![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovaya- Чем было продиктовано решение уйти из шахмат и вплотную заняться политикой?
«Решения такого масштаба не приходят в одночастье. Оно долго зрело, было много причин, которые подталкивали меня к нему - и чисто шахматные, и связанные с шаматной политикой... Понятно, что сегодня ситуация в шахматном мире далека от идеальной, и после 20 лет на вершине начинаешь невольно задумываться, что еще ты способен сделать. Я человек, который привык добиваться поставленных целей, а в последние годы стало ясно, что покорение новой вершины невозможно, и что ни о каком объединенном чемпионском титуле говорить не приходится. Да и трудно постоянно изобретать что-то, чтобы находиться на передней линии шахматного творчества. Поэтому в последние годы моя энергия искала выход в разных направлениях. Продолжается работа над многотомником «Мои великие предшественники», о величайших шахматистах прошлого. Через анализ этих партий, меняющиеся концепции я рассматривал шахматы как способ анализа окружающей действительности. Сейчас в работе пятый том. Появилась новая книга, осенью она должна выйти в 15 странах. О том, как жизнь имитирует шахматы, как люди принимают решения.
Это не просто уход из шахмат - это переход из одного состояния в другое, применение накопленного знания и опыта в каких-то других сферах. В последний год, с появлением «Комитета-2008», я активизировал свою жизнь на российской политической карте, и надеюсь, что тот же опыт стратегического мышления можно будет применить с практической пользой для своей страны. Режим качается, стали заметны его недостатки, неспособность совершенствоваться, и момент сейчас такой, когда требуется ситуацию подтолкнуть. Для этого могут потребоваться нетрадиционные методы, и мне кажется, что мне есть что предложить российскому демократическому движению – не зря я всегда говорил, что в России много генералов-полковников, и мало интеллекта...
- У Вас есть конкретная цель, план действий?
«Я не привык строить замки на песке. Задача, которую я вижу перед собой – это борьба за восстановление демократических институтов в России. Говорить сегодня о выборах, когда по сути они упразднены - это значит, игнорировать реальность путинской России. При этом Путин принял вполне органичное решение – ему в наследство от Ельцина досталась «Россия враскорячку» - с одной стороны, номенклатурное государство византийского типа, где вопросы решаются по телефону, - а с другой, парламент, свободная пресса. И было очевидно, что эти два мира несопоставимы, один из них будет уничтожен. И Путин начал методично истреблять демократические институты. Моя стратегическая задача - последовательный курс на ликвидацию номенклатурного государства, поскольку однопартийная диктатура - все это производные номенклатурного принципа принятия решений. Пока он существует, всегда будут существовать марионеточный парламент и одна партия власти. Мне кажется, что у людей в России потихоньку начинает вызревать решение, что демократия - это не чужеродное явление, а просто наименнее затратный способ решения проблем. Пока для дискредитации этого авторитарного государства Путин сам сделал немало, так что некомпетентность и коррупция стали видны невооруженным глазом, но хотелось бы не просто сидеть и ждать, когда система развалится, но каким-то образом влиять на ситуацию.
- Заняв такую позицию, Вы не испытывали давление со стороны российских властей? Особенно после создания «Комитета-2008»?
«А власть нас просто замалчивает. Что касатеся лично меня – я больше не смог появляться на экранах российского телевидения. Интервью в передачах российских телеканалов закончились. И даже когда я выиграл первенство России - в спортивных новостях просто исчезли шахматные новости, зачем народ расстраивать. Так что пока давление носит чисто профилактический характер. А как государство поведет себя дальше, неизвестно. Меня тут спрашивали: "Вот вы привыкли играть по правилам – а что будете делать теперь, в игре, где правил нет?" А я считаю, что правило как раз есть, только одно: что наш противник может изменить правила в любую минуту, и что действия наших врагов будут носить непредсказуемый характер. Я просто для себя принял решение, что есть вещи, которые надо делать, потому что мое участие может что-то изменить. Это всегда было так и в шахматах. И вариант был: или делать это, или эмигрировать из России. И я решил действовать, хотя глобального стратегического плана действий, расписанного по дням, у меня нет.
Надо создавать максимально широкую демократическую оппозицию, пытаться объединять всех людей, которых эта ситуация не устраивает. Формировать широкую оппозиционную партию – снизу, чтобы она была не результатом договоренностей в кабинетах внутри Садового кольца, но результатом проведения массовых мероприятий в регионах и съезда в одном из регионов. Чтобы новое руководство могло получить «добро» от сотен делегатов из всех российских регионов».
- И как Вы собираетесь это реализовывать? Сами же говорите, на телевидение не пускают.
«Ничего умнее, чем общаться с людьми, мы придумать не можем. Количество поездок по регионам должно превышать норму. Будем встречаться. Объяснять. Есть интернет, кабель, хотя понятно, что этого недостаточно для массового охвата. Будем просто вести подготовительную работу, и надеяться, что в какой-то момент возникнет критическая масса людей с потребностью получать информацию, отличную от лжи, распространяемой властью. В целом власть сама себя дискредитирует собственной некомпетентностью. Мне кажется, "Оранжевая революция" оставила очень сильное остаточное впечатление в мозгах многих моих соотечественников. Само зрелище сотен тысяч людей, протестующих - и вынуждающих власть поменять решение, - сколько бы не говорили, что это американцы, Сорос, сионисты и так далее... Мысль о том, что власть можно заставить отступить массовыми демоснтрациями, уже поселилась в мозгах у россиян. Они понимают, что массовый протест - это не бессмысленная акция».
- На кого вы расчитываете? Оппозиция маложизнеспособна, народ практически пассивен.
«Все зависит от того, насколько режим сам будет себя разрушать. Ведь политическая ситуация в России сегодня достаточно странная – идеологических партий всего ничего, «Единая Россия» - это конформистский набор бюрократов. На мой взгляд, есть большой потенциал выстраивания со стороны либерального фонда далеко налево, хотя говорить с ними языком Гайдара было бы неправильно. Но есть вещи, которые сегодня доступны всем, от пенсионеров до крупных бизнесменов: контроль за гостратами через парламент, контроль над людьми в погонах, это всем уже понятно, и понятно, что сегодня некому защищать интересы маленького человека из провинции. Политобразование - вещь довольно болезненная и долговременная, но власть старается. Поскольку путинская конструкция направлена на обогащение нынешней правящей бюрократии, эта власть враждебна большинству населения России, и мы просто должны ждать, когда критическая масса перейдет этот порог понимания».
- Изменит ли это решение ваш стиль жизни? Сегодня вы проводите по нескольку месяцев в году за границей.
«На самом деле надо будет ездить по России. Я человек, принимающий решения, и потом их реализующий. Значит, теперь ездить будем не в Мадрид, а в Саратов. Я планирую в ближайшие 2 месяца посетить хотя бы регионов 15».
- Под чьей эгидой будете выступать?
«Сейчас у нас идут массовые консультации, и к концу марта, надеюсь, будет ясно сложившаяся конструкция. Надеюсь, мы с Володей Рыжковым сумеем составить ядро этого нового объединения. Первой задачей у нас стоит выработка условий общероссийского съезда - масштабного съезда в одном из российских регионов, в конце лета или начале осени...»
- Какая страна является для Вас наиболее приемлемой политической моделью? Где Вам самому комфортно?
«В России сегодня нормальному человеку ненормально. Я все-таки хочу жить в своей стране, чтобы она нормально развивалась и чтобы там было нормально жить и мне, и моим детям. С одной стороны, я человек путешествующий, и считаю, что в сегодняшнем мире человек должен много ездить. Но корни у человека где-то остаются. Я езжу в основном по странам Европы и в США, но модели политические везде разные. Мне кажется, что важнейшим принципом является максимальный контроль над действиями правительственной бюрократии, и в этом плане США выгодно отличается от прочих стран, включая Европу».
- Подводя промежуточные итоги шахматной карьеры, что вы сам считаете своим самым большим достижением, и самой серьезной неудачей?
«Я как раз не думаю, что настало время подводить такие итоги – на это потребуется какое-то количество недель или месяцев, чтобы это осознать... Естественно, ничего соразмеримого завоеванию титула чемпиона мира не было. Но мне самому хотелось бы рассматривать достижения в комплексе – то есть не только быть на вершине, но и сохранять лидирующую позицию в творческом процессе, держаться 20 лет во главе молодых лидеров шахмат.
Неудачи, в общем, тоже глобальные – то, что шахматы не стали профессональным видом спорта, что не удалось привлечь крупные корпорации, что с шахматами не произошло то, что произошло с теннисом... То, что система управления шахмат во многом осталась советской... Это я считаю своей большой неудачей".
- И каков прогноз?
«Мне хочется сейчас посмотреть со стороны, как шахматный мир будет вести себя в мое отсутствие. В последние годы все неудачи шахматного мира, как водится, списывали на Каспарова. Вон, мол, Каспаров стоит, как скала, поэтому ничего не движется. Ну вот теперь Каспарова нет, и я с большим интересом буду следить, как начнут развиваться события. От шахматных управленцев это потребует переоценки ситуации.
Сам я надеюсь, что ситуация все же изменится, потому что шамахты стремительно молодеют, компьютеры помогают им пристроиться к волне технического прогресса. Так что в целом они сохраняют позитивный образ, и я со своей стороны буду продолжать этим заниматься – писать свои книги, может, играть показательные партии в интернете, чтобы оказать посильное содействие развитию этого процесса».
- Как Вам видится происходящее в Израиле? Насколько вас это трогает?
«С известной долей скептицизма, но с надеждой я смотрю на новые договоренности с палестинцами, на события в Ливане. Может, общее развитие ситуации в мире, по отношению к диктатуре и террористам, сумеет переломить ситуацию. Трудно надеяться, что это произойдет немедленно, но может, дно прошли – коснулись его, и не факт, что выплывем, но процесс может пойти наверх...
Я много раз бывал в Израиле, но не имею никакого отношения к тому, что там происходит. Все-таки я родился на территории Российской Империи, и по своему воспитанию, своим внутренним убеждениям, я все-таки гражданин этой части света. Хотя я всегда во всех своих выступлениях и публикациях очень твердо поддерживал и Израиль, и Армению, - я при этом оставался с Россией».
- Прогнозы относительно вас строят самые разные, проча в будущем чуть ли не пост президента.
«Планы строятся в реальной обстановке, когда понятно, как это реализуется. Если люди хотят говорить об этом - пожалуйста. Но пока этивозможности даже не в этой системе координат. Пока нужно создавать организацию, которая эффективно боролась бы с путинской системой, и если это получится - я свою нынешнюю задачу выполнил. А задачи дальнего плана пока даже не стоят для меня на повестке дня».
«Решения такого масштаба не приходят в одночастье. Оно долго зрело, было много причин, которые подталкивали меня к нему - и чисто шахматные, и связанные с шаматной политикой... Понятно, что сегодня ситуация в шахматном мире далека от идеальной, и после 20 лет на вершине начинаешь невольно задумываться, что еще ты способен сделать. Я человек, который привык добиваться поставленных целей, а в последние годы стало ясно, что покорение новой вершины невозможно, и что ни о каком объединенном чемпионском титуле говорить не приходится. Да и трудно постоянно изобретать что-то, чтобы находиться на передней линии шахматного творчества. Поэтому в последние годы моя энергия искала выход в разных направлениях. Продолжается работа над многотомником «Мои великие предшественники», о величайших шахматистах прошлого. Через анализ этих партий, меняющиеся концепции я рассматривал шахматы как способ анализа окружающей действительности. Сейчас в работе пятый том. Появилась новая книга, осенью она должна выйти в 15 странах. О том, как жизнь имитирует шахматы, как люди принимают решения.
Это не просто уход из шахмат - это переход из одного состояния в другое, применение накопленного знания и опыта в каких-то других сферах. В последний год, с появлением «Комитета-2008», я активизировал свою жизнь на российской политической карте, и надеюсь, что тот же опыт стратегического мышления можно будет применить с практической пользой для своей страны. Режим качается, стали заметны его недостатки, неспособность совершенствоваться, и момент сейчас такой, когда требуется ситуацию подтолкнуть. Для этого могут потребоваться нетрадиционные методы, и мне кажется, что мне есть что предложить российскому демократическому движению – не зря я всегда говорил, что в России много генералов-полковников, и мало интеллекта...
- У Вас есть конкретная цель, план действий?
«Я не привык строить замки на песке. Задача, которую я вижу перед собой – это борьба за восстановление демократических институтов в России. Говорить сегодня о выборах, когда по сути они упразднены - это значит, игнорировать реальность путинской России. При этом Путин принял вполне органичное решение – ему в наследство от Ельцина досталась «Россия враскорячку» - с одной стороны, номенклатурное государство византийского типа, где вопросы решаются по телефону, - а с другой, парламент, свободная пресса. И было очевидно, что эти два мира несопоставимы, один из них будет уничтожен. И Путин начал методично истреблять демократические институты. Моя стратегическая задача - последовательный курс на ликвидацию номенклатурного государства, поскольку однопартийная диктатура - все это производные номенклатурного принципа принятия решений. Пока он существует, всегда будут существовать марионеточный парламент и одна партия власти. Мне кажется, что у людей в России потихоньку начинает вызревать решение, что демократия - это не чужеродное явление, а просто наименнее затратный способ решения проблем. Пока для дискредитации этого авторитарного государства Путин сам сделал немало, так что некомпетентность и коррупция стали видны невооруженным глазом, но хотелось бы не просто сидеть и ждать, когда система развалится, но каким-то образом влиять на ситуацию.
- Заняв такую позицию, Вы не испытывали давление со стороны российских властей? Особенно после создания «Комитета-2008»?
«А власть нас просто замалчивает. Что касатеся лично меня – я больше не смог появляться на экранах российского телевидения. Интервью в передачах российских телеканалов закончились. И даже когда я выиграл первенство России - в спортивных новостях просто исчезли шахматные новости, зачем народ расстраивать. Так что пока давление носит чисто профилактический характер. А как государство поведет себя дальше, неизвестно. Меня тут спрашивали: "Вот вы привыкли играть по правилам – а что будете делать теперь, в игре, где правил нет?" А я считаю, что правило как раз есть, только одно: что наш противник может изменить правила в любую минуту, и что действия наших врагов будут носить непредсказуемый характер. Я просто для себя принял решение, что есть вещи, которые надо делать, потому что мое участие может что-то изменить. Это всегда было так и в шахматах. И вариант был: или делать это, или эмигрировать из России. И я решил действовать, хотя глобального стратегического плана действий, расписанного по дням, у меня нет.
Надо создавать максимально широкую демократическую оппозицию, пытаться объединять всех людей, которых эта ситуация не устраивает. Формировать широкую оппозиционную партию – снизу, чтобы она была не результатом договоренностей в кабинетах внутри Садового кольца, но результатом проведения массовых мероприятий в регионах и съезда в одном из регионов. Чтобы новое руководство могло получить «добро» от сотен делегатов из всех российских регионов».
- И как Вы собираетесь это реализовывать? Сами же говорите, на телевидение не пускают.
«Ничего умнее, чем общаться с людьми, мы придумать не можем. Количество поездок по регионам должно превышать норму. Будем встречаться. Объяснять. Есть интернет, кабель, хотя понятно, что этого недостаточно для массового охвата. Будем просто вести подготовительную работу, и надеяться, что в какой-то момент возникнет критическая масса людей с потребностью получать информацию, отличную от лжи, распространяемой властью. В целом власть сама себя дискредитирует собственной некомпетентностью. Мне кажется, "Оранжевая революция" оставила очень сильное остаточное впечатление в мозгах многих моих соотечественников. Само зрелище сотен тысяч людей, протестующих - и вынуждающих власть поменять решение, - сколько бы не говорили, что это американцы, Сорос, сионисты и так далее... Мысль о том, что власть можно заставить отступить массовыми демоснтрациями, уже поселилась в мозгах у россиян. Они понимают, что массовый протест - это не бессмысленная акция».
- На кого вы расчитываете? Оппозиция маложизнеспособна, народ практически пассивен.
«Все зависит от того, насколько режим сам будет себя разрушать. Ведь политическая ситуация в России сегодня достаточно странная – идеологических партий всего ничего, «Единая Россия» - это конформистский набор бюрократов. На мой взгляд, есть большой потенциал выстраивания со стороны либерального фонда далеко налево, хотя говорить с ними языком Гайдара было бы неправильно. Но есть вещи, которые сегодня доступны всем, от пенсионеров до крупных бизнесменов: контроль за гостратами через парламент, контроль над людьми в погонах, это всем уже понятно, и понятно, что сегодня некому защищать интересы маленького человека из провинции. Политобразование - вещь довольно болезненная и долговременная, но власть старается. Поскольку путинская конструкция направлена на обогащение нынешней правящей бюрократии, эта власть враждебна большинству населения России, и мы просто должны ждать, когда критическая масса перейдет этот порог понимания».
- Изменит ли это решение ваш стиль жизни? Сегодня вы проводите по нескольку месяцев в году за границей.
«На самом деле надо будет ездить по России. Я человек, принимающий решения, и потом их реализующий. Значит, теперь ездить будем не в Мадрид, а в Саратов. Я планирую в ближайшие 2 месяца посетить хотя бы регионов 15».
- Под чьей эгидой будете выступать?
«Сейчас у нас идут массовые консультации, и к концу марта, надеюсь, будет ясно сложившаяся конструкция. Надеюсь, мы с Володей Рыжковым сумеем составить ядро этого нового объединения. Первой задачей у нас стоит выработка условий общероссийского съезда - масштабного съезда в одном из российских регионов, в конце лета или начале осени...»
- Какая страна является для Вас наиболее приемлемой политической моделью? Где Вам самому комфортно?
«В России сегодня нормальному человеку ненормально. Я все-таки хочу жить в своей стране, чтобы она нормально развивалась и чтобы там было нормально жить и мне, и моим детям. С одной стороны, я человек путешествующий, и считаю, что в сегодняшнем мире человек должен много ездить. Но корни у человека где-то остаются. Я езжу в основном по странам Европы и в США, но модели политические везде разные. Мне кажется, что важнейшим принципом является максимальный контроль над действиями правительственной бюрократии, и в этом плане США выгодно отличается от прочих стран, включая Европу».
- Подводя промежуточные итоги шахматной карьеры, что вы сам считаете своим самым большим достижением, и самой серьезной неудачей?
«Я как раз не думаю, что настало время подводить такие итоги – на это потребуется какое-то количество недель или месяцев, чтобы это осознать... Естественно, ничего соразмеримого завоеванию титула чемпиона мира не было. Но мне самому хотелось бы рассматривать достижения в комплексе – то есть не только быть на вершине, но и сохранять лидирующую позицию в творческом процессе, держаться 20 лет во главе молодых лидеров шахмат.
Неудачи, в общем, тоже глобальные – то, что шахматы не стали профессональным видом спорта, что не удалось привлечь крупные корпорации, что с шахматами не произошло то, что произошло с теннисом... То, что система управления шахмат во многом осталась советской... Это я считаю своей большой неудачей".
- И каков прогноз?
«Мне хочется сейчас посмотреть со стороны, как шахматный мир будет вести себя в мое отсутствие. В последние годы все неудачи шахматного мира, как водится, списывали на Каспарова. Вон, мол, Каспаров стоит, как скала, поэтому ничего не движется. Ну вот теперь Каспарова нет, и я с большим интересом буду следить, как начнут развиваться события. От шахматных управленцев это потребует переоценки ситуации.
Сам я надеюсь, что ситуация все же изменится, потому что шамахты стремительно молодеют, компьютеры помогают им пристроиться к волне технического прогресса. Так что в целом они сохраняют позитивный образ, и я со своей стороны буду продолжать этим заниматься – писать свои книги, может, играть показательные партии в интернете, чтобы оказать посильное содействие развитию этого процесса».
- Как Вам видится происходящее в Израиле? Насколько вас это трогает?
«С известной долей скептицизма, но с надеждой я смотрю на новые договоренности с палестинцами, на события в Ливане. Может, общее развитие ситуации в мире, по отношению к диктатуре и террористам, сумеет переломить ситуацию. Трудно надеяться, что это произойдет немедленно, но может, дно прошли – коснулись его, и не факт, что выплывем, но процесс может пойти наверх...
Я много раз бывал в Израиле, но не имею никакого отношения к тому, что там происходит. Все-таки я родился на территории Российской Империи, и по своему воспитанию, своим внутренним убеждениям, я все-таки гражданин этой части света. Хотя я всегда во всех своих выступлениях и публикациях очень твердо поддерживал и Израиль, и Армению, - я при этом оставался с Россией».
- Прогнозы относительно вас строят самые разные, проча в будущем чуть ли не пост президента.
«Планы строятся в реальной обстановке, когда понятно, как это реализуется. Если люди хотят говорить об этом - пожалуйста. Но пока этивозможности даже не в этой системе координат. Пока нужно создавать организацию, которая эффективно боролась бы с путинской системой, и если это получится - я свою нынешнюю задачу выполнил. А задачи дальнего плана пока даже не стоят для меня на повестке дня».
