Газа, дальше..
Aug. 13th, 2005 10:07 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaПонедельник, 8 августа
Опять еду на север сектора.
Перед тем, как заехать в очередные ворота, украшенные витками колючей проволоки,
сворачиваю к морю, на пляж Шикма. Чистый песок, чистое море, солнце – но на
пляже ни души. Зато в будке спасателя скучают сразу двое. Один из них –
55-летний Давид Шалом – одна из местных легенд. 26 лет назад он стал первым
спасателем Гуш-Катифа. "В эти дни никто на море не выходит, по крайней
мере здесь – это все равно что плясать на похоронах, - говорит он. - А я
прощаюсь. Надеюсь переехать в Тель-Авив. Вдруг меня возьмут спасателем – даже в
моем возрасте?"
Шалом обучал весь молодняк кататься на досках. Несколько дней назад, припоминаю я, в "Гаарец" была статья о том, что
эти парни пообещали в день эвакуации заплыть на досках в море, и не вернуться.
"Глупости, - говорит он. – Меня они слушаются, я их всех знаю с младенчества. Я им скажу сдаваться спокойно. Я не
знаю, что я буду делать без этого моря, у меня вся жизнь тут прошла. Но закон
есть закон, я сам член центра Ликуда, куда теперь деваться… Как тебя зовут?"
- Наташа.
"А-а-а, тут есть одна Наташа… В Дугит, тут рядом".
Судя по данным министерства абсорбции, в Газе должны проживать 122 выходца из СНГ. Только мне они почему-то упорно не
попадались. Репатрианты из Индии, из Аргентины, Франции – кое-кто приехал
буквально год назад, и уже вынужден выселяться из нового дома…
В общем, еду в Дугит, которую за пару роскошных домов прозвали Савьоном Газы.
Поселение явно не религиозное – на
первом же доме огромный плакат "Ха-ам им гуш хашиш" ("Народ с куском гашиша", пародия на "Народ с Гуш-Катифом"). Всюду стоят контейнеры.
"Где здесь живет девушка по имени Наташа?" – без особой надежды спрашиваю первых встречных мужиков.
"А вон там, в доме за деревянным забором".
Стучу в дверь. Открывает бойкая девчонка вполне израильской внешности. "А нет тут Наташи?" – мямлю я, думая,
что ошиблась.
"Ма-ма!"
Выходит высокая рыжая женщина.
"Вы знаете, мы тут как раз собираемся… Это как-то неудобно…"
- Да у меня пара вопросов всего…
Пара вопросов растягивается на полуторачасовой разговор. О том, как не сложилось по приезде в Израиль. Как Игорь Звагельский
хотел вернуться назад, в Москву, где он был инженером- конструктором. Как
считал, что его обманули. Как они, наконец, нашли свой угол в Дугит с помощью
какой-то программы Сохнута, построили дом, кое-как сдружились с соседями
("Тут больше "русских" нет… А вы же знаете, как марокканцы к русским
относятся"). Нашли свои маленькие радости – море, какие-то общественные
мероприятия, пара хороших людей… Правда, пара касамов попала в соседский дом, а
в начале интифады дочка из дому боялась выходить из-за обстрелов… И как-то раз,
когда почти все жители поселения уехали отдыхать в Эйлат, по улицам ходили
какие-то подозрительные люди с оружием, похожие на арабов (Игорь: "Я
выключил свет дома, хотел было пальнуть – а потом подумал, вдруг это учение
какое, выстрелю еще, а потом в газетах напишут: "Дурной оле хадаш принял
солдата на учении за террориста"; – вот я и решил просто затаиться и
переждать. Но в целом жили дружно. Дети наши даже города боятся,
тут-то они как в теплице росли".
Несмотря на усилия, прилагаемые правительством для того, чтобы спешный вывод поселенцев из Газы был проведен безболезненно и
выглядел пристойно, всех мелочей предусмотреть невозможно. Звагельские
на первых порах собираются ютиться на у друзей в Ашкелоне. «И куда мы денем 6
кошек? – спрашивает Игорь. – Мы переехали сюда 12 лет назад, тогда тут была
куча мышей, и мы завели пару кошек. У них появились котята. Так и живут во
дворе в своей конуре. Мы же не собирались никуда отсюда уезжать, это
размежевание свалилось нам как снег на голову. А куда их теперь тащить, когда
мы сами садимся друзьям на шею?»
С одной стороны, они признают, что компенсации неплохие. «Дом купили за 20 тысяч долларов, вложили в него еще тысяч 50, а
компенсация – 200 тысяч, звучит неплохо, - говорит Игорь. – Но с другой
стороны, пока их нам никто не дал, и переезжаем мы в полную неизвестность. Тут
у людей были четырехэтажные дома, у одного дом с бассейном, все с видом на море
– полкилометра до берега. Такого уровня жизни тут ни у кого уже не будет. Мы из
Москвы приехали в 90-м, когда здесь поселились, иврит еще плохо знали, пока нас
тут приняли, пока мы привыкли, пока домом своим обзавелись – и опять куда-то
тащиться… Тут такая закрытая община, свои праздники устраивали – наши дети
города просто боятся, они тут как в теплице росли. Нас впереди ничего хорошего
не ждет, ни один человек не будет жить в таких условиях, как здесь".
Правда, несмотря на недовольство, в
демонстрациях они не участвовали. «Это просто религиозный выпендреж», - бросает
Игорь. «Как они собираются бороться без оружия, что это за борьба такая?»
"Ты что, - обрывает его Наташа, - если бы не эти демонстрации, нас бы просто выкинули, и ни о какой компенсации речи бы не
шло».
Рафи Коэн, офицер безопасности Дугит, собирает последние вещи в огромном четырехэтажном доме. "У меня тут каждая
ванная комната – как эта "каравилла", которую нам предлагают, - говорит он. – Мы все, что у нас было, вложили в этот дом. Компенсацию они мне готовы заплатить только за 250 метров – а дом – 440 метров, я с ними еще буду
судиться. Мы не только по дому будем скучать – по морю, по людям. Нам тут было
очень хорошо. Конечно, пусть лучше все разрушат – не хочу, чтобы какой-нибудь
террорист тут поселился.
Я сам этот дом спланировал и построил, и даже бассейн
у нас есть… Мы тут с 90-го, 11 лет в караване жили… А в этом доме так и не
успели пожить".
Обратно на юг, в Гуш-Катиф. На одном из блокпостов – привычная разборка. Один из местных жителей ругается с
солдатом: "Нет, ты мне дашь свой личный номер! Ты мне своим автоматом машину оцарапал!"
Вторник, 9 августа
Неподалеку от кибуца Реим, в нескольких километрах от Газы, фактически за месяц на бывшем картофельном поле выросла
огромная армейская база, которой оставили название кибуца. Сюда перебросили для
эвакуации 7000 поселенцев 14000 солдат и полицейских.
За последние недели тут уже сложился свой быт – появился автобусный маршрут со своим расписанием, названия улиц, столовые с
кондиционерами воздуха, которые слабо помогают на почти сорокаградусной жаре,
вагончики фаст-фуда, банкомат, комнаты с Интернет-связью, парикмахерская,
банкомат и куча прочих благоустройств, которые кажутся «ветеранам» практически
роскошью.
С 8 до 10 вечера, например, можно смотреть телевизор. Футбольное
поле, опять же, устоили … Правда, любой ветерок поднимает тут тучи пыли, так
что не очень поиграешь, но все лучше, чем ничего. Депутат Кнессета Звулун Орлев
жалуется: «Солдатам-то хорошо, о них позаботились. А поселенцам каково?»
Впрочем, комиссию Кнессета водят по правой части базы, Реим алеф. Реим бет, по свидетельствам солдат, куда хуже – никакого
"Бургер-ранча" там нет.
Эта временная база станет после эвакуацией постоянным местом дислокации дивизии, которую выведут из Газы.
А это командир базы, Эйтан Арэль.
Как обычно, находится тремпист – офицер полиции, Ави – по его словам, "из тех, кто
15-го будет раздавать повестки об эвакуации.
"15-го мы просто раздадим им повестки, а 17-го нам дают на каждую семью столько времени, сколько понадобится – лучше
все-таки, если они добровольно сядут на автобусы… Я хочу на выходные домой заехать,
а то как начнется – месяц отсюда не вылезем… Но вообще, конечно, государство не
очень хорошо с ними обошлось. Можно было все это сделать по-другому".
Опять еду на север сектора.
Перед тем, как заехать в очередные ворота, украшенные витками колючей проволоки,
сворачиваю к морю, на пляж Шикма. Чистый песок, чистое море, солнце – но на
пляже ни души. Зато в будке спасателя скучают сразу двое. Один из них –
55-летний Давид Шалом – одна из местных легенд. 26 лет назад он стал первым
спасателем Гуш-Катифа. "В эти дни никто на море не выходит, по крайней
мере здесь – это все равно что плясать на похоронах, - говорит он. - А я
прощаюсь. Надеюсь переехать в Тель-Авив. Вдруг меня возьмут спасателем – даже в
моем возрасте?"
Шалом обучал весь молодняк кататься на досках. Несколько дней назад, припоминаю я, в "Гаарец" была статья о том, что
эти парни пообещали в день эвакуации заплыть на досках в море, и не вернуться.
"Глупости, - говорит он. – Меня они слушаются, я их всех знаю с младенчества. Я им скажу сдаваться спокойно. Я не
знаю, что я буду делать без этого моря, у меня вся жизнь тут прошла. Но закон
есть закон, я сам член центра Ликуда, куда теперь деваться… Как тебя зовут?"
- Наташа.
"А-а-а, тут есть одна Наташа… В Дугит, тут рядом".
Судя по данным министерства абсорбции, в Газе должны проживать 122 выходца из СНГ. Только мне они почему-то упорно не
попадались. Репатрианты из Индии, из Аргентины, Франции – кое-кто приехал
буквально год назад, и уже вынужден выселяться из нового дома…
В общем, еду в Дугит, которую за пару роскошных домов прозвали Савьоном Газы.
Поселение явно не религиозное – на
первом же доме огромный плакат "Ха-ам им гуш хашиш" ("Народ с куском гашиша", пародия на "Народ с Гуш-Катифом"). Всюду стоят контейнеры.
"Где здесь живет девушка по имени Наташа?" – без особой надежды спрашиваю первых встречных мужиков.
"А вон там, в доме за деревянным забором".
Стучу в дверь. Открывает бойкая девчонка вполне израильской внешности. "А нет тут Наташи?" – мямлю я, думая,
что ошиблась.
"Ма-ма!"
Выходит высокая рыжая женщина.
"Вы знаете, мы тут как раз собираемся… Это как-то неудобно…"
- Да у меня пара вопросов всего…
Пара вопросов растягивается на полуторачасовой разговор. О том, как не сложилось по приезде в Израиль. Как Игорь Звагельский
хотел вернуться назад, в Москву, где он был инженером- конструктором. Как
считал, что его обманули. Как они, наконец, нашли свой угол в Дугит с помощью
какой-то программы Сохнута, построили дом, кое-как сдружились с соседями
("Тут больше "русских" нет… А вы же знаете, как марокканцы к русским
относятся"). Нашли свои маленькие радости – море, какие-то общественные
мероприятия, пара хороших людей… Правда, пара касамов попала в соседский дом, а
в начале интифады дочка из дому боялась выходить из-за обстрелов… И как-то раз,
когда почти все жители поселения уехали отдыхать в Эйлат, по улицам ходили
какие-то подозрительные люди с оружием, похожие на арабов (Игорь: "Я
выключил свет дома, хотел было пальнуть – а потом подумал, вдруг это учение
какое, выстрелю еще, а потом в газетах напишут: "Дурной оле хадаш принял
солдата на учении за террориста"; – вот я и решил просто затаиться и
переждать. Но в целом жили дружно. Дети наши даже города боятся,
тут-то они как в теплице росли".
Несмотря на усилия, прилагаемые правительством для того, чтобы спешный вывод поселенцев из Газы был проведен безболезненно и
выглядел пристойно, всех мелочей предусмотреть невозможно. Звагельские
на первых порах собираются ютиться на у друзей в Ашкелоне. «И куда мы денем 6
кошек? – спрашивает Игорь. – Мы переехали сюда 12 лет назад, тогда тут была
куча мышей, и мы завели пару кошек. У них появились котята. Так и живут во
дворе в своей конуре. Мы же не собирались никуда отсюда уезжать, это
размежевание свалилось нам как снег на голову. А куда их теперь тащить, когда
мы сами садимся друзьям на шею?»
С одной стороны, они признают, что компенсации неплохие. «Дом купили за 20 тысяч долларов, вложили в него еще тысяч 50, а
компенсация – 200 тысяч, звучит неплохо, - говорит Игорь. – Но с другой
стороны, пока их нам никто не дал, и переезжаем мы в полную неизвестность. Тут
у людей были четырехэтажные дома, у одного дом с бассейном, все с видом на море
– полкилометра до берега. Такого уровня жизни тут ни у кого уже не будет. Мы из
Москвы приехали в 90-м, когда здесь поселились, иврит еще плохо знали, пока нас
тут приняли, пока мы привыкли, пока домом своим обзавелись – и опять куда-то
тащиться… Тут такая закрытая община, свои праздники устраивали – наши дети
города просто боятся, они тут как в теплице росли. Нас впереди ничего хорошего
не ждет, ни один человек не будет жить в таких условиях, как здесь".
Правда, несмотря на недовольство, в
демонстрациях они не участвовали. «Это просто религиозный выпендреж», - бросает
Игорь. «Как они собираются бороться без оружия, что это за борьба такая?»
"Ты что, - обрывает его Наташа, - если бы не эти демонстрации, нас бы просто выкинули, и ни о какой компенсации речи бы не
шло».
Рафи Коэн, офицер безопасности Дугит, собирает последние вещи в огромном четырехэтажном доме. "У меня тут каждая
ванная комната – как эта "каравилла", которую нам предлагают, - говорит он. – Мы все, что у нас было, вложили в этот дом. Компенсацию они мне готовы заплатить только за 250 метров – а дом – 440 метров, я с ними еще буду
судиться. Мы не только по дому будем скучать – по морю, по людям. Нам тут было
очень хорошо. Конечно, пусть лучше все разрушат – не хочу, чтобы какой-нибудь
террорист тут поселился.
Я сам этот дом спланировал и построил, и даже бассейн
у нас есть… Мы тут с 90-го, 11 лет в караване жили… А в этом доме так и не
успели пожить".
Обратно на юг, в Гуш-Катиф. На одном из блокпостов – привычная разборка. Один из местных жителей ругается с
солдатом: "Нет, ты мне дашь свой личный номер! Ты мне своим автоматом машину оцарапал!"
Вторник, 9 августа
Неподалеку от кибуца Реим, в нескольких километрах от Газы, фактически за месяц на бывшем картофельном поле выросла
огромная армейская база, которой оставили название кибуца. Сюда перебросили для
эвакуации 7000 поселенцев 14000 солдат и полицейских.
За последние недели тут уже сложился свой быт – появился автобусный маршрут со своим расписанием, названия улиц, столовые с
кондиционерами воздуха, которые слабо помогают на почти сорокаградусной жаре,
вагончики фаст-фуда, банкомат, комнаты с Интернет-связью, парикмахерская,
банкомат и куча прочих благоустройств, которые кажутся «ветеранам» практически
роскошью.
С 8 до 10 вечера, например, можно смотреть телевизор. Футбольное
поле, опять же, устоили … Правда, любой ветерок поднимает тут тучи пыли, так
что не очень поиграешь, но все лучше, чем ничего. Депутат Кнессета Звулун Орлев
жалуется: «Солдатам-то хорошо, о них позаботились. А поселенцам каково?»
Впрочем, комиссию Кнессета водят по правой части базы, Реим алеф. Реим бет, по свидетельствам солдат, куда хуже – никакого
"Бургер-ранча" там нет.
Эта временная база станет после эвакуацией постоянным местом дислокации дивизии, которую выведут из Газы.
А это командир базы, Эйтан Арэль.
Как обычно, находится тремпист – офицер полиции, Ави – по его словам, "из тех, кто
15-го будет раздавать повестки об эвакуации.
"15-го мы просто раздадим им повестки, а 17-го нам дают на каждую семью столько времени, сколько понадобится – лучше
все-таки, если они добровольно сядут на автобусы… Я хочу на выходные домой заехать,
а то как начнется – месяц отсюда не вылезем… Но вообще, конечно, государство не
очень хорошо с ними обошлось. Можно было все это сделать по-другому".
