(no subject)
Jan. 15th, 2007 01:42 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaКарнит Гольдвассер, жена одного из похищенных "Хизбаллой" израильских солдат.
"С момента их похищения прошло пять месяцев, а мы до сих пор ничего не знаем. Знаем только, что в момент похищения они были живы, но тяжело ранены. Попытки их освобождения ведутся в нескольких направлениях, но я не могу об этом говорить. Я не могу вернуть своего мужа – это может сделать только государство, я могу лишь обращаться за помощью ко всем цивилизованным нациям, чтобы они оказали давление на лидера "Хизбаллы". Если он считает себя легитимным политиком – он должен соблюдать условия Женевской конвенции, и дать представителям "Красного креста" навестить раненых. Мы просим доказательств того, что они живы, но нам отказывают даже в этом".
Кернит закусывает губу и качает головой, тщательно подбирая слова. "Мне приходится выбирать выражения, потому что я знаю, что Насралла следит за каждым нашим словом", говорит она.
"И я боюсь, как бы ненароком что-то, сказанное мной, не отразилось на их отношении к Уди – мол, твоя жена сказала то-то, а теперь ты получай... Время работает на "Хизбаллу" и они это знают, поэтому мы пытаемся не дать этому сойти с повестки дня. Почему-то после окончания войны в Ливане у меня была иллюзия, что их скоро освободят, хотя по сути они даже не могут считаться военнопленными – их похитили в мирное время с территории Израиля. Но сейчас понятно, что Насралла не заинтересован в их освобождении, и что неизвестно, сколько это еще будет продолжаться".
Сейчас все время Карнит и прочих сленов семьи похищенных солдат занято лишь одним: лихорадочными попытками найти способ добиться их освобождения. С утра она заходит в Интернет – нет ли новостей, часто ездит за границу на встречи с политиками, общественными деятелями, в попытке получить хоть крупицу информации – и как-то повлиять на ситуацию. За время своих поездок Карнит выслушала много теплых слов – но президент Ливана Эмиль Лахуд, с которым она столкнулась в Европе, отказался с ней разговаривать.
"Пока ни один из тех, кто сказал нам, что ребята живы, не видел их лично. Но Сергей Лавров, министр иностранных дел России, показался нам убедительным. Не знаю, откуда у него эта информация, но она вселила в нас надежду. Это очень тяжело, но я знаю, что не имею права давать волю слезам и отчаянию, ради моего мужа. На данном этапе у меня полное ощущение, что это не только моя беда и моя проблема, но что весь еврейский народ переживает с нами".
"Меня часто посещают мысли, как бы наша жизнь с Уди выглядела сейчас, если бы этого не произошло. Я бы уже закончила вторую степень, он бы еще был студентом. Его похитили за несколько часов до окончания его резервистской службы. Во время войны было тяжелее всего – все это время мы жили на севере, Уди не было дома, и Нагарию, где я была в то время, все время обстреливали потому что эта война по сути началась из-за Эхуда и Эльдада. Когда во время этой кампании погибли первые солдаты, я буквально лишилась дара речи. Но я твердо знаю, что если бы похитили других солдат, Уди так же, как они, собрал бы сумку и пошел по экстренному призыву в часть. Поэтому их обязаны вернуть, я не знаю какой ценой – потому что эта армия построена на резервистах, которые добровольно являются на сборы – ведь "откосить" в наши дни очень просто. Поэтому если не вернут этих солдат – кто захочет идти в такую армию, зная, что если с ним что случится, за него не будут биться до последнего? Для меня это моя личная битва, за человека, с которым я живу 9 лет, и с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Но после окончания войны было смешанное чувство – облегчения, что солдаты больше не будут погибать в Ливане из-за наших двух близких, и отчаяния – что война закончилась ничем, солдат не вернули".
В прошлую историю похищения трех израильских солдат, в обмен на освобождение заключенных "Хизбалла" прислала семьям их останки. "Я не тешу себя иллюзиями, и принимаю во внимание и самое плохое, что могло случиться", говорит Карнит. "Когда похитили Уди, к нам приехали семьи тех солдат, которых убили в плену. И отец одного из них, бедуина Омара Суада, на своем плохом иврите сказал мне важную вещь: "Имей в виду, что он может быть и мертв, чтобы тебя потом не захватили врасплох". Я приняла это к сведению, чтобы меня не захватили врасплох во второй раз. Один раз это им уже удалось".
"С момента их похищения прошло пять месяцев, а мы до сих пор ничего не знаем. Знаем только, что в момент похищения они были живы, но тяжело ранены. Попытки их освобождения ведутся в нескольких направлениях, но я не могу об этом говорить. Я не могу вернуть своего мужа – это может сделать только государство, я могу лишь обращаться за помощью ко всем цивилизованным нациям, чтобы они оказали давление на лидера "Хизбаллы". Если он считает себя легитимным политиком – он должен соблюдать условия Женевской конвенции, и дать представителям "Красного креста" навестить раненых. Мы просим доказательств того, что они живы, но нам отказывают даже в этом".
Кернит закусывает губу и качает головой, тщательно подбирая слова. "Мне приходится выбирать выражения, потому что я знаю, что Насралла следит за каждым нашим словом", говорит она.
"И я боюсь, как бы ненароком что-то, сказанное мной, не отразилось на их отношении к Уди – мол, твоя жена сказала то-то, а теперь ты получай... Время работает на "Хизбаллу" и они это знают, поэтому мы пытаемся не дать этому сойти с повестки дня. Почему-то после окончания войны в Ливане у меня была иллюзия, что их скоро освободят, хотя по сути они даже не могут считаться военнопленными – их похитили в мирное время с территории Израиля. Но сейчас понятно, что Насралла не заинтересован в их освобождении, и что неизвестно, сколько это еще будет продолжаться".
Сейчас все время Карнит и прочих сленов семьи похищенных солдат занято лишь одним: лихорадочными попытками найти способ добиться их освобождения. С утра она заходит в Интернет – нет ли новостей, часто ездит за границу на встречи с политиками, общественными деятелями, в попытке получить хоть крупицу информации – и как-то повлиять на ситуацию. За время своих поездок Карнит выслушала много теплых слов – но президент Ливана Эмиль Лахуд, с которым она столкнулась в Европе, отказался с ней разговаривать.
"Пока ни один из тех, кто сказал нам, что ребята живы, не видел их лично. Но Сергей Лавров, министр иностранных дел России, показался нам убедительным. Не знаю, откуда у него эта информация, но она вселила в нас надежду. Это очень тяжело, но я знаю, что не имею права давать волю слезам и отчаянию, ради моего мужа. На данном этапе у меня полное ощущение, что это не только моя беда и моя проблема, но что весь еврейский народ переживает с нами".
"Меня часто посещают мысли, как бы наша жизнь с Уди выглядела сейчас, если бы этого не произошло. Я бы уже закончила вторую степень, он бы еще был студентом. Его похитили за несколько часов до окончания его резервистской службы. Во время войны было тяжелее всего – все это время мы жили на севере, Уди не было дома, и Нагарию, где я была в то время, все время обстреливали потому что эта война по сути началась из-за Эхуда и Эльдада. Когда во время этой кампании погибли первые солдаты, я буквально лишилась дара речи. Но я твердо знаю, что если бы похитили других солдат, Уди так же, как они, собрал бы сумку и пошел по экстренному призыву в часть. Поэтому их обязаны вернуть, я не знаю какой ценой – потому что эта армия построена на резервистах, которые добровольно являются на сборы – ведь "откосить" в наши дни очень просто. Поэтому если не вернут этих солдат – кто захочет идти в такую армию, зная, что если с ним что случится, за него не будут биться до последнего? Для меня это моя личная битва, за человека, с которым я живу 9 лет, и с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Но после окончания войны было смешанное чувство – облегчения, что солдаты больше не будут погибать в Ливане из-за наших двух близких, и отчаяния – что война закончилась ничем, солдат не вернули".
В прошлую историю похищения трех израильских солдат, в обмен на освобождение заключенных "Хизбалла" прислала семьям их останки. "Я не тешу себя иллюзиями, и принимаю во внимание и самое плохое, что могло случиться", говорит Карнит. "Когда похитили Уди, к нам приехали семьи тех солдат, которых убили в плену. И отец одного из них, бедуина Омара Суада, на своем плохом иврите сказал мне важную вещь: "Имей в виду, что он может быть и мертв, чтобы тебя потом не захватили врасплох". Я приняла это к сведению, чтобы меня не захватили врасплох во второй раз. Один раз это им уже удалось".
