скромно сидящей поодаль, вдоль стены, нет оружия. С длинными бородами, облаченные в белоснежные галабии, подозреваемыето перелистывали документы, обменивались репликами и смешками, пеняли судье, что он недостаточно быстро реагирует на их петиции. Один назвал приставленную к нему военную адвокатшу «лгуньей» и потребовал отказаться от ее услуг («этой военной оккупации»), другой визгливым голосом заявил, что не собирается сидеть рядом с переводчицей. Третий потребовал, чтобы ему предоставили право представить в суде на компьютере фотографии, которые он сочтет нужным – и судья ответил, что у защиты есть то же право, что и у обвинения.
Халид Шейх Мухаммад отказался от предоставленной ему защиты, заявив, что его адвокат «полгода служил в Ираке и убивал наших братьев и сестер. Для меня вы все, от судьи до пытавших меня агентов ЦРУ, одинаковы, потому что все вы работаете на американское правительство».
Под конец заседания один из подозреваемых, Рамзи Бин-Эль Шайб, с широкой ухмылкой громогласно заявил, что он клянется в верности Усаме Бин-Ладену и надеется, что «джихад ударит в сердце Америки с помощью всех видов оружия».
В общем и целом, пятерка заявила, что они отказываются от адвокатов и начхать им на правозащитников, - они желают прекратить проволочки, признать свою вину и немедленно начать суд, чтобы поскорее быть приговоренными к смертной казни и стать шахидами.
Впрочем, несмотря на проявленную решимость отправиться в рай, когда судья пояснил, что двое из подозреваемых пока не имеют права представлять себя в суде, поскольку не завершены слушания по поводу их душевного здоровья - Халид Шейх Мухаммад и двое прочих заявили,что они временно отзывают свое заявление о готовности признать свою вину, пока «двое наших братьев не смогут сделать это вместе с нами».
«Они не заслуживают смерти «святых мучеников», говорит Элис Хогландер. Ее сын Марк погиб на самолете, разбившемся в Пенсильвании, пассажиры которого оказали сопротивление террористам.
«Пусть проведут всю жизнь в американской тюрьме. Мы должны показать миру, что у нас есть уважение к жизни, даже жалкой жизни этих ужасных людей».
«Лично мне стало легче, когда они заявили о своей готовности признать свою вину», добавляет Морин Сантора, чей сын был одним из нью-йоркских пожарников, погибших при попытке потушить горящие «Близнецы». «Они гордятся тем, что убили около 3000 человек, и это много чего говорит о них. Мой сын гордился бы американским правительством за то, что они дали им право предстать перед справедливым судом.Это значит, что он погиб не зря».
Прочие родственники погибших заявили, что закрытие Гуантанамо будет «ужасной ошибкой». «Его надо не только не закрыть, но расширить, - убежден Гамильтон Питерсон, потерявший втеракте отца и мачеху. – Недавние теракты в Мумбае продемонстрировали, что нам угрожает».
Правозащитники, прибывшие на суд, заявили, что есть и другие семьи погибших, которые как раз хотят, чтобы Гуантанамо закрыли, и побыстрее. «Вы видели представление», заявил один из них. «Показательный процесс». По его словам, Комиссия сделала все возможное, чтобы подгадать суд «конспираторов 9-11» к президентским выборам, чтобыусложнить Обаме задачу.
Майор Джон Джексон, представляющий Мустафу Эль-Хусауи, заявил: «Мое сердце с этими семьями, но полагаться на признание людей, каждый из которых заявил в суде, чтоего пытали – это незаконно. Здешние офицеры делают свою работу, но это не отменяет того, что то, что здесь происходит, в корне неправильно».
Джил Хейн, представительница «Эмнести Интернейшнл», утверждает, что «тут было допущено столько нарушений закона, что нужно начать все это сначала. Сами заключенныеуже не раз говорили, что это фарс. Нашу организацию крайне беспокоит наличие этих «Особых Военных Комиссий».
"Этих людей умыкнули на долгие месяцы без суда иследствия, их пытали на допросах, то, что произошло с ними с момента ареста, до сих пор содержится в тайне, - а меж тем пытки запрещены Женевской конвенцией иим нет никакого оправдания. Мы хотим знать, как Америка дошла до этого. И мы считаем, что те, кто несет ответственность за эти решения, должен за нихответит. В Америке не могут быть две разных системы правосудия».
«Рамзи сказал страшную вещь, чтобы разозлить семьи погибших, но если суд будет справедливым,в итоге я считаю что это поможет Америке бороться с той идеологией, которая подтолкнула подозреваемых этим поступкам», убежден Эдуард Макмен, гражданский адвокат Уалида Бен-Атташа.
Даже Сюзан Лашелье, адвокатша Рамзи Бин-Эль Шайба, которую он назвал «лгуньей», считает, что проблема не в ее подзащитном, а в системе. «Всем адвокатам, которые занимаются уголовными делами, приходится сталкиваться сподозрительностью клиентов», говорит она. «Нам практически не дают с ними работать – это труднее всего, работать со связанными руками.
Нет никакой необходимости изобретать новые суды – у нас есть военные суды, и есть федеральные суды, и те и другие подойдут для этих процессов».
Каким образом защищают террористов? Обычными методами: пытаясь доказать, что в процессе "извлечения признаний" были нарушены их права, что они не в своем уме, и т.п.
«Они хотят стать шахидами», говорит Томас Диркен, гражданский адвокат Рамзи Бин-Эль Шайба. «Но это не значит, что на основании процесса сомнительной законности можноприговорить человека к смертной казни». Он приехал из Чикаго представлятьБин-Эль Шайба добровольно, в рамках проекта, инициированного адвокатами, озабоченными возможными правонарушениями со стороны Особой Военной Комиссии.
Из разговора с ним складывается ощущение, что правозащитников заботят не столько сами террористы, сколько имидж Америки.
Представители обвинения заявили, что они руководствуются исключительно принципами правосудия, что никто не пытался«приурочить суд к выборам», и что семьи были допущены к суду когда это стало возможно с точки зрения логистики.
«Мы бы с удовольствием дали им присутствовать на суде с самого начала», говорит представитель военнойпрокуратуры Лоренс Морисс. «Были проблемы с логистикой, и семьи эти были выбраны в случайном порядке из свыше сотни представленных просьб. На деле, мынастолько уверены в этом суде, что готовы показать его всему миру».
Состоится ли в будущем еще одно расследование, по поводу «особых методов допросов», которые были введены в обиход спецслужб после терактов 11 сентября, и дойдет ли дело до суда, - тоже придется решать новому президенту.
