(no subject)
Jul. 29th, 2006 09:55 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaВ бомбоубежищах на севере наконец установили кондиционеры.
В одно из бомбоубежищ Кирьят-Шмоны детям привезли зайцев из Беэр-Шевы, погладить. Но зайцы со страху так обгадились, что гладить их стало практически невозможно.
Легко раненный командир -
И еще пара историй...
Каждый раз, когда у дороги поднимается пыль, в первую секунду чуть дергаешься - не катюша ли? Это, к счастью, только пыль от БТР...
Три вертолета упали с начала войны - по дороге к границе, на Авивим, видны места их падения.
Этот, если я правильно помню, вывозит раненых.
Кирьят-Шмону застилает плотная дымовая завеса от пожаров на местах падения «катюш».
В некогда популярный ресторан Абу-Салах на перекрестке Амиад нынче заглядывают только резервисты («Не понимаю, в чем дело - у нас тут крепкий бетонный потолок, почти как бомбоубежище, и ракеты падали только в километре на север и на юг - тут ничего не было, но люди боятся", жалуется он). В Цфате кое-где приходится объезжать на дорогах в самом городе воронки от «катюш».
Метула опустела. Здесь, на самой границе с Ливаном, остались только солдаты, журналисты и мужчины, которые в разгар урожая фруктов, пытаются собрать то, что еще можно спасти.
«Семью отправил в центр, сам остался – мы весь год ждем этих двух месяцев, когда можно собрать урожай», говорит Исраэль Резник, один из местных жителей.
«Обычно в это время года у меня работают 50-70 человек – сейчас остались от силы 10. Новые фрукты мы не собираем, пытаемся увезти только то, что уже собрано. Ущерб подсчитывать бессмысленно – это миллионы только у нас. С экономической точки зрения мы фактически банкроты. Многих в центре нынешняя война удивлияет – но мы-то за последние 6 лет видели, как Хизбалла строила тут у границ свои укрепления. Они привозили динамики, включали тут на полную мощность проповеди Насраллы. Сейчас армия входит в Ливан и через эти ворота – но нам хуже уже не будет, может быть только лучше. Метулу, тьфу-тьфу, пока не обстреливали – видимо, боятся попасть по своим же шиитским деревням, они тут совсем рядом. Но лучше им идей не подавать».
...
Среди оставшихся – две ливанские семьи, бывших солдат Армии Южного Ливана.
5 лет назад «беженцы ЦАДАЛа» перебрались сюда, потому что из Метулы их деревня Калиа, расположенная по ту сторону границы, видна как на ладони. Разговаривать практически невозможно – каждые пару минут грохают пушки (нашей батареи), и стены домов трясутся. Семейство Нахара – отец Хани, бывший цадальник с 20-летним стажем, мать Самия и двое детей 18 и 21 года, наблюдают за разрывами в шиитской деревне Эль-Хиам со смешанными чувствами. «Катюши» их не пугают – «Мы привыкли, жили с этим 25 лет в Ливане, - говорит Самия. – Даже если бы отсюда эвакуировали всех жителей, мы бы остались, потому что мы не будем сидеть в безопасности в кресле, когда наши старшие сыновья там под обстрелом. Когда мы эвакуировались из Ливана, чтобы мужа не посадили там в тюрьму как солдата ЦАДАЛа, они учились в университете в Бейруте, и не успели. Сейчас они в деревне с больной бабушкой, связи с ними нет - антенну сотовой связи снесли в первые дни войны, и больше всего мы боимся, что Хизбалла из соседних деревень зайдут в нашу, христианскую деревню – и ЦАХАЛ начнет бомбить и ее. Бежать им некуда, правительству на них плевать – у некоторых людей там кончились питы... мусульмане сейчас боятся больше христиан – некоторые мусульмане из соседних деревень перебрались к христианам. Все эти годы мы сомневались, каждый раз когда собирались что-то покупать, откладывали – мол, зачем, если в итоге мы все равно домой вернемся. Но сейчас мы поняли, что мы любим Ливан, но возвращаться туда не собираемся».
«Это все потому, что мы оттуда ушли, - говорит Хани. – Смешно и грустно, но мы и Ливана-то как следует не знали – мы поженились в 18 лет, и никогда не были в Бейруте. Только сидели в этих деревнях, и общались с солдатами ЦАХАЛа. Для нас вся жизнь прошла под боком у Израиля. Я ливанцам уже не верю – даже если нам пообещают там амнистию, как им можно доверять?»
В салоне у них круглосуточно включен телевизор – как правило, это арабский канал «Альхурра». «Мы не верим тому, что они там говорят – не верим, что израильская армия бомбит дома, в которых не прячется «Хизбалла», - говорит Самия. – Но они, в отличие от израильских каналов, показывают, что происходит в Ливане, там, где наши дети. Как ливанской гражданке, мне очень тяжело видеть, что погибают невинные граждане. Но другого варианта нет – если Хизбаллу не раздавить сейчас, через 5 лет будет все то же самое – только хуже. Они не хотят мира, и если не очистить от них Ливан, они опять будут похищать солдат и обстреливать «катюшами».
Самия работает в Метуле домработницей – но в последние недели сидит без работы, ее хозяева уехали в более безопасный центр. Ее муж – на аттракционе – на лодках на одной из ближайших рек, но туристов вокруг нет. Рекламный плакат к «пейнтболлу» - «Стрельбище для всей семьи» - выглядит в нынешней обстановке более чем иронично.
Дани, продавец в местном супермаркете, тоже служил в ЦАДАле – как и его отец, но отец с матерью решили вернуться в свою деревню. «Если ваши жители севера, которые бежали в центр, через неделю уже начали скучать по дому, можете себе представить, каково нам – мы 6 лет не были дома, но видим его каждый день. Мы знаем, что выбора нет, и нужно выдавить оттуда Хизбаллу – но если ЦАХАЛ не вернется в Ливан, все повторится по новой. А нам остается только молиться за наших родствнников».
(За спиной у него - ливанская граница и дымок от взрыва над деревней Эль-Хиам) ......
Некоторые жители севера, в панике покидающие города, оставили в домах домашних животных – одна женщина привязала собаку к дереву на железнодорожной станции, перед тем, как зашла с детьми в вагон, а кое-где их заперли в квартирах. Кое-где соседи, которым не давали заснуть вой и лай голодных зверей, вызвали активистов организаций помощи животным вовремя. В Кирьят-Шмоне при взломе одной из квартир, из которой шел невыносимый запах тления, обнаружили трех собак, умерших от голода.
Цвика Лазарович из «Тну ле-хайот лихьет» молча ведет микроавтобус по Цфату, не останавливаясь даже при звуках сирены. «Если тут каждые пять минут останавливаться, ничего не успеем». В районе Кнаан, по улице проезжает прицеп с пробитой, как решето, легковой машиной – в следующем блоке домов приземлилась катюша. Цвика тормозит у дома, из которого доносится многоголосый вой и лай. Он обходит дом по периметру – но все окна наглухо заперты, а поверх окон припаяны решетки. «Я не могу взломать двери или окна», с досадой говорит он. «Эти люди просто ненормальные. Как можно было оставить так зверей, умирать от голода?» В одном из домов напротив, на верхнем этаже, зияет огромная черная дыра от прямого попадания «катюши». Судя по бардаку во дворе дома, можно понять, в какой панике жители покидали своих питомцев.
Цвика звонит в полицию, ему говорят, что этим не занимаются. Пожарная охрана готова взломать дверь лишь в присутствии хозяев. В муниципалитете ему ничем помочь не могут. Городоской ветиринар обещает помочь достать на следующий день разрешение на взлом, через суд – а пока Цвика бросает корм в одно из окон – «в надежде, что они не заперли собак в одной из внутренних комнат», говорит он.
...
На окраине города, откуда хорошо виден дымок, поднимающийся в двух точках недавнего падения ракет, несмотря на то, что отбоя сирены не было – люди не сидят в бомбоубежищах. Кто-то идет в супермаркет, кто-то просто сидит на пороге. Семилетний Гавриэль Атар играет сам с собой. «Всех детей увезли», говорит он. «Мне немного страшно, но это скоро кончится». В этом доме Цвике удается поймать 7 щенков брошенной собаки (одному из «спасенных» удается больно укусить его за палец), и забрать еще двух взрослых псов и даже черепаху. О прочих брошенных заботятся несколько местных жителей, которые раздают им корм и ругают бессердечных соседей.
«Кто будет заботиться о животных, когда люди погибают», разводит руками Берта Берчанская. «Тут есть старики-репатрианты, к которым только заходят иногда религиозные, еду заносят – и все. И мы останемся здесь – куда мне ехать с собакой. Вот только приехал бы кто-нибудь починить туалет в бомбоубежище».
...
В ветеринарной клинике в Кирьят-Шмоне приходят в себя две собаки – Линда и Симха – пострадавшие при одном из обстрелов. Без усов, с обожженными боками, они только тихо повизгивают в клетках. «Пока пострадавших животных немного», говорит доктор Раанан Рафаэли. «Правда, для некоторых хозяева просят успокоительное – они впадают в стресс от бесконечных обстрелов».
В одно из бомбоубежищ Кирьят-Шмоны детям привезли зайцев из Беэр-Шевы, погладить. Но зайцы со страху так обгадились, что гладить их стало практически невозможно.
Легко раненный командир -
И еще пара историй...
Каждый раз, когда у дороги поднимается пыль, в первую секунду чуть дергаешься - не катюша ли? Это, к счастью, только пыль от БТР...
Три вертолета упали с начала войны - по дороге к границе, на Авивим, видны места их падения.
Этот, если я правильно помню, вывозит раненых.
Кирьят-Шмону застилает плотная дымовая завеса от пожаров на местах падения «катюш».
В некогда популярный ресторан Абу-Салах на перекрестке Амиад нынче заглядывают только резервисты («Не понимаю, в чем дело - у нас тут крепкий бетонный потолок, почти как бомбоубежище, и ракеты падали только в километре на север и на юг - тут ничего не было, но люди боятся", жалуется он). В Цфате кое-где приходится объезжать на дорогах в самом городе воронки от «катюш».
Метула опустела. Здесь, на самой границе с Ливаном, остались только солдаты, журналисты и мужчины, которые в разгар урожая фруктов, пытаются собрать то, что еще можно спасти.
«Семью отправил в центр, сам остался – мы весь год ждем этих двух месяцев, когда можно собрать урожай», говорит Исраэль Резник, один из местных жителей.
«Обычно в это время года у меня работают 50-70 человек – сейчас остались от силы 10. Новые фрукты мы не собираем, пытаемся увезти только то, что уже собрано. Ущерб подсчитывать бессмысленно – это миллионы только у нас. С экономической точки зрения мы фактически банкроты. Многих в центре нынешняя война удивлияет – но мы-то за последние 6 лет видели, как Хизбалла строила тут у границ свои укрепления. Они привозили динамики, включали тут на полную мощность проповеди Насраллы. Сейчас армия входит в Ливан и через эти ворота – но нам хуже уже не будет, может быть только лучше. Метулу, тьфу-тьфу, пока не обстреливали – видимо, боятся попасть по своим же шиитским деревням, они тут совсем рядом. Но лучше им идей не подавать».
...
Среди оставшихся – две ливанские семьи, бывших солдат Армии Южного Ливана.
5 лет назад «беженцы ЦАДАЛа» перебрались сюда, потому что из Метулы их деревня Калиа, расположенная по ту сторону границы, видна как на ладони. Разговаривать практически невозможно – каждые пару минут грохают пушки (нашей батареи), и стены домов трясутся. Семейство Нахара – отец Хани, бывший цадальник с 20-летним стажем, мать Самия и двое детей 18 и 21 года, наблюдают за разрывами в шиитской деревне Эль-Хиам со смешанными чувствами. «Катюши» их не пугают – «Мы привыкли, жили с этим 25 лет в Ливане, - говорит Самия. – Даже если бы отсюда эвакуировали всех жителей, мы бы остались, потому что мы не будем сидеть в безопасности в кресле, когда наши старшие сыновья там под обстрелом. Когда мы эвакуировались из Ливана, чтобы мужа не посадили там в тюрьму как солдата ЦАДАЛа, они учились в университете в Бейруте, и не успели. Сейчас они в деревне с больной бабушкой, связи с ними нет - антенну сотовой связи снесли в первые дни войны, и больше всего мы боимся, что Хизбалла из соседних деревень зайдут в нашу, христианскую деревню – и ЦАХАЛ начнет бомбить и ее. Бежать им некуда, правительству на них плевать – у некоторых людей там кончились питы... мусульмане сейчас боятся больше христиан – некоторые мусульмане из соседних деревень перебрались к христианам. Все эти годы мы сомневались, каждый раз когда собирались что-то покупать, откладывали – мол, зачем, если в итоге мы все равно домой вернемся. Но сейчас мы поняли, что мы любим Ливан, но возвращаться туда не собираемся».
«Это все потому, что мы оттуда ушли, - говорит Хани. – Смешно и грустно, но мы и Ливана-то как следует не знали – мы поженились в 18 лет, и никогда не были в Бейруте. Только сидели в этих деревнях, и общались с солдатами ЦАХАЛа. Для нас вся жизнь прошла под боком у Израиля. Я ливанцам уже не верю – даже если нам пообещают там амнистию, как им можно доверять?»
В салоне у них круглосуточно включен телевизор – как правило, это арабский канал «Альхурра». «Мы не верим тому, что они там говорят – не верим, что израильская армия бомбит дома, в которых не прячется «Хизбалла», - говорит Самия. – Но они, в отличие от израильских каналов, показывают, что происходит в Ливане, там, где наши дети. Как ливанской гражданке, мне очень тяжело видеть, что погибают невинные граждане. Но другого варианта нет – если Хизбаллу не раздавить сейчас, через 5 лет будет все то же самое – только хуже. Они не хотят мира, и если не очистить от них Ливан, они опять будут похищать солдат и обстреливать «катюшами».
Самия работает в Метуле домработницей – но в последние недели сидит без работы, ее хозяева уехали в более безопасный центр. Ее муж – на аттракционе – на лодках на одной из ближайших рек, но туристов вокруг нет. Рекламный плакат к «пейнтболлу» - «Стрельбище для всей семьи» - выглядит в нынешней обстановке более чем иронично.
Дани, продавец в местном супермаркете, тоже служил в ЦАДАле – как и его отец, но отец с матерью решили вернуться в свою деревню. «Если ваши жители севера, которые бежали в центр, через неделю уже начали скучать по дому, можете себе представить, каково нам – мы 6 лет не были дома, но видим его каждый день. Мы знаем, что выбора нет, и нужно выдавить оттуда Хизбаллу – но если ЦАХАЛ не вернется в Ливан, все повторится по новой. А нам остается только молиться за наших родствнников».
(За спиной у него - ливанская граница и дымок от взрыва над деревней Эль-Хиам) ......
Некоторые жители севера, в панике покидающие города, оставили в домах домашних животных – одна женщина привязала собаку к дереву на железнодорожной станции, перед тем, как зашла с детьми в вагон, а кое-где их заперли в квартирах. Кое-где соседи, которым не давали заснуть вой и лай голодных зверей, вызвали активистов организаций помощи животным вовремя. В Кирьят-Шмоне при взломе одной из квартир, из которой шел невыносимый запах тления, обнаружили трех собак, умерших от голода.
Цвика Лазарович из «Тну ле-хайот лихьет» молча ведет микроавтобус по Цфату, не останавливаясь даже при звуках сирены. «Если тут каждые пять минут останавливаться, ничего не успеем». В районе Кнаан, по улице проезжает прицеп с пробитой, как решето, легковой машиной – в следующем блоке домов приземлилась катюша. Цвика тормозит у дома, из которого доносится многоголосый вой и лай. Он обходит дом по периметру – но все окна наглухо заперты, а поверх окон припаяны решетки. «Я не могу взломать двери или окна», с досадой говорит он. «Эти люди просто ненормальные. Как можно было оставить так зверей, умирать от голода?» В одном из домов напротив, на верхнем этаже, зияет огромная черная дыра от прямого попадания «катюши». Судя по бардаку во дворе дома, можно понять, в какой панике жители покидали своих питомцев.
Цвика звонит в полицию, ему говорят, что этим не занимаются. Пожарная охрана готова взломать дверь лишь в присутствии хозяев. В муниципалитете ему ничем помочь не могут. Городоской ветиринар обещает помочь достать на следующий день разрешение на взлом, через суд – а пока Цвика бросает корм в одно из окон – «в надежде, что они не заперли собак в одной из внутренних комнат», говорит он.
...
На окраине города, откуда хорошо виден дымок, поднимающийся в двух точках недавнего падения ракет, несмотря на то, что отбоя сирены не было – люди не сидят в бомбоубежищах. Кто-то идет в супермаркет, кто-то просто сидит на пороге. Семилетний Гавриэль Атар играет сам с собой. «Всех детей увезли», говорит он. «Мне немного страшно, но это скоро кончится». В этом доме Цвике удается поймать 7 щенков брошенной собаки (одному из «спасенных» удается больно укусить его за палец), и забрать еще двух взрослых псов и даже черепаху. О прочих брошенных заботятся несколько местных жителей, которые раздают им корм и ругают бессердечных соседей.
«Кто будет заботиться о животных, когда люди погибают», разводит руками Берта Берчанская. «Тут есть старики-репатрианты, к которым только заходят иногда религиозные, еду заносят – и все. И мы останемся здесь – куда мне ехать с собакой. Вот только приехал бы кто-нибудь починить туалет в бомбоубежище».
...
В ветеринарной клинике в Кирьят-Шмоне приходят в себя две собаки – Линда и Симха – пострадавшие при одном из обстрелов. Без усов, с обожженными боками, они только тихо повизгивают в клетках. «Пока пострадавших животных немного», говорит доктор Раанан Рафаэли. «Правда, для некоторых хозяева просят успокоительное – они впадают в стресс от бесконечных обстрелов».
