![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovaya«Израиль является шестой атомной державой в мире, после США, СССР, Британии, Франции и Китая. Свыше двух десятилетий Израиль разрабатывал
свое скретное производство атомного оружия, скрывая в 60-х процесс производства плутония от спутников-шпионов в подземном убежище, под безобидным на первый взгляд старым зданием в Димоне, в Негеве». Так начиналась 5 октября 1986 года статья на первой полосе газеты «Сандей таймс», которая стала одной из самых неприятных страниц в истории Израиля. В статье приводилась также серия фотографий, служивших доказательством того, что Израиль занимается производством атомного оружия. Автором фотографий был израильтянин Мордехай Вануну, работавший техником в центре атомных исследований в Димоне. Впрочем, из плакатов, запечатленных на ранних снимках строительства реактора, следует, что в Димоне строился не реактор, а плавательный бассейн...
......
История семьи Вануну мало чем отличается от историй тогдашних репатриантов из стран Северной Африки. В 62-м они репатриировались в Израиль, хотели поселиться в Хайфе, но их направили обживать «столицу пустыни Негев», Беэр-Шеву. Отец начал торговать религиозными принадлежностями на местном рынке, детей отдали в религиозные школы. В 71-м Вануну призвали в армию. Не попав в элитные части – авиацию, он с неохотой отслужил два года, и, демобилизовавшись, поступил в университет, где вскоре стал активистом левого лагеря. Вануну заговорил о дискриминации выходцев из восточных общин, об их роли в мирном процессе. «Мы – еврейские арабы, - говорил он тогда. – Мы станем мостом к миру». В те годы он подружился с арабскими студентами и нередко приглашал их домой, к неудовольствию своего отца.
В 1976 он устроился по объявлению на работу в Димоне. Через какое-то время деятельность Вануну в качестве активиста левого лагеря вызвала подозрения служб безопасности. Представитель ШАБАКа провел с ним беседу, и не найдя ничего подозрительного, успокоился. Тем не менее в конце 85-го Вануну был уволен под предлогом сокращения штата. Сам будущий шпион ни на минуту не сомневался, что реальная причина увольнения – его политические взгляды, и, предвидя такое развитие событий, он тайно пронес в здание реактора фотоаппарат и отснял несколько пленок на всех шести этажах подземного реактора.
....
Вануну продал свою маленькую квартиру, машину, купил билет в Афины, и, приклеив непроявленные пленки на тело, покинул Израиль. По пути на Дальний восток он залетел и в Москву («Я был там один день. Нас повезли на автобусе посмотреть город. Впечатление было тягостное - бедный город, пустые улицы, пустые магазины, мрачные люди... Может, это было из-за коррупции и неудачного правления. Сейчас они пытаются наверстать упущенное за 70 лет коммунизма. Это трудно, но я думаю, все равно сейчас намного лучше, чем было раньше. И если они будут идти по этому пути, и будут развиваться, они смогут достойно конкурировать с Европой»).
Не получив визы в Индию, Вануну отправился в Австралию. В 87-м он добрался до Сиднея и устроился на работу водителем такси. В одном из районов города он обнаружил англиканскую церковь, где он крестился и стал членом маленькой общины. («Еще когда мне было 16, я понял, что иудаизм для меня это неправильный способ поклоняться Б-гу, - вспоминает он. - Для меня самое важное – уважать других людей, а не считать себя выше них. Говорить, что мы занимаем место палестинцев потому, что так написано в Ветхом завете, я не мог этого принять. Мое христианство – это поклонение миру, потому что Иисус был человеком мира, и христианство принимает всех – черных, белых, арабов - всех. Не было какого-то особого случая, который заставил меня пересмотреть взгляды. Это был процесс. За два года в армии, я выполнял простую работу, потом начал работать, учиться, читать философию. Потом началась война в Ливане, и я не хотел идти в армию, потому что я видел достаточно вещей, которые настроили меня против этой войны».)
Первую презентацию пленок Вануну провел для прихожан церкви, своей новой семьи. Оказавшийся там колумбийский журналист уговорил его предать дело гласности. Но поначалу никто не хотел покупать атомные секреты Израиля. («В местной газете мне сказали, что это неинтересно. Я встретился с коррепондентом «Ньюзвика», и он мне сказал, что если я приеду в Нью-Йорк, может, есть смысл об этом говорить, но большого энтузиазма эта история не вызвала»). В итоге ему удалось заинтересовать «Сандей Таймс».
11 сентября 1986 года, в аэропорту Сиднея, на пути в Лондон, где он собирался раскрыть газете атомные секреты Израиля, Мордехай Вануну написал короткое письмо младшему брату Меиру, единственному из всей семьи, кто впоследствии пытался добиться освобождения Мордехая. «Я собираюсь сделать нечто, что ударит по вам всем. Я колебался, но компромиссного пути нет. Я очень сожалею... Но я не могу иначе. Больше я писать не буду. Моти».
В Лондоне газета провела ему очную ставку со специалистами-атомщиками. Разгуливая по городу, на Лестер-сквер Вануну встретил американку Синди, не подозревая, что приветливая молодая блондинка является приманкой охотившегося за ним Мосада. Вануну, делавший свои первые шаги на поприще международного шпионажа, легко принял предложение Синди слетать с ней на уикенд в Италию, в пустующую квартиру ее сестры.
25 сентября 86 года парочка приземлилась в Риме, где при выходе из машины у «квартиры сестры» новоиспеченного шпиона сбили с ног и вкололи наркотик. Очнулся он связанным на постели, в одном нижнем белье. Ему вкололи еще одну дозу, и и в сопровождении троих израильтян повезли в порт. Там его погрузили на небольшое судно и переправили в Израиль, где его приговорили к 18 годам заключения за шпионаж. («Когда меня похитили, я не знал, что со мной произойдет. Когда я собирался раскрыть атомные секреты Израиля, я знал, что со мной может произойти все, что угодно: они могут похитить меня, убить меня.... Когда я уже был в их руках, я не имел ни малейшего понятия, что со мной сделают. Я спрашивал своих похитителей, куда мы едем, что они делают, кто они, но они не отвечали. Бояться я не боялся, потому что страх тут тебе не поможет, но когда я решил пойти на это, я, конечно, надеялся, что выживу».)
В апреле нынешнего года, отсидев срок «от звонка до звонка», Вануну вышел из тюрьмы, продемонстрировав телекамерам всего мира победное «ви».
За несколько месяцев до выхода Вануну из тюрьмы в израильских СМИ началось лихорадочное обсуждение того, что он собирается делать после освобождения, есть ли у него что-то, чего он еще не рассказал, какой ущерб он еще может нанести Израилю, и как можно заставить его замолчать. Вануну пытается добиться разрешения покинуть Израиль, и всячески демонстрирует неприязнь к этой стране, отказываясь даже давать интервью на иврите.
«Я хочу быть свободным, я хочу уехать из Израиля, я хочу жить, - говорит он. - Единственное, чем я раздражаю израильский истеблишмент, так это несоблюдением наложенных на меня ограничений хранить молчание. Но я продолжаю говорить не потому, что хочу кому-либо отомстить, я просто хочу чтобы не ущемляли мою свободу слова. Мне запрещено говорить с иностранцами, но я не соблюдаю этот запрет, я хочу говорить со всеми. Я рассказываю ту же историю, что и 18 лет назад, ничего нового. А израильский истеблишмент пытается заставить меня замолчать, как им это удавалось во время моего заключения».
- Но вы же сами утверждаете, что вам нечего больше рассказать об атомных секретах Израиля.
«Да, но Израиль не хочет, чтобы его атомный арсенал вообще обсуждался, ни в Израиле, ни во всем остальном мире. На деле пока они добились ровно противоположного эффекта – попытка заставить меня молчать пока только привлекает внимание. Может, в какой-то момент они поймут, насколько нерационально их поведение, и придут к выводу, что проще меня отпустить и дать мне говорить свободно».
- Некоторые полагают, что вы сослужили хорошую службу Израилю, напугав арабские страны атомным оружием.
«В 1986-м в редакции «Сандей таймс», прежде чем решились опубликовать эту историю, задавали тот же вопрос: мол, может это только поможет Израилю, и Израиль сам заинтересован в подобной утечке информации? Но я в это не верю, поскольку хотя раньше и догадывались, что у Израиля есть атомное оружие, но не знали, где его производят и в каком объеме. А сейчас, когда они это знают, начинают задавать вопросы – а зачем такой маленькой стране так много атомных бомб? Америка, может, и не давит на Израиль, но помимо Америки есть еще 180 стран, и многие заинтересованы в мире на Ближнем Востоке».
- Если уж мы заговорили о мире, есть страны, где атомные реакторы находятся на грани аварийного состояния, и атомным оружием владеют режимы, которые кажутся куда опаснее Израиля.
«Я протестую против атомного оружия вообще, но моя цель – это Димона, потому что этот реактор я знаю, я там работал. Израиль может намекать сколько угодно, что и у других стран есть атомное оружие, но Израиль не является сверхдержавой. Помимо этого, Израиль находится воюет с арабским миром, и мне кажется, что мир может и должен потребовать у Израиля отказаться от атомного оружия».
- Так чем вы собираетесь заняться в дальнейшем, быть активистом движения против распространения ядерного оружия?
«Вне Израиля существует большое движение против распространения ядерного оружия, я с удовольствием приму участие в конференциях против распространения ядерного оружия, но это не будет моим единственным занятием. Я хочу еще много чего успеть. Я хочу написать свою книгу, хочу встретиться с теми, кто поддерживал меня все эти годы, со своими сторонниками во всем мире, с теми, кому интересны мои взгляды. Я хочу нормальную жизнь, у меня много идей для книг, хочу заняться научной деятельностью, может, преподавать в каком-нибудь университете, хочу поделиться моим опытом и моими идеями в политике...»
- Вас ни разу не посещали сомнения, что может, вы совершили ошибку?
«Нет, я был уверен, что поступил правильно. Логика тут простая: Израиль производит сотню атомных бомб, обманывает весь мир, обманывает свой народ, и в этом случае решить, что правильно, не так сложно. Я считаю, что у людей было право знать об этом, а не только у кучки политиков и военных. В тот момент, когда люди сидят на арсенале, который способен стереть с лица земли весь этот регион, они, по крайней мере, имеют право об этом знать. Проблема в том, что израильтяне не очень хотели это слышать, потому что им промыли мозги правительство и СМИ, утверждая, что это делается для их же пользы, и израильтяне им верили. Я думаю, что если хотя бы израильская пресса была более открытой, больше людей в Израиле поддерживали бы мой поступок».
- Говорили, что помимо идеологических мотивов вами руководили и корыстные мотивы, что вам предложили около ста тысяч долларов за эту историю
«Речь шла о деньгах поскольку «Сандей таймс» хотели эксклюзивные права на книгу и на фильм, если он будет снят. Но мотивы были идеологическими».
- В Иране вас могли повесить за то же самое.
«Это так, Израиль похитил меня, хотя мог бы и убить. Я уверен, что были люди, которые пытались сделать то же, что я, но их убивали раньше, чем они успевали передать эт информацию. Но я их опередил, когда меня поймали, информация уже была опубликована. Я решил, что это моя миссия. У меня были друзья в Димоне, которые придерживались других политических взглядов. Позже ШАБАК пытался использовать их, чтобы убедить меня изменить позицию».
За 18 лет, проведенных в тюрьме, Вануну подал в верховный суд 40 апелляций, большинство содержали просьбу вывести его из одиночной камеры. После 11 с половиной лет борьбы ему, наконец, разрешили выйти в общий двор.
«Это было большим облегчением. В моей камере, даже выходя во двор на два часа, я мог видеть солнце только несколько минут, поскольку дворик 10 на 20 метров был огорожен высоченной стеной. Туда по очереди выводили гулять меня и палестинских заключенных. И тут после 11 лет я мог свободно ходить, смотреть на небо... Это было очень ощутимо, после длительного периода изоляции, который калечит и ум и душу. Для меня это было хуже, чем концлагерь. Ни один заключенный в Израиле не содержался в столь длительной изоляции. Я даже попал с этим в книгу рекордов Гиннеса. Встреча с другими заключенными поначалу была интересной, но позже я обнаружил, что даже израильские преступники – патриоты. Наркодилер попадает в тюрьму и становится вдруг примерным гражданином, куда мне до него. Они сотрудничали с тюремными властями, докладывали о содержании наших разговоров, так что даже там я не мог доверять никому. А тюремные власти, проводили цензуру до последнего дня, не пуская ко мне никого кроме моего адвоката, священника и семьи. Я не мог даже звонить по телефону».
При этом Вануну уверждает, что годы заключения практически его не изменили, несмотря на то, что из тюрьмы он вышел уже в предпенсионном возрасте.
«Я потерял 18 лет, и со мной поступили очень жестоко, но мне кажется, я сумел преодолеть эти невзгоды. Сегодня я не вижу никаких особых последствий этих лет заключения. Я тот же человек, каким был раньше, только на 18 лет старше.
Как мне удалось не сойти с ума за 11 лет в одиночке? Я все время помнил, что несмотря на то, что мое тело в заключении, мой мозг – свободен. И я могу писать, что хочу, читать, что хочу, думать, что хочу, я контролирую свой мозг, я продолжаю верить, во что хочу. Единственный способ не сойти с ума, это состить себе расписание и четко его придерживаться. Я вставал ровно тогда, когда назначал себе: в 6:45, принимал душ, молился, смотрел Би-Би-Си, завтракал, читал газеты, делал зарядку, обедал, продолжал читать, писать... В 11 ложился спать, и так каждый день. Дни не считал. Физических пыток не было, но использовали различные методы психологического воздействия. Меня пытались убедить изменить мои взгляды, убеждения, вернуться в иудаизм. Дневника я не вел, я писал письма. Каждый день. О моих взглядах, обо всем. Естественно, цензура вырезала оттуда целые куски, обо всем, что касалось реактора, моего похищения в Риме. Я писал людям со всего мира, большинство из них я никогда не встречал. Письма я писал под копирку, и сохранял копии. Но за два месяца до моего освобождения ШАБАК конфисковал у меня все бумаги, включая записную книжку где я писал все подробности про реактор в Димоне. Все во имя секретности и безопасности. Я хочу потребовать все назад через Верховный суд».
- Во время заключения израильские политики пытались убедить вас молчать по выходу из тюрьмы. Это могло существенно сократить срок заключения.
«Это правда, это говорил мне брат, приходили и депутаты кнессета, но я отказался, потому что я не хотел сдаваться. Я был обычным человеком, без связей, один против системы. И я был зол на то, что они сделали со мной. Я не верю, что мой суд был справедливым. Они обманули судей, народ, и я получил срок хуже, чем убийцы, которых не содержат в изоляции 11 лет. Калманович и Клинберг вышли на свободу, при этом Клинберг действительно был шпионом, но его выпустили, потому что он раскаялся. А я применительно к себе не готов даже употреблять термин «шпион», потому что я не продал атомные секреты Израиля арабским странам, или коммунистам, я предал их гласности. А они пытались убедить всех, в том числе и меня, что я шпион, чтобы оправдать срок, который я получил. Тем не менее, я очень упрямый человек. Меня невозможно заставить сменить позиции силой. Быть упрямым очень трудно, потому что ты должен знать наверняка, что ты прав. Потому что если ты упрямец, и при этом неправ – это трагедия. Но я доказал, что я победил. Но при этом потерял 18 лет».
- Против системы вы проиграли.
«Я верю что то, что я сделал, помогло изменить систему. Даже если Димона до сих пор остается секретным объектом. Произошло много глубинных изменений, часть из них будет очевидна лишь в будущем. Я считаю, что эта публикация повлияла на баланс сил между Америкой и СССР. Коммунисты поняли, что если они хотят распространять коммунизм дальше, им придется распространять и атомное оружие, а СССР этого не хотел. И это было началом развала коммунизма. Я считаю, что коммунизм в принципе это мирная идеология, они не хотели продолжать эту гонку с атомным оружием. Если ты распространяешь это оружие дальше, в итоге кто-нибудь нажмет на эту кнопку. Проблема с коммунизмом в том, что он изначально пошел по неверному пути, из-за диктатуры Сталина и КГБ... Это должно было работать на пользу людей, но в итоге централизованная власть стала терроризировать людей... Как бы то ни было, я уверен, что влияние этой истории было серьезнее, нежели просчет израильских служб безопасности. Поэтому я считаю, что победил».
- От вас отказалась даже ваша семья.
«Для них то, что я принял христианство, стало куда бОльшим ударом, чем атомные секреты.
- Их унижали только за то, что они носили фамилию Вануну. Вашему отцу на рынке вместо овощей продали мешок с мусором.
«Да, но мою семью политика не особо волновала. Для них христианство было худшим предательством. Они приходили меня навещать в тюрьме. Они уважают мое решение рассказать о Димоне, но они не понимают, почему я стал христианином. У меня с ними никаких проблем, мы просто живем разные жизни. Я достаточно взрослый человек, я нашел свой путь, и надеюсь, они уважают мой способ жизни».
.......
В этом году Вануну выдвинули одним из кандидадов на соискание Нобелевской премии мира, наравне с папой Римским Иоанном Павлом вторым и бывшим президентом Чехии Вацлавом Гавелом.
Вануну пожимает плечами: «Каждый год мои сторонники из Норвегии и Ирландии выдвигали меня, но пока я не получил этой премии», - и добавляет едко: «В отличие от Шимона Переса – отца израильского атомного реактора. Того самого Переса, который, будучи премьер-министром, отдал приказ о моем похищении. По мне, так это он супер-шпион Ближнего востока, символ двуличия израильской системы. С одной стороны отдает приказ о разработке атомного оружия, с другой – говорит о мире. Он верит в только в силу. Он уже 50 лет у власти. Даже когда он в оппозиции, они с Шароном играли двойную игру: Шарон – плохой парень, а Перес – хороший, но на деле они одинаковы. Может, если Перес исчезнет, изменится и атомная политика Израиля. Потому что сейчас Израиль не хочет, чтобы об этом говорили. Он пытается представить это таким образом, будто все израильтяне поддерживают атомную бомбу. Но как несогласные могут протестовать, когда этот вопрос не обсуждается? В тот момент, когда люди заговорят об этом, найдется много несогласных. Будут даже такие, которые скажут, что евреи, как народ, который пережил Катастрофу, не имеют права рисковать тем, что они могут уничтожить с помощью атомной бомбы другой народ. Но эта система не дает никому шанса говорить об этом».
.........
Для израильтян он – символ предательства, для сотен тысяч его сторонников по всему миру, посвятивших ему сотни интернет-сайтов на разных языках – герой, символ борьбы с атомным оружием, пожертвовавшим своей свободой.
- Ваши сторонники вам помогали?
«Я не столько беспокоился о сторонниках, сколько о себе. Иногда я поддерживал их больше, чем они меня, поскольку у них была одна цель – вытащить меня из тюрьмы, и она была недостижимой. Я был рад, что такое количество людей поддерживали меня, но я сделал это не для них. Я сделал то, что я считал правильным – для себя».
- После вашего выхода из тюрьмы некоторые требовали смерти для предателя.
«Было страшно, но что я мог сделать? Бежать, прятаться? Естественно, как любой живой человек, я не хочу умирать. Я всего лишь человек, который верит в определенные принципы, и хочет об этом говорить. Я заплатил все сполна, меня судили, посадили, так чего они могут хотеть от меня сейчас? Убить меня? Конечно, могут быть сумасшедшие, которые думают об этом всерьез, но я решил, что я не буду бояться, что я буду вести себя как нормальный человек, ходить по улицам, встречаться с людьми, сидеть в ресторанах».
- За вами продолжают следить?
«Я не замечал, чтобы кто-либо ходил за мной по улицам, но я знаю, что люди докладывают ШАБАКу, что видели меня там-то и там-то. У полиции и ШАБАКа везде свои агенты».
.......
В июле нынешнего года в интерьвю саудовскому еженедельнику «Эль-Уасат» Вануну заявил, что реактор в Димоне может превратить Ближний восток во второй Чернобыль и призвал власти Иордании раздать жителям расположенных напротив Димоны районов таблетки от радиации. В какой-то момент его интервью достали израильскую полицию, и в середине ноября его арестовали, предупредили, и послали на неделю под домашний арест.
«Полиция пришла в церковь, обыскали мою комнату, арестовали меня, забрали в участок и допрашивали несколько часов. Интересовались, почему я игнорирую запрет на интерью иностранной прессе. Я сказал им, что их запреты прротиворечат демократии, что я хочу всего лишь высказывать свои взгляды, что у меня нет никаких секретов, так в чем тогда проблема? А они мне – что я не уважаю их законы и их демократию. Я им на это сказал, что не считаю Израиль демократией. Они были недовольны тем, что я им сказал, все записали, и выясняют сейчас, что с этим делать. Они хотят, чтобы я замолчал, но я буду продолжать говорить. Я хочу жить нормальной жизнью, завести жену, построить свой дом, стать снова обычным человеком. Я не забуду и не прощу того, что со мной сделали, но я не ищу мести. Я не чувствую ненависти или потребности отомстить, но у меня есть право говорить и пытаться добиться мира. Я не шпион, я просто дал важную информацию газете».
- Как вы на это решились?
«Естественно, я сомневался, хотя и не думал, что мне придется отсидеть за это 18 лет в таких условиях. Некоторые вещи, которые я говорю сегодня, это то же, что говорят многие специалисты. Но когда это же говорит Ваануну, израильтянам видится в этом угроза. Я сказал, что реактор в Димоне старый, и его надо было закрыть через 30 лет эксплуатации, а он работает уже 40 лет. Авария в таком месте может превратить этот регион в новый Чернобыль».
- Вы действительно верите в то, что у Израиля 100 атомных бомб?
«Да, если они продолжали производить их теми же темпами, думаю, гораздо больше. У них была способность производить ежегодно по 10 бомб. Моей работой было производить радиоактивные материалы для атомных бомб. Мы производили уран, плутоний, литий. Я их видел. Ты не можешь использовать их ни для чего, кроме производства атомной бомбы. И я видел, сколько их производилось ежедневно.
- Вы обсуждали это с другими работниками реактора?
«Нет. Никто там не говорил о том, что они делали. Никто никогда не говорил нам, что мы работаем над производством атомной бомбы. Эти термины никогда не использовались. Но все знали, что мы производим плутоний. Любой нормальный человек знает, зачем производят плутоний. Но никто никогда не задавал вопросов, не сомневался в том, что это необходимо. Уровень секретности был очень высоким. Я понимал, что если я об этом заговорю, я вылечу".
- Один из бывших работников реактора в интервью говорил, что без посторонней помощи невозможно было сделать то, что сделали вы. Что наверняка это было запланированно, что вам помогали, потому что левым вообще не позволяли работать в реакторе.
«Я работал там 9 лет, и мне доверяли. Думаю, это часть израильской шпионской системы, запускать таких людей в прессу. Мне нужно было всего лишь взять фотоаппарат, сделать снимки и покинуть страну. Когда я делал эти снимки, я еще не знал точно, что с ними делать. Я знал, что стОит сохранить эти свидетельства. Но я сомневался, потому что не знал, чем это для меня может закончиться. Когда я покинул Израиль, я начал искать кого-нибудь, кто помог бы мне опубликовать эту историю. Я уехал из Израиля в январе 1986, а в сентябре я уже разговаривал с Питером Хунамом». (Питер Хунам, корреспондент «Сандей Таймс», написавший в свое время ту статью, продолжал поддерживать связь с Вануну все эти годы, и в этом году был депортирован из Израиля после того, как взял у него интервью).
...........
Перед освобождением Вануну появились и публикации о «Синди», приманке Мосада для «атомного шпиона», сегодня 44-летней матери семейства, проживающей во Флориде, которая опасается мести Вануну.
«Женщина, про которую были публикации в газетах, это не настоящая Синди, - утверждает он сам. - Я не знаю, кто эта женщина, и не знаю, где настоящая, но если честно, меня это не очень волнует. Она была частью команды и выполняла свою работу, как и мужчины».
- Говорили, что вы стали настоящим параноиком, что вы никому не доверяете и что даже в членах своей семьи вам чудятся агенты Мосада.
«Напротив, я доверяю практически всем. Они пытались использовать ситуацию с Синди, чтобы добиться такой реакции, но у меня нет проблем с этой женщиной и с тем, что она сделала. Меня возмущает не она, но несправедливость израильской системы правосудия. Я совершил ошибку, поехав с ней в Рим, и я долго об этом сожалел, но это могло произойти и без Синди, они бы поймали меня каким-нибудь другим способом».
.........
Сегодня Вануну не скрывает своей неприязни к Израилю.
«Все очень плохо. Я сильно разочарован тем, что увидел. Я надеялся, что когда я выйду из тюрьмы, отношения между израильтянами и палестинцами будут более терпимыми. А тут на каждом шагу блокпосты, вооруженные солдаты на улицах, эта стена... Все это очень плохо, я здесь не смогу жить, пока израильтяне не будут считать палестинцев равными. Если этого не произойдет, я не вижу здесь будущего. После всего, что я здесь пережил, и видя то, что происходит здесь сейчас, я не могу оставаться в Израиле. Я не герой, не символ, я хочу нормальную жизнь. Я счастлив, что есть люди, которые ценят то, что я сделал, но я не собираюсь сейчас лезть на баррикады. Я лишь хочу разговаривать с теми, кто хочет меня слушать».
- И что вы предлагаете?
«Признать в палестинцах равных, и тогда не столь важно, одно тут будет государство или два. Я верю в нерелигиозное государство для двух народов, палестинцев и евреев. Если тут будет настоящая демократия, я верю в то, что народы смогут мирно жить друг с другом. Пока тут не будет настоящей демократии, мир будет продолжать видеть в Израиле государство апартеида».
- Почему вы отказываетесь говорить на иврите?
«Потому что я не хочу здесь жить, привыкать к этому языку, снова становиться израильтянином. Когда это необходимо, я говорю на иврите, но для меня он олицетворяет иудаизм. Когда я был в тюрьме, я не смотрел израильское телевидение, только Би-би-си... Пока я в Израиле, я не чувствую себя свободным. Пока я живу при церкви в восточном Иерусалиме, потому что я не имею права покидать Израиль, я не имею права разговаривать с иностранцами. Так куда мне идти? Это тихое, спокойное место, мне здесь нравится. Я принадлежу к англиканской церкви, и здесь я могу встречать иностранцев. Я не хочу встречать израильтян. На улице некоторые кричат: «Предатель!» и ругательства, я их игнорирую. Я не верю, что я предал Израиль. Я не раскрыл израильские атомные секреты на арабским странам, ни коммунистам. Я просто предал их гласности через газету. Я не хотел никого предавать, я просто хотел чтобы мир знал об этом, предупредить его об опасности от всяких сумасшедших. С другой стороны, я никогда не верил в израильскую демократию, я никогда не считал Израиль своей страной, и то же самое я чувствую и сегодня. Я хочу уехать отсюда. Несмотря на то, что некоторые говорят, что они ценят то, что я сделал, называют меня героем. Им я говорю «спасибо» и иду дальше».
- Вы настроены против израильского истеблишмента, или всех израильтян?
«В Израиле нет демократов. Люди тут делятся на религиозных, которые приехали сюда во имя религии, ждут Мессию и живут согласно принципам еврейской адженды. Они не понимают и не принимают тех, кто отличается от них. Есть и более про-западные и демократично настроенные израильтяне, но они должны понять, что Израиль не является демократией. Но даже те, кто это понимает, поддерживают правительство, не требуя равных прав для палестинцев. Они западные люди, но все равно они являются националистами. В Израиле очень мало настоящих борцов за мир, которые хотят реального сосуществования с палестинцами».
........
В сентябре прошел слух, что Вануну женится на американке, с которой он переписывался в тюрьме. Настоятель приютившей Вануну церкви успел заочно благословить их в прессе, но сегодня Вануну пожимает плечами. «Подруга из Америки приезжала навестить меня, мне в тюрьме писали много друзей, и мы поддерживаем контакт до сих пор, но я еще не нашел женщину, которая станет моей женой. В тюрьме меня усыновила пожилая американская чета, мы продолжаем поддерживать связь. Но своей семьи у меня пока нет».
.....
Засунув руки в карманы своей синей куртки, Вануну бродит, как неприкаянный, по дорожкам церковного сада. В солнечные дни он ходит в бассейн расположенной неподалеку гостиницы. Звонит в церковные колокола. И ждет, когда его выпустят из Израиля.
- На что вы живете?
«У меня не так много расходов. Некоторые люди шлют мне деньги из-за границы, небольшую помощь. Жду, когда я смогу уехать отсюда и написать свою книгу».
- Где вы хотите жить?
«Может, в США. Я не националист, я гражданин мира.
- Это правда, что вы просили палестинское гражданство?
«Да. Мне сказали, что я не могу покинуть Израиль. Я хотел отказаться от израильского гражданства, но израильские власти заявили, что я не могу отказаться от гражданства этой страны, если у меня нет какого-нибудь другого гражданства. Из-за этого около полугода назад я попросил гражданство у Норвегии, Дании, Швеции, Ирландии, Канады, Англии. И заодно гражданство Палестинской Автономии. Пока никто не ответил. Я просил у всех, кто может помочь. Но никто не хотел, видимо потому, что не хотят конфликта с Израилем. Потому что если они дадут мне гражданство, им придется требовать у Израиля моего освобождения. Сегодня я готов попросить даже гражданство России".
свое скретное производство атомного оружия, скрывая в 60-х процесс производства плутония от спутников-шпионов в подземном убежище, под безобидным на первый взгляд старым зданием в Димоне, в Негеве». Так начиналась 5 октября 1986 года статья на первой полосе газеты «Сандей таймс», которая стала одной из самых неприятных страниц в истории Израиля. В статье приводилась также серия фотографий, служивших доказательством того, что Израиль занимается производством атомного оружия. Автором фотографий был израильтянин Мордехай Вануну, работавший техником в центре атомных исследований в Димоне. Впрочем, из плакатов, запечатленных на ранних снимках строительства реактора, следует, что в Димоне строился не реактор, а плавательный бассейн...
......
История семьи Вануну мало чем отличается от историй тогдашних репатриантов из стран Северной Африки. В 62-м они репатриировались в Израиль, хотели поселиться в Хайфе, но их направили обживать «столицу пустыни Негев», Беэр-Шеву. Отец начал торговать религиозными принадлежностями на местном рынке, детей отдали в религиозные школы. В 71-м Вануну призвали в армию. Не попав в элитные части – авиацию, он с неохотой отслужил два года, и, демобилизовавшись, поступил в университет, где вскоре стал активистом левого лагеря. Вануну заговорил о дискриминации выходцев из восточных общин, об их роли в мирном процессе. «Мы – еврейские арабы, - говорил он тогда. – Мы станем мостом к миру». В те годы он подружился с арабскими студентами и нередко приглашал их домой, к неудовольствию своего отца.
В 1976 он устроился по объявлению на работу в Димоне. Через какое-то время деятельность Вануну в качестве активиста левого лагеря вызвала подозрения служб безопасности. Представитель ШАБАКа провел с ним беседу, и не найдя ничего подозрительного, успокоился. Тем не менее в конце 85-го Вануну был уволен под предлогом сокращения штата. Сам будущий шпион ни на минуту не сомневался, что реальная причина увольнения – его политические взгляды, и, предвидя такое развитие событий, он тайно пронес в здание реактора фотоаппарат и отснял несколько пленок на всех шести этажах подземного реактора.
....
Вануну продал свою маленькую квартиру, машину, купил билет в Афины, и, приклеив непроявленные пленки на тело, покинул Израиль. По пути на Дальний восток он залетел и в Москву («Я был там один день. Нас повезли на автобусе посмотреть город. Впечатление было тягостное - бедный город, пустые улицы, пустые магазины, мрачные люди... Может, это было из-за коррупции и неудачного правления. Сейчас они пытаются наверстать упущенное за 70 лет коммунизма. Это трудно, но я думаю, все равно сейчас намного лучше, чем было раньше. И если они будут идти по этому пути, и будут развиваться, они смогут достойно конкурировать с Европой»).
Не получив визы в Индию, Вануну отправился в Австралию. В 87-м он добрался до Сиднея и устроился на работу водителем такси. В одном из районов города он обнаружил англиканскую церковь, где он крестился и стал членом маленькой общины. («Еще когда мне было 16, я понял, что иудаизм для меня это неправильный способ поклоняться Б-гу, - вспоминает он. - Для меня самое важное – уважать других людей, а не считать себя выше них. Говорить, что мы занимаем место палестинцев потому, что так написано в Ветхом завете, я не мог этого принять. Мое христианство – это поклонение миру, потому что Иисус был человеком мира, и христианство принимает всех – черных, белых, арабов - всех. Не было какого-то особого случая, который заставил меня пересмотреть взгляды. Это был процесс. За два года в армии, я выполнял простую работу, потом начал работать, учиться, читать философию. Потом началась война в Ливане, и я не хотел идти в армию, потому что я видел достаточно вещей, которые настроили меня против этой войны».)
Первую презентацию пленок Вануну провел для прихожан церкви, своей новой семьи. Оказавшийся там колумбийский журналист уговорил его предать дело гласности. Но поначалу никто не хотел покупать атомные секреты Израиля. («В местной газете мне сказали, что это неинтересно. Я встретился с коррепондентом «Ньюзвика», и он мне сказал, что если я приеду в Нью-Йорк, может, есть смысл об этом говорить, но большого энтузиазма эта история не вызвала»). В итоге ему удалось заинтересовать «Сандей Таймс».
11 сентября 1986 года, в аэропорту Сиднея, на пути в Лондон, где он собирался раскрыть газете атомные секреты Израиля, Мордехай Вануну написал короткое письмо младшему брату Меиру, единственному из всей семьи, кто впоследствии пытался добиться освобождения Мордехая. «Я собираюсь сделать нечто, что ударит по вам всем. Я колебался, но компромиссного пути нет. Я очень сожалею... Но я не могу иначе. Больше я писать не буду. Моти».
В Лондоне газета провела ему очную ставку со специалистами-атомщиками. Разгуливая по городу, на Лестер-сквер Вануну встретил американку Синди, не подозревая, что приветливая молодая блондинка является приманкой охотившегося за ним Мосада. Вануну, делавший свои первые шаги на поприще международного шпионажа, легко принял предложение Синди слетать с ней на уикенд в Италию, в пустующую квартиру ее сестры.
25 сентября 86 года парочка приземлилась в Риме, где при выходе из машины у «квартиры сестры» новоиспеченного шпиона сбили с ног и вкололи наркотик. Очнулся он связанным на постели, в одном нижнем белье. Ему вкололи еще одну дозу, и и в сопровождении троих израильтян повезли в порт. Там его погрузили на небольшое судно и переправили в Израиль, где его приговорили к 18 годам заключения за шпионаж. («Когда меня похитили, я не знал, что со мной произойдет. Когда я собирался раскрыть атомные секреты Израиля, я знал, что со мной может произойти все, что угодно: они могут похитить меня, убить меня.... Когда я уже был в их руках, я не имел ни малейшего понятия, что со мной сделают. Я спрашивал своих похитителей, куда мы едем, что они делают, кто они, но они не отвечали. Бояться я не боялся, потому что страх тут тебе не поможет, но когда я решил пойти на это, я, конечно, надеялся, что выживу».)
В апреле нынешнего года, отсидев срок «от звонка до звонка», Вануну вышел из тюрьмы, продемонстрировав телекамерам всего мира победное «ви».
За несколько месяцев до выхода Вануну из тюрьмы в израильских СМИ началось лихорадочное обсуждение того, что он собирается делать после освобождения, есть ли у него что-то, чего он еще не рассказал, какой ущерб он еще может нанести Израилю, и как можно заставить его замолчать. Вануну пытается добиться разрешения покинуть Израиль, и всячески демонстрирует неприязнь к этой стране, отказываясь даже давать интервью на иврите.
«Я хочу быть свободным, я хочу уехать из Израиля, я хочу жить, - говорит он. - Единственное, чем я раздражаю израильский истеблишмент, так это несоблюдением наложенных на меня ограничений хранить молчание. Но я продолжаю говорить не потому, что хочу кому-либо отомстить, я просто хочу чтобы не ущемляли мою свободу слова. Мне запрещено говорить с иностранцами, но я не соблюдаю этот запрет, я хочу говорить со всеми. Я рассказываю ту же историю, что и 18 лет назад, ничего нового. А израильский истеблишмент пытается заставить меня замолчать, как им это удавалось во время моего заключения».
- Но вы же сами утверждаете, что вам нечего больше рассказать об атомных секретах Израиля.
«Да, но Израиль не хочет, чтобы его атомный арсенал вообще обсуждался, ни в Израиле, ни во всем остальном мире. На деле пока они добились ровно противоположного эффекта – попытка заставить меня молчать пока только привлекает внимание. Может, в какой-то момент они поймут, насколько нерационально их поведение, и придут к выводу, что проще меня отпустить и дать мне говорить свободно».
- Некоторые полагают, что вы сослужили хорошую службу Израилю, напугав арабские страны атомным оружием.
«В 1986-м в редакции «Сандей таймс», прежде чем решились опубликовать эту историю, задавали тот же вопрос: мол, может это только поможет Израилю, и Израиль сам заинтересован в подобной утечке информации? Но я в это не верю, поскольку хотя раньше и догадывались, что у Израиля есть атомное оружие, но не знали, где его производят и в каком объеме. А сейчас, когда они это знают, начинают задавать вопросы – а зачем такой маленькой стране так много атомных бомб? Америка, может, и не давит на Израиль, но помимо Америки есть еще 180 стран, и многие заинтересованы в мире на Ближнем Востоке».
- Если уж мы заговорили о мире, есть страны, где атомные реакторы находятся на грани аварийного состояния, и атомным оружием владеют режимы, которые кажутся куда опаснее Израиля.
«Я протестую против атомного оружия вообще, но моя цель – это Димона, потому что этот реактор я знаю, я там работал. Израиль может намекать сколько угодно, что и у других стран есть атомное оружие, но Израиль не является сверхдержавой. Помимо этого, Израиль находится воюет с арабским миром, и мне кажется, что мир может и должен потребовать у Израиля отказаться от атомного оружия».
- Так чем вы собираетесь заняться в дальнейшем, быть активистом движения против распространения ядерного оружия?
«Вне Израиля существует большое движение против распространения ядерного оружия, я с удовольствием приму участие в конференциях против распространения ядерного оружия, но это не будет моим единственным занятием. Я хочу еще много чего успеть. Я хочу написать свою книгу, хочу встретиться с теми, кто поддерживал меня все эти годы, со своими сторонниками во всем мире, с теми, кому интересны мои взгляды. Я хочу нормальную жизнь, у меня много идей для книг, хочу заняться научной деятельностью, может, преподавать в каком-нибудь университете, хочу поделиться моим опытом и моими идеями в политике...»
- Вас ни разу не посещали сомнения, что может, вы совершили ошибку?
«Нет, я был уверен, что поступил правильно. Логика тут простая: Израиль производит сотню атомных бомб, обманывает весь мир, обманывает свой народ, и в этом случае решить, что правильно, не так сложно. Я считаю, что у людей было право знать об этом, а не только у кучки политиков и военных. В тот момент, когда люди сидят на арсенале, который способен стереть с лица земли весь этот регион, они, по крайней мере, имеют право об этом знать. Проблема в том, что израильтяне не очень хотели это слышать, потому что им промыли мозги правительство и СМИ, утверждая, что это делается для их же пользы, и израильтяне им верили. Я думаю, что если хотя бы израильская пресса была более открытой, больше людей в Израиле поддерживали бы мой поступок».
- Говорили, что помимо идеологических мотивов вами руководили и корыстные мотивы, что вам предложили около ста тысяч долларов за эту историю
«Речь шла о деньгах поскольку «Сандей таймс» хотели эксклюзивные права на книгу и на фильм, если он будет снят. Но мотивы были идеологическими».
- В Иране вас могли повесить за то же самое.
«Это так, Израиль похитил меня, хотя мог бы и убить. Я уверен, что были люди, которые пытались сделать то же, что я, но их убивали раньше, чем они успевали передать эт информацию. Но я их опередил, когда меня поймали, информация уже была опубликована. Я решил, что это моя миссия. У меня были друзья в Димоне, которые придерживались других политических взглядов. Позже ШАБАК пытался использовать их, чтобы убедить меня изменить позицию».
За 18 лет, проведенных в тюрьме, Вануну подал в верховный суд 40 апелляций, большинство содержали просьбу вывести его из одиночной камеры. После 11 с половиной лет борьбы ему, наконец, разрешили выйти в общий двор.
«Это было большим облегчением. В моей камере, даже выходя во двор на два часа, я мог видеть солнце только несколько минут, поскольку дворик 10 на 20 метров был огорожен высоченной стеной. Туда по очереди выводили гулять меня и палестинских заключенных. И тут после 11 лет я мог свободно ходить, смотреть на небо... Это было очень ощутимо, после длительного периода изоляции, который калечит и ум и душу. Для меня это было хуже, чем концлагерь. Ни один заключенный в Израиле не содержался в столь длительной изоляции. Я даже попал с этим в книгу рекордов Гиннеса. Встреча с другими заключенными поначалу была интересной, но позже я обнаружил, что даже израильские преступники – патриоты. Наркодилер попадает в тюрьму и становится вдруг примерным гражданином, куда мне до него. Они сотрудничали с тюремными властями, докладывали о содержании наших разговоров, так что даже там я не мог доверять никому. А тюремные власти, проводили цензуру до последнего дня, не пуская ко мне никого кроме моего адвоката, священника и семьи. Я не мог даже звонить по телефону».
При этом Вануну уверждает, что годы заключения практически его не изменили, несмотря на то, что из тюрьмы он вышел уже в предпенсионном возрасте.
«Я потерял 18 лет, и со мной поступили очень жестоко, но мне кажется, я сумел преодолеть эти невзгоды. Сегодня я не вижу никаких особых последствий этих лет заключения. Я тот же человек, каким был раньше, только на 18 лет старше.
Как мне удалось не сойти с ума за 11 лет в одиночке? Я все время помнил, что несмотря на то, что мое тело в заключении, мой мозг – свободен. И я могу писать, что хочу, читать, что хочу, думать, что хочу, я контролирую свой мозг, я продолжаю верить, во что хочу. Единственный способ не сойти с ума, это состить себе расписание и четко его придерживаться. Я вставал ровно тогда, когда назначал себе: в 6:45, принимал душ, молился, смотрел Би-Би-Си, завтракал, читал газеты, делал зарядку, обедал, продолжал читать, писать... В 11 ложился спать, и так каждый день. Дни не считал. Физических пыток не было, но использовали различные методы психологического воздействия. Меня пытались убедить изменить мои взгляды, убеждения, вернуться в иудаизм. Дневника я не вел, я писал письма. Каждый день. О моих взглядах, обо всем. Естественно, цензура вырезала оттуда целые куски, обо всем, что касалось реактора, моего похищения в Риме. Я писал людям со всего мира, большинство из них я никогда не встречал. Письма я писал под копирку, и сохранял копии. Но за два месяца до моего освобождения ШАБАК конфисковал у меня все бумаги, включая записную книжку где я писал все подробности про реактор в Димоне. Все во имя секретности и безопасности. Я хочу потребовать все назад через Верховный суд».
- Во время заключения израильские политики пытались убедить вас молчать по выходу из тюрьмы. Это могло существенно сократить срок заключения.
«Это правда, это говорил мне брат, приходили и депутаты кнессета, но я отказался, потому что я не хотел сдаваться. Я был обычным человеком, без связей, один против системы. И я был зол на то, что они сделали со мной. Я не верю, что мой суд был справедливым. Они обманули судей, народ, и я получил срок хуже, чем убийцы, которых не содержат в изоляции 11 лет. Калманович и Клинберг вышли на свободу, при этом Клинберг действительно был шпионом, но его выпустили, потому что он раскаялся. А я применительно к себе не готов даже употреблять термин «шпион», потому что я не продал атомные секреты Израиля арабским странам, или коммунистам, я предал их гласности. А они пытались убедить всех, в том числе и меня, что я шпион, чтобы оправдать срок, который я получил. Тем не менее, я очень упрямый человек. Меня невозможно заставить сменить позиции силой. Быть упрямым очень трудно, потому что ты должен знать наверняка, что ты прав. Потому что если ты упрямец, и при этом неправ – это трагедия. Но я доказал, что я победил. Но при этом потерял 18 лет».
- Против системы вы проиграли.
«Я верю что то, что я сделал, помогло изменить систему. Даже если Димона до сих пор остается секретным объектом. Произошло много глубинных изменений, часть из них будет очевидна лишь в будущем. Я считаю, что эта публикация повлияла на баланс сил между Америкой и СССР. Коммунисты поняли, что если они хотят распространять коммунизм дальше, им придется распространять и атомное оружие, а СССР этого не хотел. И это было началом развала коммунизма. Я считаю, что коммунизм в принципе это мирная идеология, они не хотели продолжать эту гонку с атомным оружием. Если ты распространяешь это оружие дальше, в итоге кто-нибудь нажмет на эту кнопку. Проблема с коммунизмом в том, что он изначально пошел по неверному пути, из-за диктатуры Сталина и КГБ... Это должно было работать на пользу людей, но в итоге централизованная власть стала терроризировать людей... Как бы то ни было, я уверен, что влияние этой истории было серьезнее, нежели просчет израильских служб безопасности. Поэтому я считаю, что победил».
- От вас отказалась даже ваша семья.
«Для них то, что я принял христианство, стало куда бОльшим ударом, чем атомные секреты.
- Их унижали только за то, что они носили фамилию Вануну. Вашему отцу на рынке вместо овощей продали мешок с мусором.
«Да, но мою семью политика не особо волновала. Для них христианство было худшим предательством. Они приходили меня навещать в тюрьме. Они уважают мое решение рассказать о Димоне, но они не понимают, почему я стал христианином. У меня с ними никаких проблем, мы просто живем разные жизни. Я достаточно взрослый человек, я нашел свой путь, и надеюсь, они уважают мой способ жизни».
.......
В этом году Вануну выдвинули одним из кандидадов на соискание Нобелевской премии мира, наравне с папой Римским Иоанном Павлом вторым и бывшим президентом Чехии Вацлавом Гавелом.
Вануну пожимает плечами: «Каждый год мои сторонники из Норвегии и Ирландии выдвигали меня, но пока я не получил этой премии», - и добавляет едко: «В отличие от Шимона Переса – отца израильского атомного реактора. Того самого Переса, который, будучи премьер-министром, отдал приказ о моем похищении. По мне, так это он супер-шпион Ближнего востока, символ двуличия израильской системы. С одной стороны отдает приказ о разработке атомного оружия, с другой – говорит о мире. Он верит в только в силу. Он уже 50 лет у власти. Даже когда он в оппозиции, они с Шароном играли двойную игру: Шарон – плохой парень, а Перес – хороший, но на деле они одинаковы. Может, если Перес исчезнет, изменится и атомная политика Израиля. Потому что сейчас Израиль не хочет, чтобы об этом говорили. Он пытается представить это таким образом, будто все израильтяне поддерживают атомную бомбу. Но как несогласные могут протестовать, когда этот вопрос не обсуждается? В тот момент, когда люди заговорят об этом, найдется много несогласных. Будут даже такие, которые скажут, что евреи, как народ, который пережил Катастрофу, не имеют права рисковать тем, что они могут уничтожить с помощью атомной бомбы другой народ. Но эта система не дает никому шанса говорить об этом».
.........
Для израильтян он – символ предательства, для сотен тысяч его сторонников по всему миру, посвятивших ему сотни интернет-сайтов на разных языках – герой, символ борьбы с атомным оружием, пожертвовавшим своей свободой.
- Ваши сторонники вам помогали?
«Я не столько беспокоился о сторонниках, сколько о себе. Иногда я поддерживал их больше, чем они меня, поскольку у них была одна цель – вытащить меня из тюрьмы, и она была недостижимой. Я был рад, что такое количество людей поддерживали меня, но я сделал это не для них. Я сделал то, что я считал правильным – для себя».
- После вашего выхода из тюрьмы некоторые требовали смерти для предателя.
«Было страшно, но что я мог сделать? Бежать, прятаться? Естественно, как любой живой человек, я не хочу умирать. Я всего лишь человек, который верит в определенные принципы, и хочет об этом говорить. Я заплатил все сполна, меня судили, посадили, так чего они могут хотеть от меня сейчас? Убить меня? Конечно, могут быть сумасшедшие, которые думают об этом всерьез, но я решил, что я не буду бояться, что я буду вести себя как нормальный человек, ходить по улицам, встречаться с людьми, сидеть в ресторанах».
- За вами продолжают следить?
«Я не замечал, чтобы кто-либо ходил за мной по улицам, но я знаю, что люди докладывают ШАБАКу, что видели меня там-то и там-то. У полиции и ШАБАКа везде свои агенты».
.......
В июле нынешнего года в интерьвю саудовскому еженедельнику «Эль-Уасат» Вануну заявил, что реактор в Димоне может превратить Ближний восток во второй Чернобыль и призвал власти Иордании раздать жителям расположенных напротив Димоны районов таблетки от радиации. В какой-то момент его интервью достали израильскую полицию, и в середине ноября его арестовали, предупредили, и послали на неделю под домашний арест.
«Полиция пришла в церковь, обыскали мою комнату, арестовали меня, забрали в участок и допрашивали несколько часов. Интересовались, почему я игнорирую запрет на интерью иностранной прессе. Я сказал им, что их запреты прротиворечат демократии, что я хочу всего лишь высказывать свои взгляды, что у меня нет никаких секретов, так в чем тогда проблема? А они мне – что я не уважаю их законы и их демократию. Я им на это сказал, что не считаю Израиль демократией. Они были недовольны тем, что я им сказал, все записали, и выясняют сейчас, что с этим делать. Они хотят, чтобы я замолчал, но я буду продолжать говорить. Я хочу жить нормальной жизнью, завести жену, построить свой дом, стать снова обычным человеком. Я не забуду и не прощу того, что со мной сделали, но я не ищу мести. Я не чувствую ненависти или потребности отомстить, но у меня есть право говорить и пытаться добиться мира. Я не шпион, я просто дал важную информацию газете».
- Как вы на это решились?
«Естественно, я сомневался, хотя и не думал, что мне придется отсидеть за это 18 лет в таких условиях. Некоторые вещи, которые я говорю сегодня, это то же, что говорят многие специалисты. Но когда это же говорит Ваануну, израильтянам видится в этом угроза. Я сказал, что реактор в Димоне старый, и его надо было закрыть через 30 лет эксплуатации, а он работает уже 40 лет. Авария в таком месте может превратить этот регион в новый Чернобыль».
- Вы действительно верите в то, что у Израиля 100 атомных бомб?
«Да, если они продолжали производить их теми же темпами, думаю, гораздо больше. У них была способность производить ежегодно по 10 бомб. Моей работой было производить радиоактивные материалы для атомных бомб. Мы производили уран, плутоний, литий. Я их видел. Ты не можешь использовать их ни для чего, кроме производства атомной бомбы. И я видел, сколько их производилось ежедневно.
- Вы обсуждали это с другими работниками реактора?
«Нет. Никто там не говорил о том, что они делали. Никто никогда не говорил нам, что мы работаем над производством атомной бомбы. Эти термины никогда не использовались. Но все знали, что мы производим плутоний. Любой нормальный человек знает, зачем производят плутоний. Но никто никогда не задавал вопросов, не сомневался в том, что это необходимо. Уровень секретности был очень высоким. Я понимал, что если я об этом заговорю, я вылечу".
- Один из бывших работников реактора в интервью говорил, что без посторонней помощи невозможно было сделать то, что сделали вы. Что наверняка это было запланированно, что вам помогали, потому что левым вообще не позволяли работать в реакторе.
«Я работал там 9 лет, и мне доверяли. Думаю, это часть израильской шпионской системы, запускать таких людей в прессу. Мне нужно было всего лишь взять фотоаппарат, сделать снимки и покинуть страну. Когда я делал эти снимки, я еще не знал точно, что с ними делать. Я знал, что стОит сохранить эти свидетельства. Но я сомневался, потому что не знал, чем это для меня может закончиться. Когда я покинул Израиль, я начал искать кого-нибудь, кто помог бы мне опубликовать эту историю. Я уехал из Израиля в январе 1986, а в сентябре я уже разговаривал с Питером Хунамом». (Питер Хунам, корреспондент «Сандей Таймс», написавший в свое время ту статью, продолжал поддерживать связь с Вануну все эти годы, и в этом году был депортирован из Израиля после того, как взял у него интервью).
...........
Перед освобождением Вануну появились и публикации о «Синди», приманке Мосада для «атомного шпиона», сегодня 44-летней матери семейства, проживающей во Флориде, которая опасается мести Вануну.
«Женщина, про которую были публикации в газетах, это не настоящая Синди, - утверждает он сам. - Я не знаю, кто эта женщина, и не знаю, где настоящая, но если честно, меня это не очень волнует. Она была частью команды и выполняла свою работу, как и мужчины».
- Говорили, что вы стали настоящим параноиком, что вы никому не доверяете и что даже в членах своей семьи вам чудятся агенты Мосада.
«Напротив, я доверяю практически всем. Они пытались использовать ситуацию с Синди, чтобы добиться такой реакции, но у меня нет проблем с этой женщиной и с тем, что она сделала. Меня возмущает не она, но несправедливость израильской системы правосудия. Я совершил ошибку, поехав с ней в Рим, и я долго об этом сожалел, но это могло произойти и без Синди, они бы поймали меня каким-нибудь другим способом».
.........
Сегодня Вануну не скрывает своей неприязни к Израилю.
«Все очень плохо. Я сильно разочарован тем, что увидел. Я надеялся, что когда я выйду из тюрьмы, отношения между израильтянами и палестинцами будут более терпимыми. А тут на каждом шагу блокпосты, вооруженные солдаты на улицах, эта стена... Все это очень плохо, я здесь не смогу жить, пока израильтяне не будут считать палестинцев равными. Если этого не произойдет, я не вижу здесь будущего. После всего, что я здесь пережил, и видя то, что происходит здесь сейчас, я не могу оставаться в Израиле. Я не герой, не символ, я хочу нормальную жизнь. Я счастлив, что есть люди, которые ценят то, что я сделал, но я не собираюсь сейчас лезть на баррикады. Я лишь хочу разговаривать с теми, кто хочет меня слушать».
- И что вы предлагаете?
«Признать в палестинцах равных, и тогда не столь важно, одно тут будет государство или два. Я верю в нерелигиозное государство для двух народов, палестинцев и евреев. Если тут будет настоящая демократия, я верю в то, что народы смогут мирно жить друг с другом. Пока тут не будет настоящей демократии, мир будет продолжать видеть в Израиле государство апартеида».
- Почему вы отказываетесь говорить на иврите?
«Потому что я не хочу здесь жить, привыкать к этому языку, снова становиться израильтянином. Когда это необходимо, я говорю на иврите, но для меня он олицетворяет иудаизм. Когда я был в тюрьме, я не смотрел израильское телевидение, только Би-би-си... Пока я в Израиле, я не чувствую себя свободным. Пока я живу при церкви в восточном Иерусалиме, потому что я не имею права покидать Израиль, я не имею права разговаривать с иностранцами. Так куда мне идти? Это тихое, спокойное место, мне здесь нравится. Я принадлежу к англиканской церкви, и здесь я могу встречать иностранцев. Я не хочу встречать израильтян. На улице некоторые кричат: «Предатель!» и ругательства, я их игнорирую. Я не верю, что я предал Израиль. Я не раскрыл израильские атомные секреты на арабским странам, ни коммунистам. Я просто предал их гласности через газету. Я не хотел никого предавать, я просто хотел чтобы мир знал об этом, предупредить его об опасности от всяких сумасшедших. С другой стороны, я никогда не верил в израильскую демократию, я никогда не считал Израиль своей страной, и то же самое я чувствую и сегодня. Я хочу уехать отсюда. Несмотря на то, что некоторые говорят, что они ценят то, что я сделал, называют меня героем. Им я говорю «спасибо» и иду дальше».
- Вы настроены против израильского истеблишмента, или всех израильтян?
«В Израиле нет демократов. Люди тут делятся на религиозных, которые приехали сюда во имя религии, ждут Мессию и живут согласно принципам еврейской адженды. Они не понимают и не принимают тех, кто отличается от них. Есть и более про-западные и демократично настроенные израильтяне, но они должны понять, что Израиль не является демократией. Но даже те, кто это понимает, поддерживают правительство, не требуя равных прав для палестинцев. Они западные люди, но все равно они являются националистами. В Израиле очень мало настоящих борцов за мир, которые хотят реального сосуществования с палестинцами».
........
В сентябре прошел слух, что Вануну женится на американке, с которой он переписывался в тюрьме. Настоятель приютившей Вануну церкви успел заочно благословить их в прессе, но сегодня Вануну пожимает плечами. «Подруга из Америки приезжала навестить меня, мне в тюрьме писали много друзей, и мы поддерживаем контакт до сих пор, но я еще не нашел женщину, которая станет моей женой. В тюрьме меня усыновила пожилая американская чета, мы продолжаем поддерживать связь. Но своей семьи у меня пока нет».
.....
Засунув руки в карманы своей синей куртки, Вануну бродит, как неприкаянный, по дорожкам церковного сада. В солнечные дни он ходит в бассейн расположенной неподалеку гостиницы. Звонит в церковные колокола. И ждет, когда его выпустят из Израиля.
- На что вы живете?
«У меня не так много расходов. Некоторые люди шлют мне деньги из-за границы, небольшую помощь. Жду, когда я смогу уехать отсюда и написать свою книгу».
- Где вы хотите жить?
«Может, в США. Я не националист, я гражданин мира.
- Это правда, что вы просили палестинское гражданство?
«Да. Мне сказали, что я не могу покинуть Израиль. Я хотел отказаться от израильского гражданства, но израильские власти заявили, что я не могу отказаться от гражданства этой страны, если у меня нет какого-нибудь другого гражданства. Из-за этого около полугода назад я попросил гражданство у Норвегии, Дании, Швеции, Ирландии, Канады, Англии. И заодно гражданство Палестинской Автономии. Пока никто не ответил. Я просил у всех, кто может помочь. Но никто не хотел, видимо потому, что не хотят конфликта с Израилем. Потому что если они дадут мне гражданство, им придется требовать у Израиля моего освобождения. Сегодня я готов попросить даже гражданство России".
