(no subject)
Feb. 18th, 2005 09:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaПробежала «Кухню школы злословия» --->
Безотносительно передачи, людей, и пр., отметилось (рубрикация из книги):
Александр Кузьмин, главный архитектор Москвы
«... И третье правило, которое я помню по своим предшественникам: когда ты уходишь с этой должности, никогда нельзя оборачиваться назад, потому что камень, пущенный те6е в спину, может попасть в глаз».
Андрей Немзер, литературный критик
«Вообще, чем старше я становлюсь, тем меньше мне хочется писать отрицательные рецензии. ...... И понимаю я, что в большинстве случаев писатель, уж если он есть некоторый масштаб, ну не для того, чтобы мне гадость сделать, написал так, а что у него какой-то свой путь».
Анатолий Васильев, театральный режиссер
«Сопереживание является тем сообшаюшимся сосудом, из которого может быть сообщено нездоровое состояние…. Я думаю, мы достаточно по себе походили, и достаточно мы в себя нагляделись. Туда нечего заглядывать. Там нет ничего, кроме пустоты, отчаяния, ужасных снов, недоразумений».
Виталий Гинзбург, физик, лауреат Нобелевской премии
«Когда мне нужно узнать нового человека, я прежде всего хочу узнать четыре пункта. Во-первых, его мировоззрение: атеист, скажем, или материалист, или в бога верит. Второе – политическое лицо, - ну, скажем, демократ или коммунист. Третье – профессиональное лицо, и четвертое – его личные свойства».
«Я уже старый, и вообще я не из счастливых людей. У меня счастливая судьба. Счастливый человек и человек со счастливой судьбой – это разные вещи».
«Вы знаете, я молитву придумал. Благословен Господь, что сделал меня физиком-теоретиком».
Дмитрий Дибров, телеведущий
Смирнова: «..... меня просто поразила легкость и скорость, с которой у вас выпекаются величайшие русские поэты, и если они величайшие, то Пушкин – он тоже величайший? Или он какой-то сверхвеличайший? Вот как тут получается с градусами?»
Дибров: «Да я вам не дистиллятор, чтоб градусы мерить.....».
Сергей Караганов, политолог, инопланетянин
«Но я предпочитаю это слово не употреблять, потому что элита в нормальном языке есть лучшая часть общества. Поэтому я называю нашу элиту политикообразующим классом».
Александр Кушнер, поэт
Толстая: «....Один из вопросов вырастает из стихов Ахматовой, которые мы без конца друг другу цитируем... «Ей говорю: ты ль Данту диктовала страницы Ада? Отвечает: я». То есть, другими словами, и у Данте и у Ахматовой одна муза. А рожа не треснет?»
.....
Кушнер: «Если вы заметили, что это так часто в тех стихах повторялось, значит, это скорее всего дань моде. Вот сейчас самое любимое слово «юдоль». Сплошные юдоли. ......Ну, вот возьмите символизм. Как говорил Мандельштам, у них всего сто слов, как у ирокезов. И эти слова обязательно – нимб, завесы, туманы. ... Но сейчас тоже есть словечки. И, кстати сказать, читая стихи молодых, я вижу. Что мы быстренько возвращаемся в эпоху символизма сегодня. Слов очень немного осталось. Мыслей тоже не хватает. Это, знаете, как из сундука вещи перекладываются».
Владимир Лукин, политик, дипломат
«Я хочу быть, как и всякий нормальный человек – совершенным человеком».
Никита Михалков, кинорежиссер, актер
«Кто знает, что происходит с человеком, когда ему вырывают ногти или он стоит по третьей позиции, овеваемый ветрами».
«Я вообще не обижаюсь, я не хочу быть понятным, я хочу быть понятым. Вот в этом вся заключается разница. Когда человек очистит проблему, как апельсин, она окажется очень простой».
«Если я не буду защищен, если у меня не будет определенного, так сказать, бруствера от окружающего мира, он меня раздавит: просьбами, желаниями, необходимостью общения, хватанием за рукава, желанием быть выслушанным. Я иду по коридору и вижу человека, я уже вижу, что он меня узнал, и я уже по его походке понимаю, что сейчас будет. Я начинаю с ужасом думать, что вот эта влажная рука меня ухватит, и я буду долго держать эту руку, и он будет сначала двадцать минут мне говорить, как я талантлив. И вот, вырастать начинает, так сказать, забрало. И когда он ко мне подходит, у меня такая рожа, что он уже не хочет ничего говорить, и уходит».
Алексей Сидоров, режиссер фильма «Бригада»
Толстая: «Алексей, расскажите пожалуйста, мне вот какую вещь: что вы делали до того, как вы стали режиссером?»
Сидоров: «Не привлекался, сразу могу сказать».
Валерий Тодоровский, кинорежиссер, продюсер
«Скажем так, я проще справляюсь со своей внешней жизнью, чем с внутренней».
Василий Уткин, спортивный журналист
Толстая: «.... Что делают здесь эти достойные люди? Эти достойные люди бьют ногами по мячу. А вот для чего они это делают, и что заставляет их так страшно мучиться? Они получают очень большие деньги, бешеное количество....... А тогда что заставляет очень бедных людей смотреть, как очень богатые загоняют мяч в ворота? Я поняла, что футбол – это когда очень бедные люди платят довольно приличные деньги, чтобы смотреть, как богатые люди загоняют мяч в ворота. А чего не наоборот?»
Смирнова: «Вот, Тань, в принципе, комментировать это довольно забавно. Представьте себе комментарии к балету..... И тут Лопаткина делает 18 фуэте, 19, 20, 21, интересно, будет ли 25, а вот уже и 25. Цискаридзе берет невероятную высоту даже для себя. Да, не в форме сегодня Вишнева, не в форме!» Правда, то же самое, только музыка будет мешать. Единственное: в игре, конечно, результат неизвестен, а в балете как бы известен».
Александр Кабаков, писатель
«Я люблю вещи старые, консервативные, сделанные руками, понимаете, а не остолопами! .... А все это проявление, простите за такое слово, глобализации последних лет, когда «Ягуар» не отличишь от «Мерседеса», а «Мерседес» не отличишь от корейской машины на вид, когда все это такое же сглаженное, зализанное, обмылковидное, одинаковое...»
Михаил Леонтьев, телеведущий
«Я так понимаю, что специальность определяется способом получения основного дохода. В свое время даже придумали такой закон объективно-экономический, что если шахтер не получает шесть месяцев зарплату, то шахтера нет в природе, он не шахтер. Если при этом он зачем-то лезет в шахту, то это его хобби».
«Россия все равно осталась империей, понимаете, то есть она была полноценной, а теперь стала обгрызанной империей, причем огрызки империи ведут себя агрессивно по отношению к ней, что совершенно справедливо, потому что они к тому же еще и обижены этим. ..... Поскольку они огрызки, они же не могут полноценно существовать – огрызок не есть полноценное формирование, и отсюда формируется зло».
....
Толстая: «... идет детский сад какой-нибудь, а ты думаешь: вот идут два директора магазинов, министр лесной промышленности, растратчик, валютный спекулянт, кассирша и юная жертва, которая погибнет в расцвете лет, а кто – не знаешь. И так становится странно-странно, вот они же все кем-то будут, один станет убийцей, а другой – милиционером. А сейчас они идут за ручки, светлые, такие хорошие, сквозь них еще ничего не проступило, они вот так разговаривают, так напевно – ужасно болезненно сердце сжимается. Потому что вот это все будет с ними, правда, будет».
Геннадий Хазанов, актер, художественный руководитель Театра Эстрады
«Я очень часто попадал в ситуации с журналистами, когда на третьей минуте прекращал беседу, я понимал, что эти люди не знают, о чем со мной разговаривать, я не понимаю, почему я должен тратить их время. Спасибо, вы свободны. Мне с вами говорить не о чем».
Василий Шандыбин, профессор рабочих наук
«Люди всегда предают – и собак предают, и друзей, и матерей, и жен....»
Андрей Бильжо, карикатурист, психиатр, ресторатор
«Психопат – это не страшно, психопат – это нормально. Главное – не давать страшной декомпенсации, поэтому психопат должен заниматься тем, чем он должен заниматься. Нельзя вытаскивать психопата из его среды обитания и помещать его в другое место».
Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы»
«А я заметил, что сентиментальные люди - вообще очень жестокие. Я на себе это заметил, то есть мы сначала делаем, а потом... Вот у нас порыв душевный, а оглянулись – море крови».
Михаил Горбачев, Президент Советского Союза
«Я наливаю водочки, когда есть селедка, картошка, и говорю: «Не пьем, Господи, лечимся!»
Дарья Донцова, писатель
«А с непарными носками – я просто выбрасываю этот носок, иду и покупаю другую пару! .. У меня такое ощущение, что машина их ест! Ну, она должна же чем-то питаться!»
Иосиф Кобзон, певец, депутат Госдумы
«Я потому что считаю, что в России президент должен быть русским человеком. Вот если бы меня Израиль выдвинул в президенты, я бы пошел».
Альфред Кох, писатель, предприниматель
Смирнова: «Скажите мне только: какие вам черты в русских особенно не нравятся?...»
Кох: «Неупорство. Очень хорошо, так сказать, поджигаются, начинают, выкапывают котлован, ставят ограду кругом, монтируют кран. Потом остывают, поворачиваются, уходят. Котлован водой заливается, мальчишки на плотах начинают кататься, зарастает тиной. Кран ржавеет. Заводятся лягушки, комары. Соседи жалуются. И вся страна из котлованов».
Елена Масюк, тележурналист
«Во Владивостоке не едят, там жрут собак. В Уссурийске тоже. Китайцы научили наших людей есть собак. Это страшно. Пусть они там у себя в Китае едят собак и что хотят делают, но не надо вот эту отвратительную культуру еды приносить к нам».
(через полторы страницы)
«Нет, ну кролики очень вкусные, приготовленные с яблоками»...
Александр Митта, кинорежиссер
«Мне жена говорит все время: «Поговори со мно, поговори со мной». Я говорю: «Я свое отговорил». А есть люди, которые приходят и рассказывают целый день. Вот я работаю с очень талантливой режиссершей молодой, и она каждый вечер приходит и мужу своему все рассказывает. Я думаю: какая счастливая!»
Владимир Соловьев, тележурналист
«... Меня, например, возмутило, когда случилась трагедия 11 сентября, позвонили на радио и задали первый вопрос: «Так что, теперь доллар точно упадет?» Им было все равно, что люди погибли. Меня это возмутило. Я об этом сказал. Меня раздражает, когда мне говорят: «Понаехали тут». Ненавижу. Я об этом говорю, чтобы те люди, которые чувствуют так же, как я, знали, что они не одиноки. И чтобы те люди, которые меня ненавидят, тоже понимали, что они не останутся без ответа».
«Я в ночь до первой встречи с Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным поймал себя на абсолютно рабской мысли, я подумал: «А вдруг я ему не понравлюсь». Президент Путин жмет руку. «А вот не нравитесь вы мне!» говорит тебе Президент. И думаешь, что делать дальше. Эмиграция, все пропало! Навеки к Березовскому! ... А потом подумал:....»
Татьяна Устинова, писатель
«Возможно, я не очень хорошо это делаю, но мне-то кажется, что я пишу про большую светлую любовь, а не про вот этот вот глянцевый идиотизм».
Ирина Хакамада, политик
«...Отец покупао эту селедку, приносил ее домой. Соус ему доставали японцы, которые все-таки приезжали по линии компартии и привозили ему соевый соус. У нас стоял такой жбан. И он оттуда наливал в сковородку, нагревал ее и кидал туда соленую селедку. Вы не представляете, какой шел запах по квартире! Соседи закрывали двери, у мамы начиналась истерика. Все, говорит, я с тобой все-таки разведусь, потому что так жить дальше невозможно. А он молчал. Он был самурай. Он стоял у плиты, жарил свою селедку, здесь у него был котелок с рисом, и весь мир для него отсутствовал».
Николай Сванидзе, историк, тележурналист
Смирнова: «...И прелесть состоит в том, что, глядя на него, хочется не Шопенгауэра читать или убивать старушку, а кататься на коньках, лыжах».
Толстая: «Под веселую музыку, празднично и радостно. Чобы падали сверху крупные снежинки. Ни разу в жизни со мной такого не случалось. Придешь на каток – либо там народу полно, либо пьянь какая-нибудь, либо сверху вместо снежинок дождь капает».
Безотносительно передачи, людей, и пр., отметилось (рубрикация из книги):
Александр Кузьмин, главный архитектор Москвы
«... И третье правило, которое я помню по своим предшественникам: когда ты уходишь с этой должности, никогда нельзя оборачиваться назад, потому что камень, пущенный те6е в спину, может попасть в глаз».
Андрей Немзер, литературный критик
«Вообще, чем старше я становлюсь, тем меньше мне хочется писать отрицательные рецензии. ...... И понимаю я, что в большинстве случаев писатель, уж если он есть некоторый масштаб, ну не для того, чтобы мне гадость сделать, написал так, а что у него какой-то свой путь».
Анатолий Васильев, театральный режиссер
«Сопереживание является тем сообшаюшимся сосудом, из которого может быть сообщено нездоровое состояние…. Я думаю, мы достаточно по себе походили, и достаточно мы в себя нагляделись. Туда нечего заглядывать. Там нет ничего, кроме пустоты, отчаяния, ужасных снов, недоразумений».
Виталий Гинзбург, физик, лауреат Нобелевской премии
«Когда мне нужно узнать нового человека, я прежде всего хочу узнать четыре пункта. Во-первых, его мировоззрение: атеист, скажем, или материалист, или в бога верит. Второе – политическое лицо, - ну, скажем, демократ или коммунист. Третье – профессиональное лицо, и четвертое – его личные свойства».
«Я уже старый, и вообще я не из счастливых людей. У меня счастливая судьба. Счастливый человек и человек со счастливой судьбой – это разные вещи».
«Вы знаете, я молитву придумал. Благословен Господь, что сделал меня физиком-теоретиком».
Дмитрий Дибров, телеведущий
Смирнова: «..... меня просто поразила легкость и скорость, с которой у вас выпекаются величайшие русские поэты, и если они величайшие, то Пушкин – он тоже величайший? Или он какой-то сверхвеличайший? Вот как тут получается с градусами?»
Дибров: «Да я вам не дистиллятор, чтоб градусы мерить.....».
Сергей Караганов, политолог, инопланетянин
«Но я предпочитаю это слово не употреблять, потому что элита в нормальном языке есть лучшая часть общества. Поэтому я называю нашу элиту политикообразующим классом».
Александр Кушнер, поэт
Толстая: «....Один из вопросов вырастает из стихов Ахматовой, которые мы без конца друг другу цитируем... «Ей говорю: ты ль Данту диктовала страницы Ада? Отвечает: я». То есть, другими словами, и у Данте и у Ахматовой одна муза. А рожа не треснет?»
.....
Кушнер: «Если вы заметили, что это так часто в тех стихах повторялось, значит, это скорее всего дань моде. Вот сейчас самое любимое слово «юдоль». Сплошные юдоли. ......Ну, вот возьмите символизм. Как говорил Мандельштам, у них всего сто слов, как у ирокезов. И эти слова обязательно – нимб, завесы, туманы. ... Но сейчас тоже есть словечки. И, кстати сказать, читая стихи молодых, я вижу. Что мы быстренько возвращаемся в эпоху символизма сегодня. Слов очень немного осталось. Мыслей тоже не хватает. Это, знаете, как из сундука вещи перекладываются».
Владимир Лукин, политик, дипломат
«Я хочу быть, как и всякий нормальный человек – совершенным человеком».
Никита Михалков, кинорежиссер, актер
«Кто знает, что происходит с человеком, когда ему вырывают ногти или он стоит по третьей позиции, овеваемый ветрами».
«Я вообще не обижаюсь, я не хочу быть понятным, я хочу быть понятым. Вот в этом вся заключается разница. Когда человек очистит проблему, как апельсин, она окажется очень простой».
«Если я не буду защищен, если у меня не будет определенного, так сказать, бруствера от окружающего мира, он меня раздавит: просьбами, желаниями, необходимостью общения, хватанием за рукава, желанием быть выслушанным. Я иду по коридору и вижу человека, я уже вижу, что он меня узнал, и я уже по его походке понимаю, что сейчас будет. Я начинаю с ужасом думать, что вот эта влажная рука меня ухватит, и я буду долго держать эту руку, и он будет сначала двадцать минут мне говорить, как я талантлив. И вот, вырастать начинает, так сказать, забрало. И когда он ко мне подходит, у меня такая рожа, что он уже не хочет ничего говорить, и уходит».
Алексей Сидоров, режиссер фильма «Бригада»
Толстая: «Алексей, расскажите пожалуйста, мне вот какую вещь: что вы делали до того, как вы стали режиссером?»
Сидоров: «Не привлекался, сразу могу сказать».
Валерий Тодоровский, кинорежиссер, продюсер
«Скажем так, я проще справляюсь со своей внешней жизнью, чем с внутренней».
Василий Уткин, спортивный журналист
Толстая: «.... Что делают здесь эти достойные люди? Эти достойные люди бьют ногами по мячу. А вот для чего они это делают, и что заставляет их так страшно мучиться? Они получают очень большие деньги, бешеное количество....... А тогда что заставляет очень бедных людей смотреть, как очень богатые загоняют мяч в ворота? Я поняла, что футбол – это когда очень бедные люди платят довольно приличные деньги, чтобы смотреть, как богатые люди загоняют мяч в ворота. А чего не наоборот?»
Смирнова: «Вот, Тань, в принципе, комментировать это довольно забавно. Представьте себе комментарии к балету..... И тут Лопаткина делает 18 фуэте, 19, 20, 21, интересно, будет ли 25, а вот уже и 25. Цискаридзе берет невероятную высоту даже для себя. Да, не в форме сегодня Вишнева, не в форме!» Правда, то же самое, только музыка будет мешать. Единственное: в игре, конечно, результат неизвестен, а в балете как бы известен».
Александр Кабаков, писатель
«Я люблю вещи старые, консервативные, сделанные руками, понимаете, а не остолопами! .... А все это проявление, простите за такое слово, глобализации последних лет, когда «Ягуар» не отличишь от «Мерседеса», а «Мерседес» не отличишь от корейской машины на вид, когда все это такое же сглаженное, зализанное, обмылковидное, одинаковое...»
Михаил Леонтьев, телеведущий
«Я так понимаю, что специальность определяется способом получения основного дохода. В свое время даже придумали такой закон объективно-экономический, что если шахтер не получает шесть месяцев зарплату, то шахтера нет в природе, он не шахтер. Если при этом он зачем-то лезет в шахту, то это его хобби».
«Россия все равно осталась империей, понимаете, то есть она была полноценной, а теперь стала обгрызанной империей, причем огрызки империи ведут себя агрессивно по отношению к ней, что совершенно справедливо, потому что они к тому же еще и обижены этим. ..... Поскольку они огрызки, они же не могут полноценно существовать – огрызок не есть полноценное формирование, и отсюда формируется зло».
....
Толстая: «... идет детский сад какой-нибудь, а ты думаешь: вот идут два директора магазинов, министр лесной промышленности, растратчик, валютный спекулянт, кассирша и юная жертва, которая погибнет в расцвете лет, а кто – не знаешь. И так становится странно-странно, вот они же все кем-то будут, один станет убийцей, а другой – милиционером. А сейчас они идут за ручки, светлые, такие хорошие, сквозь них еще ничего не проступило, они вот так разговаривают, так напевно – ужасно болезненно сердце сжимается. Потому что вот это все будет с ними, правда, будет».
Геннадий Хазанов, актер, художественный руководитель Театра Эстрады
«Я очень часто попадал в ситуации с журналистами, когда на третьей минуте прекращал беседу, я понимал, что эти люди не знают, о чем со мной разговаривать, я не понимаю, почему я должен тратить их время. Спасибо, вы свободны. Мне с вами говорить не о чем».
Василий Шандыбин, профессор рабочих наук
«Люди всегда предают – и собак предают, и друзей, и матерей, и жен....»
Андрей Бильжо, карикатурист, психиатр, ресторатор
«Психопат – это не страшно, психопат – это нормально. Главное – не давать страшной декомпенсации, поэтому психопат должен заниматься тем, чем он должен заниматься. Нельзя вытаскивать психопата из его среды обитания и помещать его в другое место».
Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы»
«А я заметил, что сентиментальные люди - вообще очень жестокие. Я на себе это заметил, то есть мы сначала делаем, а потом... Вот у нас порыв душевный, а оглянулись – море крови».
Михаил Горбачев, Президент Советского Союза
«Я наливаю водочки, когда есть селедка, картошка, и говорю: «Не пьем, Господи, лечимся!»
Дарья Донцова, писатель
«А с непарными носками – я просто выбрасываю этот носок, иду и покупаю другую пару! .. У меня такое ощущение, что машина их ест! Ну, она должна же чем-то питаться!»
Иосиф Кобзон, певец, депутат Госдумы
«Я потому что считаю, что в России президент должен быть русским человеком. Вот если бы меня Израиль выдвинул в президенты, я бы пошел».
Альфред Кох, писатель, предприниматель
Смирнова: «Скажите мне только: какие вам черты в русских особенно не нравятся?...»
Кох: «Неупорство. Очень хорошо, так сказать, поджигаются, начинают, выкапывают котлован, ставят ограду кругом, монтируют кран. Потом остывают, поворачиваются, уходят. Котлован водой заливается, мальчишки на плотах начинают кататься, зарастает тиной. Кран ржавеет. Заводятся лягушки, комары. Соседи жалуются. И вся страна из котлованов».
Елена Масюк, тележурналист
«Во Владивостоке не едят, там жрут собак. В Уссурийске тоже. Китайцы научили наших людей есть собак. Это страшно. Пусть они там у себя в Китае едят собак и что хотят делают, но не надо вот эту отвратительную культуру еды приносить к нам».
(через полторы страницы)
«Нет, ну кролики очень вкусные, приготовленные с яблоками»...
Александр Митта, кинорежиссер
«Мне жена говорит все время: «Поговори со мно, поговори со мной». Я говорю: «Я свое отговорил». А есть люди, которые приходят и рассказывают целый день. Вот я работаю с очень талантливой режиссершей молодой, и она каждый вечер приходит и мужу своему все рассказывает. Я думаю: какая счастливая!»
Владимир Соловьев, тележурналист
«... Меня, например, возмутило, когда случилась трагедия 11 сентября, позвонили на радио и задали первый вопрос: «Так что, теперь доллар точно упадет?» Им было все равно, что люди погибли. Меня это возмутило. Я об этом сказал. Меня раздражает, когда мне говорят: «Понаехали тут». Ненавижу. Я об этом говорю, чтобы те люди, которые чувствуют так же, как я, знали, что они не одиноки. И чтобы те люди, которые меня ненавидят, тоже понимали, что они не останутся без ответа».
«Я в ночь до первой встречи с Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным поймал себя на абсолютно рабской мысли, я подумал: «А вдруг я ему не понравлюсь». Президент Путин жмет руку. «А вот не нравитесь вы мне!» говорит тебе Президент. И думаешь, что делать дальше. Эмиграция, все пропало! Навеки к Березовскому! ... А потом подумал:....»
Татьяна Устинова, писатель
«Возможно, я не очень хорошо это делаю, но мне-то кажется, что я пишу про большую светлую любовь, а не про вот этот вот глянцевый идиотизм».
Ирина Хакамада, политик
«...Отец покупао эту селедку, приносил ее домой. Соус ему доставали японцы, которые все-таки приезжали по линии компартии и привозили ему соевый соус. У нас стоял такой жбан. И он оттуда наливал в сковородку, нагревал ее и кидал туда соленую селедку. Вы не представляете, какой шел запах по квартире! Соседи закрывали двери, у мамы начиналась истерика. Все, говорит, я с тобой все-таки разведусь, потому что так жить дальше невозможно. А он молчал. Он был самурай. Он стоял у плиты, жарил свою селедку, здесь у него был котелок с рисом, и весь мир для него отсутствовал».
Николай Сванидзе, историк, тележурналист
Смирнова: «...И прелесть состоит в том, что, глядя на него, хочется не Шопенгауэра читать или убивать старушку, а кататься на коньках, лыжах».
Толстая: «Под веселую музыку, празднично и радостно. Чобы падали сверху крупные снежинки. Ни разу в жизни со мной такого не случалось. Придешь на каток – либо там народу полно, либо пьянь какая-нибудь, либо сверху вместо снежинок дождь капает».
