"Сыны Менаше" из блокнота - 2
May. 14th, 2008 10:42 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaВ Израиле левые утверждают, что группа раввинов-поселенцев кормят "сынов Менаше" сказками про Мессию и "Золотой Иерусалим", чтобы пополнить ряды поселенческого движения на территориях. Но как раз "Шавей Исраэль" считают, что поселения были ошибкой, и предпочли бы, чтобы они селились в пределах зеленой черты, в городах.
"Никакой конспирации не было, просто поселения были единственным местом, где в свое время согласились их принять", - говорит рав Ханох Авицедек, который занимается "сынами Менаше" уже 8 лет.
Слева - рав Авицедек, за ним - Цви Хауте
"Зачастую это оборачивалось катастрофой. Меня, наверное, убьют за такое высказывание, но для них изгнание из поселений в Газе было полезным. Там их любили и приняли очень тепло, но они занимались только черной работой, и иногда их называли не "Бней Менаше", а "Бней Менаке" (сыны уборщика, Н.М.), потому что они убирали улицы и работали в теплицах как таиландские гастарбайтеры. Оказавшись вне Газы, их вдруг заметили, они прошли впервые курсы переквалификации, и нашли работу на другом уровне. Сами они бы и не попросили – это часть ментальности, не жаловаться. Если бы это превратили в национальный проект, селить вместе с молодыми верующими семьями, которые учат не только Тору, но и делают академическую степень, - это бы решило их проблемы абсорбции".
Рав Авицедек в общей сложности прожил среди сынов Менаше около полутора лет. Два первых посланника организации сбежали через пару недель из-за тяжелых физических условий, но он остался. "Я начал эту работу с налетом невежества и авантюризма, - признает он. – Может, даже смотрел на них сверху вниз. Но они меня покорили. Их деликатность, уважение, вежливость, их культура. У них много черт, которые, к сожалению, иногда исчезают при столкновении с израильским нахрапом. Иногда у них, как у индусов, проскакивать склонность услужить. Мне пытались подавать еду, но я им это запретил, и всегда стирал свою одежду сам. Они это воспринимали как позор общины – рав Ханох сам себя обстиривает. Но я хотел подготовить их к тому, что происходит в Израиле, что они должны чувствовать себя равными".
- Они практически не знают иврита, и при этом твердят молитвы наизусть. Это не называется промывкой мозгов?
"Есть опасность, что это превратится в чистый ритуал, и к этому привыкают, но если это чистый ритуал, я не хочу в этом участвовать. Это идет от них, их внутренняя потребность связать их древние обычаи, которые сохранились в племени, с еврейскими традициями. Понятно, что они все равно испытывают шок, когда видят полуодетых девушек в Израиле. Но если раньше мы помогали им только с изучением иудаизма с целью прохождения гиюра, сейчас мы больше акцентируем социальные аспекты абсорбции, иврит, трудоустройство. Из ошибок в их абсорбции можно написать целую энциклопедию. Скажем, в Израиле очень гордятся программой абсорбции студентов – но в данном случае речь идет о патриархальных семьях, в которых дети до позднего возраста живут в доме родителей. И когда детей отправили в эту программу, родители вдруг говорят: "У меня больше нет семьи, все развалилось". Это фикция, что речь идет о таиландских гастарбайтерах в поисках лучшей жизни. Понятно, что тот, кто говорит что приехал из чистого сионизма, лицемер или глупец. Обычный человек, который не стремится улучшить свой уровень жизни, не вполне нормален. Вопрос в пропорции сионистских побуждений и материальных, и у них содержание первых очень высоко. Несмотря на то, что многие из них, как большинство людей в Индии, обладают низким социоэкономическим статусом, но большинство ведут размеренную и спокойную жизнь, и они знают, что репатриация в Израиль дорого им обойдется. Из этого тихого выживания они окунаются там в жесткую борьбу. Как-то один из них сказал мне: "Когда у меня есть по полкило риса в день на каждого члена семьи, я счастлив. И это действительно так. Как ни избито это звучит - мы, со всем нашим изобилием, не умеем радоваться жизни так, как они. И иногда при переезде в Израиль они это теряют".
- Так зачем у них это отнимать?
"Когда сегодня задают вопрос тем, кто занимается репатриацией, зачем везти в Израиль евреев, нередко у них нет ответа. Иногда говорят, из соображений демографии. Ценности как-то потерялись. Ответственность друг перед другом, это уже не упоминается. Понятно, что это делается в рамках сионизма и предсказаний пророков, иначе кому вообще нужна эта головная боль. Они – трудолюбивые люди, в Израиле зачастую работают на простых работах, но не бездельничают. Уровень безработицы среди них ниже среднего израильского показателя. Я считаю, что мы преподносим Израилю подарок, а не обузу".
...
Пожалуй, самая приятная черта у "Сынов Менаше", помимо их гостеприимства и доброжелательности – это их музыкальность.
Страшно подумать, чем все могло кончится, если бы при такой любви к песнопениям "Сыны Менаше" фальшивили. Они поют буквально с утра до ночи. Но, слава Б-гу, голосами он их не обидел, и азарт, с которым они распевают израильские народные песни, заставили бы старых сионистов прослезиться от умиления. Начинают они с псалмов, переходят на "Золотой Иерусалим" (при этом вместо "ш" они произносят "с", и получается довольно забавно), и даже на уроке иврита они делают все, чтобы попеть еще немного. Учительница дает им слова песни, - один из них вынимает мобильник со скачанной заранее мелодией, и весь класс распевает свежеизученную песню под аккомпанемент с мобильника, стуча кулаками по столам в такт и пускаясь в пляс. Когда занятия заканчиваются, "сыны Менаше" продолжают музицировать в темноте на улице, под гитару и барабан. Недавно они даже записали диск песен собственного исполнения на местном наречии, с намекательным названием "Алия, алия" ("Репатриация").
Сочинитель текстов, Йосеф Хоинга (51) из Чорачандпура, по совместительству заодно делает обрезание на добровольных началах. В его семье тоже до какого-то этапа соблюдали "древние обычаи", но с тех пор успели креститься, и сам он начал возвращение к иудаизму в конце 70-х.
"Мой отец был вроде лидера общины, он был ответственным за похоронный обряд, жертвоприношения, и говорил людям, когда что делать для общины.Раз в год, в марте-апреле, вся община устраивала грандиозную уборку, мыли весь район, все дома. На нашем языке это называлось "хунит" (обряд, схожий с Песахом, Н.М). Даже когда христиане запретили соблюдать древние обычаи, зачастую их продолжали практиковать параллельно. Мой дед даже во времена миссионеров не хотел приближаться к этому. Мы всегда пели песни о возвращении в Землю Обетованную, но не знали, как она называется, потому что Книга, как ее называли у нас в устной традиции, была утеряна несколько веков назад, когда племя бежало из Китая. На бурмезском языке нас до сих пор называют "Шинлунг", "10 колен".
"Думаю, нашему возвращению в Израиль противятся в основном неверующие люди. Они смотрят на нас так, как будто мы собираемся что-то отнять у них. Мы были в скитаниях 27 веков, и сейчас возвращаемся, как младенец. Надо начинать все сначала, и понятно, что есть такие, кто не верит, что мы их братья. Меня лично это не обижает, традиция примирит нас, даже если пока они нам не верят".
По словам Хоинги, соблюдение еврейских традиций сослужило им добрую службу в этом проблематичном регионе. "Мы не вмешиваемся в местные разборки, потому что мы хотим только уехать в Израиль. Как-то я ехал из Чурачандпура навестить одного учителя – и несколько машин были остановлены одной из групп подпольщиков. Наставили на нас ружья и сказали: "Все сумки сюда, это таможня, все деньги идут на спонсирование борьбы за Независимость Манипура". Пришлось возвращаться домой ни с чем, и было страшновато, но в конце концов, это можно назвать их работой, что называется ничего личного. Я прочел молитву и успокоился. "Сыны Менаше" не имеют к этому отношения".
Новоявленные "идише маме" тоже проявляют несвойственную местным женщинам гипертрофированную заботу о детях. "В общине детей очень берегут", - говорит Хоинга. "Наркотики и СПИД тоже проходят мимо, потому что когда видят кипу, к нам и не приближаются, это в какой-то степени является преимуществом. С религиозной точки зрения нас ненавидят, но так-то это братья и сестры, хотя религия разбила многие семьи, и это больно видеть. Ну, праотец наш Авраам тоже бросил все и пошел по велению Всевышнего. Заповеди соблюдать непросто, но по крайней мере наша жизнь теперь наполнена смыслом. Раньше я жил в деревне, где мы были единственной еврейской семьей, так соседи над нами смеялись, дразнили на улице: "Что это у вас за малюсенькая шапочка, на нормальную шапку денег не хватило?" Детям было особенно тяжело. Но сейчас у нас свои общины, вроде киббуца. Я встаю с утра с радостью, что я могу выучить что-то новое. Но больше меня беспокоят четверо моих детей, я хочу чтобы они жили в стране, где соблюдение традиций не вызывает нареканий".
"Нам в школе рассказывали, что мы пришли из Монголии, - говорит Азриэль Хамар (42) из Айзола, столицы Мизорама.
– Поначалу трудно было поверить, что мы евреи. Мы выглядим иначе. Но когда я подрос и узнал, что окружающие условия могут формировать и наш внешний вид, это стало выглядеть логичнее. Я сам вернулся к корням не быстро – мои родители крестились после непосредственной встречи с миссионером, поэтому моя мать была против смены веры. Я жил дома до 33 лет, и сказал жене, что мы не будем пока практиковать иудаизм открыто, чтобы не создавать почву для конфликтов в доме. Но как только мы построили свой дом – сразу повесили на дверной косяк мезузу. Но споры продолжаются все время. В какой-то момент я предложил местным евангелистам поучаствовать в теледебатах, чем обсуждать это за спиной – а они отказались. На работе и в школе нашу веру не принимают в расчет – выходные в субботу нам никто не устроит, и у детей в школе есть урок морали – чисто религиозный, но христианский. Потом они приходят домой, и надо им все объяснять заново. Но помимо этого все трое детей гордятся быть евреями. Они даже людям на улице могут сказать: "Мы не мизо, мы израильтяне". То, что израильское правительство захлопнуло ворота для всех, нечестно. Фильтрация должна быть, но чем мы все провинились? Поначалу люди думали, может, те, кто приехал раньше, сделали что-то не то? Может, в отрыве от родителей они слетели с катушек? Здесь люди читают каждый обрывок газеты об Израиле. Некоторые соседи тут говорили, вот поедете в свой Израиль, вас там разбомбят! Это лишнее доказательство нашего еврейства. Мы ведь оттуда видим только репортажи о войнах и террористах-самоубийцах, - и все равно хотим ехать. А вот некоторые Мизо пробуют получить визу в Америку. Только мы хотим в Израиль. Я – ответственный за социальную работу при министерстве развития, хорошая должность. Один мой приятель сказал: "Если бы у меня был такой офис, как у тебя, я бы никуда не двигался". И правда, иногда я задумываюсь, кому я там нужен после 40 лет? Здесь мое положение выше среднего, а в Израиле я наверняка стану одним из самых бедных. Но мне все равно, я хочу жить среди народа Торы и забыть, что у нас было в Изгнании. Я никогда не пытался переубедить мать или брата вернуться к иудаизму. Это их личное дело. Пока мы отдалились, и я практически не пускаю детей к бабушке, потому что у них другая еда и она их учит другим вещам".
...
За чертой бедности в этом регионе живут от 50% до 64% населения, "сыны Менаше" – "крепкие середнячки". Правда, есть и семьи, живущие в крошечных глинобитных домишках, на рассохшихся деревянных дверях которых нарисованы шестиконечные звезды Давида и написано "Шалом".
А таких домах все спят в одной комнате на тюфяках на полу, без электричества и водопровода, моются во дворе, черпая мутную дождевую воду из вырытых на участке бассейнов. Большинство "сынов Менаше" – крестьяне, и они работают на рисовых полях, не снимая кипы и цицит, - редкое зрелище в Индии. Но попадаются среди них и торговцы, и государственные служащие, и журналисты. Некоторые даже считаются "шишками" и живут в просторных бетонных домах и разъезжают на собственных автомобилях.
К примеру, Люси Вайпей (43) работает на таможне в Имфале и говорит на безупречном английском.
"Я много работаю с компьютером, но понятно, что для Израиля нужно еще подтянуть технические навыки. В крайнем случае, если не найду работы по специальности, я всегда смогу водить такси. Я люблю водить", - расплывается она в улыбке и делает очередной резкий вираж на шоссе. Муж Люси умер 10 лет назад, и она одна растит троих детей – студентку и двух старшеклассников. "Вся моя семья уже в Израиле, родители и брат в поселениях, сестра в Иерусалиме. Я бы лично поселилась в Тель-Авиве, мне там больше всего нравится – море... Но не от меня зависит, когда меня выберут".
В 1999 году, когда вся семья увлеклась сионизмом и перебралась в Израиль, Люси было не до того. "Только год спустя я сделала сыну обрезание. Но я не жалуюсь, я рада за своих родственников. Я жду, и покуда помогаю общине, чем могу". Несколько лет назад Люси успела побывать в Израиле. "Ритм жизни там сумасшедший. И когда я увидела целующихся публично парней и девушек, я сказал, Боже мой, что это такое? Тут все совсем не так. Но привыкнуть можно".
По обочинам разбитой дороги – босоногие торговцы, только школьники в аккуратной форме с галстучками. Правда, не у всех есть деньги отправить детей в школу – одна форма сколько стоит. Повсюду разбросаны церкви, и на заборах – надписи большими буквами: "Поверь в Иисуса и спасись". Практически все новые синагоги расположены напротив церквей.
В деревне Ланголь, где живут 24 семьи "Сынов Менаше", нас встречают дружным "Шалом!". Впереди, на мотороллере, разукрашенном звездами Давида и надписями "Сион" – старенький Элицур Хаокип. "Нам тут помогли построить новую синагогу, но мы все-таки хотим жить в Израиле", - говорит он.
Новая синагога – двухэтажное деревянное здание, облицованное засохшей грязью вперемешку с соломой, - по местным меркам – роскошь. Синагога расположена на околице деревни, за ней расстилаются зеленые поля, и тут же – церковь "Дом детей Хеврона".
Сосредоточиться на молитве сложновато, когда из распахнутых окон синагоги видны пасущиеся лошади, а петухи кукарекают в самый неподходящий момент. На стенах развешаны плакаты с видами Иерусалима, да и не только – все, что присылают сюда со Святой земли, тут же забирают в рамочку.
...
На втором этаже синагоги свет пробивается только из окон, в прохладной полутьме мужчины идут молиться спереди, женщины – позади, все листают молитвенники на иврите, кланяются и там где надо, громко произносят "Амен".
Одной из девчонок становится скучно, и она предпочитает корчить рожи гостье. Мать одергивает ее за рукав, и она тут же поспешно начинает повторять слова на иврите. Имена у детей, кстати, все как один израильские или еврейские – Рухама, Эден, Йехезкиель, Давид, Янив, Леа.
Один из пацанов вместо кипы водрузил на голову старый футбольный мяч.
2 девчонки – 9-летняя Ясмин и 8-летняя Тиква, расспрашивают, откуда я приехала.
"Из Иерусалима? Иерусалим красиво очень очень", - дружно выпаливают они на иврите, показывая на один из плакатов.
На простые вопросы тут все могут ответить на простом иврите. Правда, некоторые работают в Имфале, и не всегда набирается миньян, но глава общины планирует сейчас постройку нескольких домов неподалеку от синагоги, чтобы было кому там молиться.
Бецалель, один из членов общины, жалуется: "Я не хочу ждать прихода Мессии, я хочу уехать в Израиль при жизни". Один вопрос серьезно беспокоит местных стариков: если они не успеют добраться до Земли Обетованной, засчитается ли им в загробном мире соблюдение прочих заповедей?
Микве в Чурачандпуре
...
Большинство "Сынов Менаше" проживают на сегодняшний день в Чурачандпуре. На общинную сходку собираются свыше тысячи человек из окрестных деревень. На риторический здесь вопрос "Кто хочет ехать в Израиль?" вся эта толпа поднимает руки, -
зрелище, которое наверняка серьезно напрягло бы представителей израильского МИДа. Далее следует прочувствованное исполнение гимна Израиля. За ним, как обычно, израильские народные, и "Ка та нье" – гимн "Бней Менаше", в котором они благодарят Б-га за то, что "наш старший брат нашел нас, теперь все знают, кто мы, и скоро мы полетим в Сион, подобно птицам".
Далее по программе следуют визги. Все девушки хотят со мной сфотографироваться, и "обусловленную ментальностью деликатность" сметает на глазах. Одна из старушек крепко сжимает мою руку своей сухой ладошкой, плачет, порываясь что-то сказать - и в итоге ограничивается объятием и отходит в сторону. На спине у одного из мужчин начертано аккуратными печатными буквами на иврите что-то вроде "Моя не забывать Иерусалим". А дети делятся планами. Например, 12-летние Давид и Шломо собираются стать царями Израиля.
"На Пурим?" уточняю я. "Нет, вообще", - на полном серьезе отвечают они. "А кто же правит Израилем сейчас?" "Как кто, "Шавей Исраэль".
...
Туристов в Манипуре практически не бывает, зато министр туризма есть – наверное, на всякий случай, - и у него тоже уже есть в Израиле родственники. Господин министр Тельсинз Нзам Хаокип находит время для встречи в вечернее время, в комнате, где на двери от руки написано на листе бумаги "VIP".
На министре красный свитер, белые шаровары, на ногах – "вьетнамки". Свою страну он тоже преподносит не самым официальным образом – впрочем, как уже было сказано, туристов тут все равно нет. "Ситуация с туризмом тут отвратительная, - машет он рукой. – Разрешения на посещения страны не выдают, нет ни инфраструктуры, ни гостиниц, ни инвестиций. Никто не хочет вкладывать сюда деньги из-за обстановки с безопасностью. Соседи у нас тоже проблематичные – в Мьянме сложный режим, как вы знаете... У нас ситуация получше, но все равно обстоятельства и людская лень, все вместе создает неважные результаты".
Министр недавно побывал в Израиле, и полон восторженных впечатлений. "Это потрясающе, - говорит он. – Я видел это своими глазами. Овощи растут посреди пустыни. Если бы израильтян запустить сюда, на нашу плодородную почву, они бы тут стали миллиардерами. Но разные банды вымогают тут деньги у бизнесменов, и вся страна в хаосе, и ситуация становится только хуже. Но еврейская община тут – тихие, спокойные люди. Семья моего старшего брата стали евреями, он мне и говорит: "Мы – народ Торы, что ты еще делаешь со своим Новым Заветом? Давай подискутируем, и если мне удастся тебя убедить, ты пройдешь гиюр". Я сказал ему: "Что ты, я же в политике". Моя сестра уже репатриировалась в Израиль. В Израиле для нас организовали прием, и мой племянник появился на званом ужине в армейской форме, с автоматом – мне это показалось странным, но он сказал что там все солдаты так ходят. Не знаю почему, но в Израиле я почувствовал себя, как дома. Может, из-за всех этих знакомых названий мест – Вифлеем, Назарет, Иордан, которым нас учили в воскресной школе. У нас так много передают о тамошнем конфликте, но если так походить по улицам, это совершенно не ощущается. До того, как я побывал там, я беспокоился о своих родственниках, но когда увидел все сам, - сказал себе, что они в полном порядке".
Насчет "Сынов Менаше" господин министр пока не решил окончательно, кто они такие. "Это настоящая дилемма, - вздыхает он. – Многие говорят, что мы потерянное колено, но документов никаких нет, как и свидетелей, и это было так давно. Когда я увидел евреев из Венгрии, Эфиопии, России, Германии, и даже из Китая, это меня запутало еще больше. Если я еврей по происхождению, я не буду этого отрицать, и может, репатриируюсь в итоге – но не сейчас, когда я в политике. Время – лучший судья. Евреи ведь – такой талантливый народ. На Уолл Стрит они контролируют наверное процентов 90 фирм, и много банков в Европе. У местного-то правительства нет позиции по поводу репатриации евреев отсюда. Если этому кто и противится, это разве что правительство в центре, но мы в тамошние решения не вмешиваемся. Но я не сомневаюсь, что у Индии нет проблем с Израилем – ведь это израильтяне обучают индусов, как бороться с террористами".
...
С момента приземления в районе "7 сестер", мне не пришлось видеть ни одного иностранца.
Может, их там и не было. Поэтому столкнуться в центре Непала с парнем в футболке израильских командос было примерно равносильно шансу встретить пингвина на Бродвее. Ави Ханшинг (23) репатриировался в Израиль в 2001. Поселился он, по тогдашнему сценарию, в поселении Кирьят-Арба подле Хеврона, закончил службу в боевых частях – и, как среднестатистический израильтянин, после демобилизации отправился путешествовать по Индии.Cо своими двумя приятелями из Кирьят-Арбы, которых он встретил уже тут, он переговаривается по телефону на иврите, сдобренном обильным сленгом. Как дела, братан, как оно.
"Израильтяне в Гоа обалдели, когда узнали, что я тоже из Израиля, - довольно говорит он. – У меня на сумке повязана оранжевая ленточка, так они говорят: "Ты вообще знаешь, что это такое?" Нет, говорю, не знаю", - передразнивает их Ави. Но это было по кайфу, встретить там израильтян, после того, как на протяжении нескольких недель я и слова на иврите не сказал. Так соскучился, что сам себе песни на иврите напевал, с мобильника... Когда я приземлился в Бомбее, поначалу так странно было разговаривать на хинди – голова вроде помнит, а губы никак не складываются..."
Мы ходим по деревням, встречаем местных "сынов Менаше", которые с гордостью похлопывают его по широким плечам. Рядом с бывшими соотечественниками Ави выглядит повыше, да и уверенность в себе у него уже чисто израильская, - на фоне местных интравертов это особенно бросается в глаза. Для них он – герой, не только вырвался в Израиль, но еще и получил ранение на последней войне.
"Мне все говорят, что я сильно изменился. Но я все равно – часть их, и сейчас вижу в них себя. Когда я приехал в Израиль, я так же сидел, глядя в пол, пока шея не заболела и пока не надоело стесняться".
7 лет он не был дома. "Трудно поверить, что я здесь. Я думал, что если мне не понравится, вернусь в Израиль раньше, но пока ничего, путешествую, навещаю родственников. Я в Израиле всегда чувствовал себя немного другим, - но и здесь я для них уже другой. Мои школьные друзья переженились в 17 лет, у многих уже дети. Если бы я здесь остался, может, тоже сегодня был бы с семьей. Я их навестил, но остаться ночевать не смог – у них еда некошерная... Вообще тут много чего изменилось, теперь община более упорядоченная, что ли. Но жизнь тут непохожа на израильскую – после работы тут толком делать нечего. Можно зайти к соседям, поговорить. Если есть электричество и телевизор, посмотреть телевизор, и это, в общем, все".
- В твоем племени тоже голову перьями украшают?
"Не, у нас больше специалисты по вышивке... Видела там солдат, посреди поля? Что они там делают, интересно... наверное, их как нас в Рамаллу забрасывают, и торчи там..."
Члены общины забрасывают Ави вопросами. Почему евреи кладут на могилу камешки, когда они уже смогут репатриироваться, какие подразделения есть в армии, что там носят. "Просто так я отвечать не хочу, чего не знаю", - говорит он. "Я бы предпочел, чтобы они все приехали и разобрались сами. Но многие уже начали терять надежду – это все затягивается..."
Сам Ави хотел стать боевым офицером, и содействовать абсорбции "сынов Менаше" в армии. Ранение во время Второй Ливанской войны расстроило его планы. Возле шиитской деревушки Бинт Джбель, оплота "Хизбаллы", его контузило при взрыве противотанковой ракеты. "Я еще попытался идти в сторону границы, потому что знал, что если я потеряю сознание, вытащить меня будет трудно, - но начал шататься, и свалился. Керамический бронежилет, и еще оружие – далеко я бы не ушел... Друзья меня вытащили, а родителям я позвонил только через пару дней, когда состояние назвали уже стабильным. А слышу до сих пор так себе... Меня тут спрашивают, чем отличается здешняя армия от израильской, и я им говорю, что тут это армия, а там – оборона. По чему я там скучаю, так это по зелени. Когда совсем схожу с ума, беру спальный мешок и отправляюсь на Голаны".
Перед возвращением домой у Ави есть еще одна миссия. "Неподалеку от деревни Канкопи, где я родился, есть такая гора – Кобру. Когда мы еще были детьми, всегда хотели на нее взобраться. Сейчас я с собой захватил немного снаряжения, и самое главное – флаг нашей дивизии. Я сказал ребятам в Израиле, что когда заберусь на вершину горы в Манипуре – водружу там флаг дивизии, и пошлю им фотографию".
"Никакой конспирации не было, просто поселения были единственным местом, где в свое время согласились их принять", - говорит рав Ханох Авицедек, который занимается "сынами Менаше" уже 8 лет.
Слева - рав Авицедек, за ним - Цви Хауте
"Зачастую это оборачивалось катастрофой. Меня, наверное, убьют за такое высказывание, но для них изгнание из поселений в Газе было полезным. Там их любили и приняли очень тепло, но они занимались только черной работой, и иногда их называли не "Бней Менаше", а "Бней Менаке" (сыны уборщика, Н.М.), потому что они убирали улицы и работали в теплицах как таиландские гастарбайтеры. Оказавшись вне Газы, их вдруг заметили, они прошли впервые курсы переквалификации, и нашли работу на другом уровне. Сами они бы и не попросили – это часть ментальности, не жаловаться. Если бы это превратили в национальный проект, селить вместе с молодыми верующими семьями, которые учат не только Тору, но и делают академическую степень, - это бы решило их проблемы абсорбции".
Рав Авицедек в общей сложности прожил среди сынов Менаше около полутора лет. Два первых посланника организации сбежали через пару недель из-за тяжелых физических условий, но он остался. "Я начал эту работу с налетом невежества и авантюризма, - признает он. – Может, даже смотрел на них сверху вниз. Но они меня покорили. Их деликатность, уважение, вежливость, их культура. У них много черт, которые, к сожалению, иногда исчезают при столкновении с израильским нахрапом. Иногда у них, как у индусов, проскакивать склонность услужить. Мне пытались подавать еду, но я им это запретил, и всегда стирал свою одежду сам. Они это воспринимали как позор общины – рав Ханох сам себя обстиривает. Но я хотел подготовить их к тому, что происходит в Израиле, что они должны чувствовать себя равными".
- Они практически не знают иврита, и при этом твердят молитвы наизусть. Это не называется промывкой мозгов?
"Есть опасность, что это превратится в чистый ритуал, и к этому привыкают, но если это чистый ритуал, я не хочу в этом участвовать. Это идет от них, их внутренняя потребность связать их древние обычаи, которые сохранились в племени, с еврейскими традициями. Понятно, что они все равно испытывают шок, когда видят полуодетых девушек в Израиле. Но если раньше мы помогали им только с изучением иудаизма с целью прохождения гиюра, сейчас мы больше акцентируем социальные аспекты абсорбции, иврит, трудоустройство. Из ошибок в их абсорбции можно написать целую энциклопедию. Скажем, в Израиле очень гордятся программой абсорбции студентов – но в данном случае речь идет о патриархальных семьях, в которых дети до позднего возраста живут в доме родителей. И когда детей отправили в эту программу, родители вдруг говорят: "У меня больше нет семьи, все развалилось". Это фикция, что речь идет о таиландских гастарбайтерах в поисках лучшей жизни. Понятно, что тот, кто говорит что приехал из чистого сионизма, лицемер или глупец. Обычный человек, который не стремится улучшить свой уровень жизни, не вполне нормален. Вопрос в пропорции сионистских побуждений и материальных, и у них содержание первых очень высоко. Несмотря на то, что многие из них, как большинство людей в Индии, обладают низким социоэкономическим статусом, но большинство ведут размеренную и спокойную жизнь, и они знают, что репатриация в Израиль дорого им обойдется. Из этого тихого выживания они окунаются там в жесткую борьбу. Как-то один из них сказал мне: "Когда у меня есть по полкило риса в день на каждого члена семьи, я счастлив. И это действительно так. Как ни избито это звучит - мы, со всем нашим изобилием, не умеем радоваться жизни так, как они. И иногда при переезде в Израиль они это теряют".
- Так зачем у них это отнимать?
"Когда сегодня задают вопрос тем, кто занимается репатриацией, зачем везти в Израиль евреев, нередко у них нет ответа. Иногда говорят, из соображений демографии. Ценности как-то потерялись. Ответственность друг перед другом, это уже не упоминается. Понятно, что это делается в рамках сионизма и предсказаний пророков, иначе кому вообще нужна эта головная боль. Они – трудолюбивые люди, в Израиле зачастую работают на простых работах, но не бездельничают. Уровень безработицы среди них ниже среднего израильского показателя. Я считаю, что мы преподносим Израилю подарок, а не обузу".
...
Пожалуй, самая приятная черта у "Сынов Менаше", помимо их гостеприимства и доброжелательности – это их музыкальность.
Страшно подумать, чем все могло кончится, если бы при такой любви к песнопениям "Сыны Менаше" фальшивили. Они поют буквально с утра до ночи. Но, слава Б-гу, голосами он их не обидел, и азарт, с которым они распевают израильские народные песни, заставили бы старых сионистов прослезиться от умиления. Начинают они с псалмов, переходят на "Золотой Иерусалим" (при этом вместо "ш" они произносят "с", и получается довольно забавно), и даже на уроке иврита они делают все, чтобы попеть еще немного. Учительница дает им слова песни, - один из них вынимает мобильник со скачанной заранее мелодией, и весь класс распевает свежеизученную песню под аккомпанемент с мобильника, стуча кулаками по столам в такт и пускаясь в пляс. Когда занятия заканчиваются, "сыны Менаше" продолжают музицировать в темноте на улице, под гитару и барабан. Недавно они даже записали диск песен собственного исполнения на местном наречии, с намекательным названием "Алия, алия" ("Репатриация").
Сочинитель текстов, Йосеф Хоинга (51) из Чорачандпура, по совместительству заодно делает обрезание на добровольных началах. В его семье тоже до какого-то этапа соблюдали "древние обычаи", но с тех пор успели креститься, и сам он начал возвращение к иудаизму в конце 70-х.
"Мой отец был вроде лидера общины, он был ответственным за похоронный обряд, жертвоприношения, и говорил людям, когда что делать для общины.Раз в год, в марте-апреле, вся община устраивала грандиозную уборку, мыли весь район, все дома. На нашем языке это называлось "хунит" (обряд, схожий с Песахом, Н.М). Даже когда христиане запретили соблюдать древние обычаи, зачастую их продолжали практиковать параллельно. Мой дед даже во времена миссионеров не хотел приближаться к этому. Мы всегда пели песни о возвращении в Землю Обетованную, но не знали, как она называется, потому что Книга, как ее называли у нас в устной традиции, была утеряна несколько веков назад, когда племя бежало из Китая. На бурмезском языке нас до сих пор называют "Шинлунг", "10 колен".
"Думаю, нашему возвращению в Израиль противятся в основном неверующие люди. Они смотрят на нас так, как будто мы собираемся что-то отнять у них. Мы были в скитаниях 27 веков, и сейчас возвращаемся, как младенец. Надо начинать все сначала, и понятно, что есть такие, кто не верит, что мы их братья. Меня лично это не обижает, традиция примирит нас, даже если пока они нам не верят".
По словам Хоинги, соблюдение еврейских традиций сослужило им добрую службу в этом проблематичном регионе. "Мы не вмешиваемся в местные разборки, потому что мы хотим только уехать в Израиль. Как-то я ехал из Чурачандпура навестить одного учителя – и несколько машин были остановлены одной из групп подпольщиков. Наставили на нас ружья и сказали: "Все сумки сюда, это таможня, все деньги идут на спонсирование борьбы за Независимость Манипура". Пришлось возвращаться домой ни с чем, и было страшновато, но в конце концов, это можно назвать их работой, что называется ничего личного. Я прочел молитву и успокоился. "Сыны Менаше" не имеют к этому отношения".
Новоявленные "идише маме" тоже проявляют несвойственную местным женщинам гипертрофированную заботу о детях. "В общине детей очень берегут", - говорит Хоинга. "Наркотики и СПИД тоже проходят мимо, потому что когда видят кипу, к нам и не приближаются, это в какой-то степени является преимуществом. С религиозной точки зрения нас ненавидят, но так-то это братья и сестры, хотя религия разбила многие семьи, и это больно видеть. Ну, праотец наш Авраам тоже бросил все и пошел по велению Всевышнего. Заповеди соблюдать непросто, но по крайней мере наша жизнь теперь наполнена смыслом. Раньше я жил в деревне, где мы были единственной еврейской семьей, так соседи над нами смеялись, дразнили на улице: "Что это у вас за малюсенькая шапочка, на нормальную шапку денег не хватило?" Детям было особенно тяжело. Но сейчас у нас свои общины, вроде киббуца. Я встаю с утра с радостью, что я могу выучить что-то новое. Но больше меня беспокоят четверо моих детей, я хочу чтобы они жили в стране, где соблюдение традиций не вызывает нареканий".
"Нам в школе рассказывали, что мы пришли из Монголии, - говорит Азриэль Хамар (42) из Айзола, столицы Мизорама.
– Поначалу трудно было поверить, что мы евреи. Мы выглядим иначе. Но когда я подрос и узнал, что окружающие условия могут формировать и наш внешний вид, это стало выглядеть логичнее. Я сам вернулся к корням не быстро – мои родители крестились после непосредственной встречи с миссионером, поэтому моя мать была против смены веры. Я жил дома до 33 лет, и сказал жене, что мы не будем пока практиковать иудаизм открыто, чтобы не создавать почву для конфликтов в доме. Но как только мы построили свой дом – сразу повесили на дверной косяк мезузу. Но споры продолжаются все время. В какой-то момент я предложил местным евангелистам поучаствовать в теледебатах, чем обсуждать это за спиной – а они отказались. На работе и в школе нашу веру не принимают в расчет – выходные в субботу нам никто не устроит, и у детей в школе есть урок морали – чисто религиозный, но христианский. Потом они приходят домой, и надо им все объяснять заново. Но помимо этого все трое детей гордятся быть евреями. Они даже людям на улице могут сказать: "Мы не мизо, мы израильтяне". То, что израильское правительство захлопнуло ворота для всех, нечестно. Фильтрация должна быть, но чем мы все провинились? Поначалу люди думали, может, те, кто приехал раньше, сделали что-то не то? Может, в отрыве от родителей они слетели с катушек? Здесь люди читают каждый обрывок газеты об Израиле. Некоторые соседи тут говорили, вот поедете в свой Израиль, вас там разбомбят! Это лишнее доказательство нашего еврейства. Мы ведь оттуда видим только репортажи о войнах и террористах-самоубийцах, - и все равно хотим ехать. А вот некоторые Мизо пробуют получить визу в Америку. Только мы хотим в Израиль. Я – ответственный за социальную работу при министерстве развития, хорошая должность. Один мой приятель сказал: "Если бы у меня был такой офис, как у тебя, я бы никуда не двигался". И правда, иногда я задумываюсь, кому я там нужен после 40 лет? Здесь мое положение выше среднего, а в Израиле я наверняка стану одним из самых бедных. Но мне все равно, я хочу жить среди народа Торы и забыть, что у нас было в Изгнании. Я никогда не пытался переубедить мать или брата вернуться к иудаизму. Это их личное дело. Пока мы отдалились, и я практически не пускаю детей к бабушке, потому что у них другая еда и она их учит другим вещам".
...
За чертой бедности в этом регионе живут от 50% до 64% населения, "сыны Менаше" – "крепкие середнячки". Правда, есть и семьи, живущие в крошечных глинобитных домишках, на рассохшихся деревянных дверях которых нарисованы шестиконечные звезды Давида и написано "Шалом".
А таких домах все спят в одной комнате на тюфяках на полу, без электричества и водопровода, моются во дворе, черпая мутную дождевую воду из вырытых на участке бассейнов. Большинство "сынов Менаше" – крестьяне, и они работают на рисовых полях, не снимая кипы и цицит, - редкое зрелище в Индии. Но попадаются среди них и торговцы, и государственные служащие, и журналисты. Некоторые даже считаются "шишками" и живут в просторных бетонных домах и разъезжают на собственных автомобилях.
К примеру, Люси Вайпей (43) работает на таможне в Имфале и говорит на безупречном английском.
"Я много работаю с компьютером, но понятно, что для Израиля нужно еще подтянуть технические навыки. В крайнем случае, если не найду работы по специальности, я всегда смогу водить такси. Я люблю водить", - расплывается она в улыбке и делает очередной резкий вираж на шоссе. Муж Люси умер 10 лет назад, и она одна растит троих детей – студентку и двух старшеклассников. "Вся моя семья уже в Израиле, родители и брат в поселениях, сестра в Иерусалиме. Я бы лично поселилась в Тель-Авиве, мне там больше всего нравится – море... Но не от меня зависит, когда меня выберут".
В 1999 году, когда вся семья увлеклась сионизмом и перебралась в Израиль, Люси было не до того. "Только год спустя я сделала сыну обрезание. Но я не жалуюсь, я рада за своих родственников. Я жду, и покуда помогаю общине, чем могу". Несколько лет назад Люси успела побывать в Израиле. "Ритм жизни там сумасшедший. И когда я увидела целующихся публично парней и девушек, я сказал, Боже мой, что это такое? Тут все совсем не так. Но привыкнуть можно".
По обочинам разбитой дороги – босоногие торговцы, только школьники в аккуратной форме с галстучками. Правда, не у всех есть деньги отправить детей в школу – одна форма сколько стоит. Повсюду разбросаны церкви, и на заборах – надписи большими буквами: "Поверь в Иисуса и спасись". Практически все новые синагоги расположены напротив церквей.
В деревне Ланголь, где живут 24 семьи "Сынов Менаше", нас встречают дружным "Шалом!". Впереди, на мотороллере, разукрашенном звездами Давида и надписями "Сион" – старенький Элицур Хаокип. "Нам тут помогли построить новую синагогу, но мы все-таки хотим жить в Израиле", - говорит он.
Новая синагога – двухэтажное деревянное здание, облицованное засохшей грязью вперемешку с соломой, - по местным меркам – роскошь. Синагога расположена на околице деревни, за ней расстилаются зеленые поля, и тут же – церковь "Дом детей Хеврона".
Сосредоточиться на молитве сложновато, когда из распахнутых окон синагоги видны пасущиеся лошади, а петухи кукарекают в самый неподходящий момент. На стенах развешаны плакаты с видами Иерусалима, да и не только – все, что присылают сюда со Святой земли, тут же забирают в рамочку.
...
На втором этаже синагоги свет пробивается только из окон, в прохладной полутьме мужчины идут молиться спереди, женщины – позади, все листают молитвенники на иврите, кланяются и там где надо, громко произносят "Амен".
Одной из девчонок становится скучно, и она предпочитает корчить рожи гостье. Мать одергивает ее за рукав, и она тут же поспешно начинает повторять слова на иврите. Имена у детей, кстати, все как один израильские или еврейские – Рухама, Эден, Йехезкиель, Давид, Янив, Леа.
Один из пацанов вместо кипы водрузил на голову старый футбольный мяч.
2 девчонки – 9-летняя Ясмин и 8-летняя Тиква, расспрашивают, откуда я приехала.
"Из Иерусалима? Иерусалим красиво очень очень", - дружно выпаливают они на иврите, показывая на один из плакатов.
На простые вопросы тут все могут ответить на простом иврите. Правда, некоторые работают в Имфале, и не всегда набирается миньян, но глава общины планирует сейчас постройку нескольких домов неподалеку от синагоги, чтобы было кому там молиться.
Бецалель, один из членов общины, жалуется: "Я не хочу ждать прихода Мессии, я хочу уехать в Израиль при жизни". Один вопрос серьезно беспокоит местных стариков: если они не успеют добраться до Земли Обетованной, засчитается ли им в загробном мире соблюдение прочих заповедей?
Микве в Чурачандпуре
...
Большинство "Сынов Менаше" проживают на сегодняшний день в Чурачандпуре. На общинную сходку собираются свыше тысячи человек из окрестных деревень. На риторический здесь вопрос "Кто хочет ехать в Израиль?" вся эта толпа поднимает руки, -
зрелище, которое наверняка серьезно напрягло бы представителей израильского МИДа. Далее следует прочувствованное исполнение гимна Израиля. За ним, как обычно, израильские народные, и "Ка та нье" – гимн "Бней Менаше", в котором они благодарят Б-га за то, что "наш старший брат нашел нас, теперь все знают, кто мы, и скоро мы полетим в Сион, подобно птицам".
Далее по программе следуют визги. Все девушки хотят со мной сфотографироваться, и "обусловленную ментальностью деликатность" сметает на глазах. Одна из старушек крепко сжимает мою руку своей сухой ладошкой, плачет, порываясь что-то сказать - и в итоге ограничивается объятием и отходит в сторону. На спине у одного из мужчин начертано аккуратными печатными буквами на иврите что-то вроде "Моя не забывать Иерусалим". А дети делятся планами. Например, 12-летние Давид и Шломо собираются стать царями Израиля.
"На Пурим?" уточняю я. "Нет, вообще", - на полном серьезе отвечают они. "А кто же правит Израилем сейчас?" "Как кто, "Шавей Исраэль".
...
Туристов в Манипуре практически не бывает, зато министр туризма есть – наверное, на всякий случай, - и у него тоже уже есть в Израиле родственники. Господин министр Тельсинз Нзам Хаокип находит время для встречи в вечернее время, в комнате, где на двери от руки написано на листе бумаги "VIP".
На министре красный свитер, белые шаровары, на ногах – "вьетнамки". Свою страну он тоже преподносит не самым официальным образом – впрочем, как уже было сказано, туристов тут все равно нет. "Ситуация с туризмом тут отвратительная, - машет он рукой. – Разрешения на посещения страны не выдают, нет ни инфраструктуры, ни гостиниц, ни инвестиций. Никто не хочет вкладывать сюда деньги из-за обстановки с безопасностью. Соседи у нас тоже проблематичные – в Мьянме сложный режим, как вы знаете... У нас ситуация получше, но все равно обстоятельства и людская лень, все вместе создает неважные результаты".
Министр недавно побывал в Израиле, и полон восторженных впечатлений. "Это потрясающе, - говорит он. – Я видел это своими глазами. Овощи растут посреди пустыни. Если бы израильтян запустить сюда, на нашу плодородную почву, они бы тут стали миллиардерами. Но разные банды вымогают тут деньги у бизнесменов, и вся страна в хаосе, и ситуация становится только хуже. Но еврейская община тут – тихие, спокойные люди. Семья моего старшего брата стали евреями, он мне и говорит: "Мы – народ Торы, что ты еще делаешь со своим Новым Заветом? Давай подискутируем, и если мне удастся тебя убедить, ты пройдешь гиюр". Я сказал ему: "Что ты, я же в политике". Моя сестра уже репатриировалась в Израиль. В Израиле для нас организовали прием, и мой племянник появился на званом ужине в армейской форме, с автоматом – мне это показалось странным, но он сказал что там все солдаты так ходят. Не знаю почему, но в Израиле я почувствовал себя, как дома. Может, из-за всех этих знакомых названий мест – Вифлеем, Назарет, Иордан, которым нас учили в воскресной школе. У нас так много передают о тамошнем конфликте, но если так походить по улицам, это совершенно не ощущается. До того, как я побывал там, я беспокоился о своих родственниках, но когда увидел все сам, - сказал себе, что они в полном порядке".
Насчет "Сынов Менаше" господин министр пока не решил окончательно, кто они такие. "Это настоящая дилемма, - вздыхает он. – Многие говорят, что мы потерянное колено, но документов никаких нет, как и свидетелей, и это было так давно. Когда я увидел евреев из Венгрии, Эфиопии, России, Германии, и даже из Китая, это меня запутало еще больше. Если я еврей по происхождению, я не буду этого отрицать, и может, репатриируюсь в итоге – но не сейчас, когда я в политике. Время – лучший судья. Евреи ведь – такой талантливый народ. На Уолл Стрит они контролируют наверное процентов 90 фирм, и много банков в Европе. У местного-то правительства нет позиции по поводу репатриации евреев отсюда. Если этому кто и противится, это разве что правительство в центре, но мы в тамошние решения не вмешиваемся. Но я не сомневаюсь, что у Индии нет проблем с Израилем – ведь это израильтяне обучают индусов, как бороться с террористами".
...
С момента приземления в районе "7 сестер", мне не пришлось видеть ни одного иностранца.
Может, их там и не было. Поэтому столкнуться в центре Непала с парнем в футболке израильских командос было примерно равносильно шансу встретить пингвина на Бродвее. Ави Ханшинг (23) репатриировался в Израиль в 2001. Поселился он, по тогдашнему сценарию, в поселении Кирьят-Арба подле Хеврона, закончил службу в боевых частях – и, как среднестатистический израильтянин, после демобилизации отправился путешествовать по Индии.Cо своими двумя приятелями из Кирьят-Арбы, которых он встретил уже тут, он переговаривается по телефону на иврите, сдобренном обильным сленгом. Как дела, братан, как оно.
"Израильтяне в Гоа обалдели, когда узнали, что я тоже из Израиля, - довольно говорит он. – У меня на сумке повязана оранжевая ленточка, так они говорят: "Ты вообще знаешь, что это такое?" Нет, говорю, не знаю", - передразнивает их Ави. Но это было по кайфу, встретить там израильтян, после того, как на протяжении нескольких недель я и слова на иврите не сказал. Так соскучился, что сам себе песни на иврите напевал, с мобильника... Когда я приземлился в Бомбее, поначалу так странно было разговаривать на хинди – голова вроде помнит, а губы никак не складываются..."
Мы ходим по деревням, встречаем местных "сынов Менаше", которые с гордостью похлопывают его по широким плечам. Рядом с бывшими соотечественниками Ави выглядит повыше, да и уверенность в себе у него уже чисто израильская, - на фоне местных интравертов это особенно бросается в глаза. Для них он – герой, не только вырвался в Израиль, но еще и получил ранение на последней войне.
"Мне все говорят, что я сильно изменился. Но я все равно – часть их, и сейчас вижу в них себя. Когда я приехал в Израиль, я так же сидел, глядя в пол, пока шея не заболела и пока не надоело стесняться".
7 лет он не был дома. "Трудно поверить, что я здесь. Я думал, что если мне не понравится, вернусь в Израиль раньше, но пока ничего, путешествую, навещаю родственников. Я в Израиле всегда чувствовал себя немного другим, - но и здесь я для них уже другой. Мои школьные друзья переженились в 17 лет, у многих уже дети. Если бы я здесь остался, может, тоже сегодня был бы с семьей. Я их навестил, но остаться ночевать не смог – у них еда некошерная... Вообще тут много чего изменилось, теперь община более упорядоченная, что ли. Но жизнь тут непохожа на израильскую – после работы тут толком делать нечего. Можно зайти к соседям, поговорить. Если есть электричество и телевизор, посмотреть телевизор, и это, в общем, все".
- В твоем племени тоже голову перьями украшают?
"Не, у нас больше специалисты по вышивке... Видела там солдат, посреди поля? Что они там делают, интересно... наверное, их как нас в Рамаллу забрасывают, и торчи там..."
Члены общины забрасывают Ави вопросами. Почему евреи кладут на могилу камешки, когда они уже смогут репатриироваться, какие подразделения есть в армии, что там носят. "Просто так я отвечать не хочу, чего не знаю", - говорит он. "Я бы предпочел, чтобы они все приехали и разобрались сами. Но многие уже начали терять надежду – это все затягивается..."
Сам Ави хотел стать боевым офицером, и содействовать абсорбции "сынов Менаше" в армии. Ранение во время Второй Ливанской войны расстроило его планы. Возле шиитской деревушки Бинт Джбель, оплота "Хизбаллы", его контузило при взрыве противотанковой ракеты. "Я еще попытался идти в сторону границы, потому что знал, что если я потеряю сознание, вытащить меня будет трудно, - но начал шататься, и свалился. Керамический бронежилет, и еще оружие – далеко я бы не ушел... Друзья меня вытащили, а родителям я позвонил только через пару дней, когда состояние назвали уже стабильным. А слышу до сих пор так себе... Меня тут спрашивают, чем отличается здешняя армия от израильской, и я им говорю, что тут это армия, а там – оборона. По чему я там скучаю, так это по зелени. Когда совсем схожу с ума, беру спальный мешок и отправляюсь на Голаны".
Перед возвращением домой у Ави есть еще одна миссия. "Неподалеку от деревни Канкопи, где я родился, есть такая гора – Кобру. Когда мы еще были детьми, всегда хотели на нее взобраться. Сейчас я с собой захватил немного снаряжения, и самое главное – флаг нашей дивизии. Я сказал ребятам в Израиле, что когда заберусь на вершину горы в Манипуре – водружу там флаг дивизии, и пошлю им фотографию".
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-05-14 08:03 am (UTC)no subject
Date: 2008-05-14 10:04 am (UTC)no subject
Date: 2008-05-14 12:19 pm (UTC)no subject
Date: 2008-05-14 01:11 pm (UTC)Если можно, только одно исправление: Вместо Оказавшись вне Газы, их вдруг заметили — либо они были замечены, либо когда они оказались.
no subject
Date: 2008-05-14 01:39 pm (UTC)no subject
Date: 2008-05-14 03:37 pm (UTC)no subject
Date: 2008-05-15 01:50 pm (UTC)Перепостил в комьюнити:
http://community.livejournal.com/mizrakhasia/21168.html
Вы не возражаете?
no subject
Date: 2008-05-16 06:19 am (UTC)no subject
Date: 2008-05-22 09:30 am (UTC)no subject
Date: 2008-06-01 03:02 pm (UTC)очень интересно
no subject
Date: 2008-11-28 10:35 am (UTC)