mozgovaya | (no subject)

Газа, продолжение
Воскресенье, 7 августа
В то время как загруженные пожитками «эвакуирующихся добровольно» практически забивают в начале недели Кисуфим, в
некоторых, «особо упертых» поселениях прилагают максимум усилий для того, чтобы
все выглядело так, как будто жизнь идет своим чередом. В поселении Нецарим завтра
собираются засадить 40 дунамов земли ростками помидорчиков Шерри и красных
перцев. «Через два месяца даст Б-г, будем собирать здесь урожай», - говорит
Хаим Ифрах, владелец местного супермаркета».

А в поселении Шират ха-Ям и вовсе ремонтируют старые дома, служившие в прошлом летними резиденциями египетских офицеров –
мест для вновь прибывших не хватает.

Дело в том, что за последние недели в поселения Гуш-Катифа сумели незаконно пробраться, по оценкам армии, около 2000 израильтян.
Те, кому удалось прорваться через блокпосты, вызываются работать в теплицах или развлекать детей поселенцев, или просто слоняются с огромными рюкзаками по газонам Неве-Дкалим, самого большого поселения Газы.

В поселении Шират ха-Ям на самом берегу моря, гости из поселений Иудеи и Самарии разбили большой палаточный лагерь, а само
поселение превратилось в подобие крепости. Шират ха-Ям окружена высоким
бетонным забором с колючей проволокой, у ворот – вышка с охранником, а на
воротах подростки, которые отказываются пускать посторонних. «Журналист? Получи
разрешение у Ханы». Хана Пикар, которая отвечает тут за чужих, медлит пару
дней, пока, наконец, не решается впустить меня. В отличие от прочих поселений, где многие успели отстроить
настоящие виллы, в Шират ха-Ям стоят всего несколько «благоустроенных»
вагончиков,

и длинные ряды палаток и крытых зеленой клеенкой шалашей. «Мы
основали Шират ха-ям четыре с половиной года назад, после того, как
палестинская ракета попала в автобус, везущий школьников из поселения
Кфар-Даром, - говорит она. – Двое учителей погибли, двое детей потеряли ноги. В
тот день нам позвонили из армии, и разрешили основать тут новое поселение. В
тот же день несколько молодых ребят сюда переселились, а потом подтянулись и
семьи...».

В дни интифады Шират ха-Ям так и не успела разрастись – зато сейчас
там некуда яблоку упасть.

Его жители первыми решили принять противников плана
Шарона, которые направились в Гуш-Катиф с целью помешать реализации плана, и
установили для них первые палатки. Сейчас тут живут уже целые семьи – Меир
Менахем, 46-летний ортодокс с седой бородой и пейсами из Кирьят-Арбы (поселение неподалеку от
Хеврона) перебрался сюда с 11 детьми и четырьмя внуками. «Сегодня я уже должен
был возвращаться на работу, но я решил остаться здесь, потому что когда придут
солдаты, вытаскивать 300 человек им будет сложнее, чем 80. Деньги, конечно, за
это время не зарабатываю, но некоторые предпочитают тратить свои кровные на
поездки за границу, а мы будем тратить их на защиту своей земли. Армия говорит,
что нас тут полторы-две тысячи, что мы незаконно сюда пробрались – а нас куда
больше, и многие попали сюда только потому, что солдаты на блокпостах закрывают
глаза и пропускают, потому что они не хотят быть частью этого позорного плана».

Поскольку прессу здесь считают левой по определению, Меир считает своим долгом прочесть мне обязательную лекцию на тему
того, что левые их боятся, потому что у них много детей. И пару слов о Б-ге и
Шароне: ";Шарон никто, он злая пешка в Его руках. Если Он решит нас
наказать и все же выгнать нас отсюда, мы и это примем с любовью". Зачем
тогда вообще бороться, если все равно Он будет решать? – спрашиваю я. "Мы
пытаемся обратить на себя Его внимание и заслужить Его милость", - говорит
он. "В надежде, что Он нас простит".

…

Не всем нравятся новые соседи – с тех пор, как
тут появились «пришельцы из Хеврона», проживающие поблизости палестинцы из
Муаси жалуются, что их постоянно достают – то камнями забрасывают, то гадости
детям говорят. Муаси – арабский заповедник, в окружении еврейских поселений,
отрезанный от Палестинском автономии. Кое-где местные ребятишки, балуясь,
повязывают на лоб оранжевые ленты, оброненные поселенцами – символа протеста
против плана размежевания. Взрослые прикрикивают на них, и они быстро их
срывают.

«Позавчера в 4 утра поселенцы ехали на машине, бросили в наш дом бутылку с зажигательной смесью, - говорит Махмуд Илара,
который две недели назад еще работал в теплицах поселения Гадид. – Метили в
дом, а попали в гараж – хорошо, что я машину успел отогнать подальше – а то
если повредят машину, все, у нас же ни страховки, ничего нет. Неделю назад
стекла побили. Мой бывший хозяин, офицер безопасности поселения где я работал,
сказал что это приезжие. И жаловаться некому – полицию вызвали, они говорят,
что в следующий раз номера записывать надо. Что я запишу в 4 утра?».

Сейчас теплицы разобрали и Махмуд лишился работы, но он считает, что это к лучшему. «Пусть они живут отдельно, а мы –
отдельно, и тогда, иншалла, будет мир», - говорит он.

«С местными мы еще как-то ладили, - говорит Абу-Хасан, дом которого расположен на дороге, соединяющей поселения Шират ха-Ям
и Неве-Дкалим. – А эти как приехали – каждый раз идут по дороге, то гадости
кричат, то детям подзатыльники раздают, а в кого и камнем кинут…»

До Интифады Абу-Хасан торговал рыбой, которую
ловили местные рыбаки.

В последние годы покупателей нет, и в его киоске
«покупают бутылки три прохладительных напитков в месяц». Сейчас Абу-Хасан
мечтает о дне после размежевания.

«Родителей наконец увижу», - говорит он. «Они
живут в Хан-Юнесе – несколько километров отсюда, но с тех пор, как началась
интифада, нас друг к другу не пускают. Только по телефону разговариваем, и
плачем каждый раз. На прошлой неделе моя племянница замуж выходила, я и на
свадьбу не мог поехать. Ни врача тут, ни школы нормальной, и никуда отсюда мы
не можем выехать – в Газе у них большая тюрьма, у нас тут – маленькая. А я хочу
гостиницу свою построить, хороший ресторан открыть… И чтобы мы могли с израильтянами
так мирно сидеть и разговаривать, как мы сейчас с тобой. У меня пятеро детей, и
хочется, чтобы они нормально жили».
Многих приводит в недоумение план израильтян
разрушить все дома поселенцев после эвакуации, - затея, которая обойдется
Израилю в десятки миллионов шекелей, и оставит палестинцам голое побережье, но
Абу Хасан не против. «Если их не разрушить, тут началась бы такая драка – ведь
одному досталась бы вилла, а другой так и сидел бы бездомным… Лучше пусть
разрушают все и уходят. Некоторые в Муаси боятся прихода власти Палестинской
автономии – но это те палестинцы, которые тут захватили земли незаконно, у них
нет никаких бумаг, и они боятся, что эти земли отберут».

У жителей Шират ха-Ям жалобы арабов вызывают смешанные реакции. Некоторые утверждают, что это все провокации журналистов
(«Смотрите, как мы вашу газету разорвали, вы левые, вы за Шарона!» -
возмущаются две девушки лет 17 в длинных юбках. Девушка-фотограф со мной еле
сдерживает улыбку – девчонки тычут пальцем ровно в мою заметку с историей о
том, как поскандалили добровольно эвакуировавшиеся с инсургентами, занявшими их
дом. "Как у нее только хватило наглости! Нас тут так любят! –

говорят они, а я раздумываю, что ответить, когда они спросят, как меня зовут, но они так увлеклись руганием прессы, что не спросили).

Хана Пикар смотрит на вещи более трезво. «Мы,
конечно, сказали нашим гостям, что это некрасиво, - говорит она. – И имиджу
нашему вредит. Но с другой стороны, Мы от их присутствия только выиграли.
Раньше мы по этой дороге боялись ходить – а теперь арабы нас боятся. А без этих
ребят здесь мы бы пропали – они держат нам весь Гуш-Катиф. Занимаются с детьми,
убирают в домах, так что мы можем спокойно заниматься борьбой с этим планом
размежевания».

Армия пока не собирается заниматься инсургентами – по всей видимости, их эвакуируют вместе с жителями Гуш-Катифа. Говорят, что если им станет известно о конкретных планах, они их непременно поставят на место. А пока хватит усиленных патрулей на местности.
Несмотря на то, что в израильской армии Шират ха-Ям называют одним из самых «сложных» поселений, в процессе эвакуации которого ожидаются стычки между местными и солдатами и полицейскими, сами жители только невинно пожимают плечами.

«Ну какая может быть агрессия? – недоуменно переспрашивает Хана. – Вот Ноама Федермана (житель Хеврона, считается правым экстремистом - Н.М.) сколько раз арестовывали – но он же ничего такого не делал! Тем более что мы, местные, гораздо спокойнее жителей Хеврона – видимо, из-за моря. Солдат мы
любим. Семьи, девушки, ничего такого делать не будут. А подростки – ну,
подерутся с солдатами, мальчишки же, ничего страшного».