![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaСегодня в израильском суде дала показания против группы торговцев проститутками девушка по имени Катя, 23 лет. За пару дней до этого мы с ней встретились поговорить. При разговоре присутствовала одна из ее подруг по ремеслу или несчастью, кому как... Стенограмму пишу как есть, убирая только беспредельное количество слов-паразитов на иврите, которые она вставляет в русскую речь. Реакции полиции и прочих менее интересны и сводятся примерно к тому, что ей ничего не светит. "Убежище", о котором она говорит - охраняемое общежитие для проституток из СНГ, которые соглашаются дать показания против сутенеров, сейчас там живут 43 девочки.
«Приехала я из Хабаровска, с группой из 10 девочек. Выехали мы оттуда в мае 2003, но в Израиль попали только в начале июля - пару месяцев нас возили по пустыне. Когда ехала сюда, совершенно не собиралась работать проституткой. Я занималась балетом пять лет, работала раньше за границей, в Корее. Мы работали либо в Корее, либо в Японии. Ты едешь танцевать, беемет танцевать за нормальные деньги для нашего региона. Я закончила колледж, юрфак, с красным дипломом, и в 20 лет поехала. Когда я приехала в Корею, сначала я просто танцевала у шеста, без раздевания. Но были другие клубы, где ты могла зарабатывать намного больше. Ну если уж ты приехала за границу заработать денег, это неприятно, но это не спать с кем-то за деньги. Первое время мне нужно было выпить три текилы, чтобы выйти потанцевать, пока я чуть себе шею не сломала на столбе. Потом ты в себе что-то переламываешь.Ты не становишься от этого глупее, ты просто понимаешь, что нет у тебя другого выбора. Для примера могу сказать, что моя подружка пошла учиться дальше и закончила институт с красным дипломом. Она работает, торгует сотовыми телефонами и у нее никогда нет денег, живет очень плохо. Ту же самую дубленку в наших условиях ты себе позволить не можешь. Если бы я в своей стране могла позволить себе зарабатывать нормальные деньги, я бы никогда никуда не поехала. Я люблю тоже дом, каминчик, ванну, тапочки – мне больше ничего не надо. В общем, поработала в Корее, вернулась. И тут началась лихорадка, САРС, в Китае, и все границы закрыли. И мне переводчица моего менеджера сказала: ты знаешь, открылась новая дорога, в Израиль. Тогда у нас никто не знал, что тут творится. Мы даже не представляли, в какой сипур мы попадем.
Почему все же поехала? Я не могу работать с таким образованием за 80 долларов в месяц. У меня не было ни квартиры, ничего. У меня мама доктор, отчим инженер. То есть интеллигентная бедная семья. Моей маме хватает, она по утрам йогой занимается, ей много не надо. Но я молодая девушка, и даже чтобы продолжить учиться что-то нужно. У нас в нашем городе очень высокие цены. Все девушки из моего института начали ездить в Японию зарабатывать деньги. Квартира сейчас стоит минимум 35 тысяч долларов. Зарплата в лучшем случае 200 долларов. В Москву не хотелось, на Дальнем Востоке люди особой породы, да в Москве и без нас народу хватает. Не думаю, что я бы там заработала денег. Я приехала из Кореи, хорошо там работала, у меня был рабочий контракт,была там страховка, медицинский осмотр раз в месяц, проживание и питание за счет работодателя, никакого интима.
Про то, что с Израилем нас кинули, я поняла уже в Египте. Нам сказали, что полчаса на машине ехать… Я вообще об Израиле очень отдаленное представление имела. Я когда увидела бедуинов, поняла, что попала в историю. Нас привезли в Хургаду в гостиницу , мы были там день, а потом приехали бедуины, привезли нас в пустыню, и там нас просто потеряли. Одни бедуины у других нас украли, хотели перепродать куда-то то ли в Сирию, то ли в Ливан. Потом нас нашли через месяц, мы там походили месяц по горам. Приехали в Израиль.
Привезли нас в массажный кабинет в Тель-Авиве. Когда я отказалась работать у своего первого хозяина, он меня перепродал другому. Через неделю меня опять продали. Потом перепродали еще раз, и каждый раз цена падала. Меня сначала за 8 тысяч купили, через неделю после того как я отказывалась работать я упала в цене на 7, и третий раз меня уже купили за пять. Наша группа, из 10 человек, почти все друг друга знают, потому что девочки, которые работают за границей, общаются – семь попали здесь в полицию, потому что мы не хотели работать на такой работе.
На тахане нас посадили на 5 шекелей с клиента, когда ты еще должна с них купить себе покушать. Нас вообще не выпускали на улицу… И сами мусора, что меня удивило, заходили, я говорила: "Без показаний вы меня можете домой отправить?" Они: "Без показаний - нет". Я думала, смогу инкогнито дать показания, а потом быстренько куда-нибудь в другую страну. Дак они меня тут завели в такую ситуацию, что меня просто убьют.а они хотят меня быстренько отправить домой, потому что я начинаю делать им проблемы, адвоката нанимаю, права качать… и они хотят от меня избавиться, или посадить в тюрьму,за что? Я хочу права добиться получить визу без этого заведения. Я хочу только визу на год, все.
Я когда ехала сюда, знала что у мамы здесь друзья. Не предполагала плохого, но знала, что если что, есть люди, которые будут меня искать.
- Мать знала, куда ты едешь?
Катя: «Если честно, она узнала об этом только когда я позвонила ей из аэропорта. Я единственный ребенок. Мама очень переживала, когда я летела в Корею, потому что это был мой первый полет. Потом она была спокойнее. Когда я ей позвонила отсюда и рассказала, она поседела. Позвонила друзьям, они подняли на ноги, кого смогли, и когда я была у своего третьего хозяина, через неделю меня забрала полиция вот с этой девочкой. Израиль в то время произвел на меня ужасное впечатление. Я боялась связываться с серьезными делами. Мне сказали, что я только дам показания - я даже не знала, что мне придется выступать в суде… Сказали, через две недели ты будешь дома. И такими обещаниями они меня кормили полгода. Пока я поняла, что к чему – про мои права мне не очень чтобы объясняли…
Только несколько месяцев назад я узнала что теперь есть закон, который позволяет девочкам работать год в стране законно после того, как они дали показания. До этого я не могла себе найти никакую работу, потому что мне дали справку, где была моя фотография, номер телефона полиции ибыло написано,что я государственный свидетель. Это была собачья справка, никто мне с ней не хотел давать работу. Из-за этого мне приходилось иногда заниматься этой работой, хотя я очень не хотела, чтобы хоть как-то жить.
Мне предлагали жить в другом приюте для девочек, но об этом маоне на Дизенгоф все знали, где он находится. Я боялась, постоянно меняла места… Каждый раз, когда я меняла место жительства, я сообщала об этом полиции. Когда я въезжала в новую квартиру, я звонила своему русскому следователю, говорила что если я назавтра не позвоню во столько-то, значит, что-то тут не в порядке.
Когда я узнала, что теперь девочки могут получить после дачи показаний лессе-пассе, я поехала в полицию, и они сказали, что необходимым условием для получения этого документа является проживание в специальном убежище для проституток, которые дают показания против сутенеров. В итоге я согласилась, потому что мне надо было как-то жить, хотелось нормальную работу, а не бегать. Мне сказали, что там есть всякие правила - что я не могу выходить гулять по ночам и так далее. У меня не оставалось никакого выбора, потому что я была в стране год и четыре месяца со справкой, от вида которой люди просто пугались и убегали. Я приехала в это убежище. То, что я там увидела, просто повергло меня в шок. Обращение, как к заключенными. Девочки, которые хоть как-то могут выжить сами, оттуда сбегают. Если проверить, сколько девочек оттуда сбежало за эти полгода, хаваль аль ха-зман. Остаются только такие, которые из деревни, или языка никакого не знает, или ее только месяц назад привезли… Те, которые раньше были на свободе, а потом пришли туда, больше месяца-двух там не выдерживают. Там тебе все время напоминают, что ты работала проституткой. Гулять можно с четырех до восьми. Если девочка гуляет дольше, они боятся, что она подрабатывает проституцией. Постоянно давят на то, что мы проститутки. В комнатах живут по три девочки. В одной комнате вообще крыша отвалилась, в нашей комнате кусок стенки… На 60 человек два телевизора, постоянно идет борьба за пульт. Даже если у тебя есть свой телевизор, тебе не разрешают провести антенну в комнату за свои деньги. Одна стиральная машина на 60 человек. Чтобы постирать, надо записываться на четыре дня вперед. Еды просто не хватает. Если ты на пять минут опоздала на еду, тебе может просто ничего не остаться.
Подружка: «Если девочки приходят поздно с работы, там бывает кухня закрыта… У нас пол-убежища болеет гриппом. Даже получить «акамол» проблема. Нам выдают 20 шекелей в день, хватает едва на сигареты. Приходишь к врачу, которая появляется два раза в неделю, просишь таблетки, а она: «Это нервы, пей чай»… Болит голова, горло, - на все нервы, чай… На 60 девочек две бутылочки каплей от насморка. Попользовалась, передай другой. Ничего не хватает. Нас кормят фактически одними супами. Гречка и картошка. Еду всю прячут. Ее держат в отдельной комнате, она там портится, потом зеленую колбасу помыли, нарезали, положили кушать.
Катя: «У меня была задержка месячных, я попросила пройти тест, вдруг я беременна, а врачиха говорит: «Это у тебя нервы, выпей чай с лимоном и все у тебя будет в порядке». Еще, допустим, выделили определенную сумму на хедер кошер. Что они сделали? Поставили два тренажера, один ржавый, там постоянно надо прикручивать гайки, по мне, там просто идет отмывание денег. Где-то в анкетке, может, написали, что сделали хадар кошер… Ведь не просто так туда журналистов не пускают. Там аварийное состояние здания, мазганы старые, стенки обваливаются, все течет, еды нет. Горячей воды нет.
Подружка: «Есть дни, когда мы моемся холодной водой. Был случай, когда два дня не было вообще никакой воды, мы просто покупали минеральную воду и мылись минеральной водой. На окнах решетки, тюрьма самая натуральная».
Катя: «И нам говорится, что все делается для нашего блага. На деле моральное состояние там ухудшается. Сами люди, которые должны тебе помогать, тебя запугивают. Рядом стоит израильская ахсания, где прячутся жены битые, и прочие. С другой стороны дом, где раньше был четырехметровый забор, теперь двухметровый. Там внутри камеры, датчики движения. Ты не можешь подойти к забору и потрогать, начинает сигнализация работать. Постоянно наблюдение по периметру, что ты делаешь, когда ты делаешь. При входе проверяют сумки, все – говорят, чтобы не проносили наркотики или алкоголь. Я попросила туда телевизор привезти, его разобрали, проверили. Если ты опоздала, тебя записывают в отдельный список. С четырех до восьми это нереально. Тебя выгонят с места работы. Я там была два месяца, мне даже ни разу не сказали, что есть какая-то работа».
Подружка: «Есть еще ограничения. Нельзя работать в гостиницах, мы там, мол, сразу начнем заниматься проституцией. Кроме того, они должны подтвердить работу, и они как правило делают это так: звонят работодателю и говорят: «Эта девушка бывшая проститутка, потом на это место приезжает полиция… Какой хозяин захочет такую работницу?»
Катя: «Есть там одна девочка, которая 7 месяцев ждет, чтоб ей дали работу. Зачем мне их виза с разрешением на работу, если мне не получить по ней работу? Ринат, директор миклата должна дать мне одобрение на эту работу, но она не дает… Девушки должны оставаться в этом миклате и после того, как они заканчивают давать показания. Я хотела нормальную работу, для этого я и пошла получать эту визу. А мне начали ставить такие палки в колеса – если людям говорить, что я проститутка, кто меня возьмет? Да и зачем мне быть в этом заведении, где тебе постоянно давят на психику мадрихот эти, постоянно к тебе какие-то вопросы, с едой какие-то проблемы. Это тяжело. Там каждый день две надзирательницы и три охранника.
Там еще есть наказания. Если я пришла позже 6 утра, меня штрафуют на 20 шекелей. Больше трех часов опозданий в неделю – и в субботу я не имею права выйти. Если я прихожу утром, я сижу безвыходно два, три дня, две недели. Там стоят три охранника, при выходе ты зовешь мадриху - если ты в списке тех, кому можно выходить, ты выходишь. Если нет – остаешься. Тебя могут закрыть потому, что миштара (полиция) тебя попросила закрыть в миклате (убежище), нам даже не говорят, почему. Есть девочка которая сидела 4 месяца вообще безвылазно.
Есть там маленькая библиотека, неинтересные книги типа Торы, книги по феминизму, Шопенгауэра я там нашла… Одна девочка сидела два месяца закрытая, потом нашла работу на никайоне в суперфарме, и как-то опоздала на полтора часа. Ее закрыли на пять дней. Она потеряла работу.
Через год в любом случае уезжать, если девочка не обзаведется другом и не выйдет замуж. Что тоже никак не приветствуется, хотя многие девочки думают об этом, потому что у некоторых такие дела, что и пяти лет мало провести вне дома, чтобы о тебе забыли.
- Так что там целыми днями делают в этом убежище?
Подружка: «Ничего. Едят, смотрят телевизор. Есть компьютерный класс, из них 3-4 работают, и на них не пробиться. С интернетом, но мы пытались выйти на си.эн.эн и прочие, все заблокировано. Там все ставится на то, что девочки не знают иврит. Даже если они тебя поняли, делают вид, что не поняли. Мадрихот там русские, на нас смотрят как на животных… Скандалы там постоянные. На тему всего, еды, потому что еды не хватает. Телевизора… В комнате сидеть сама не можешь, тут же приходят проверять…
Катя: «Мы объявляли голодовку. До меня голодовки объявляли. Одна объявила гллодовку на 5 дней, требовала нормального питания. До этого разрешали выходить только на 2 часа на улицу, так девочки устроили голодовку и продлили до 4 часов. Ты можешь ходить только на работу, они могут приехать проверить. Я хотела утром пойти сделать себе зубы, меня не выпустили, сказали, с четырех до восьми, почему заранее не предупредила. В основном девочки от 18 до 23, но есть и одна сорокалетняя. За все время пребывания в миклате ты имеешь право позвонить домой один раз за их счет, на 10 минут. Неважно, сможешь ты звонить домой или нет, это твои проблемы».
- Так почему девочки все же там остаются?
Катя: «Девочки живут надеждой на то, что может, им дадут рабочую визу после полугода в этом миклате и они смогут найти нормальную работу. А некоторые просто боятся ехать домой. У меня ситуация такая: два уголовных дела, которые я им в суде выиграла одна, оба крупные. А они хотят взять показания и тут же отправить меня домой. Меня там тут же пристрелят. Извини меня, люди, у которых есть сто тысяч долларов на адвоката, поверь мне, пять тысяч долларов, чтобы пустить мне пулю в лоб в России у них найдется. Тем более что во втором деле замешаны люди, которые отправляли меня из Хабаровска. Мне по-любому там не жить, и израильская полиция это понимает, но они на все закрывают глаза».
Подружка: «Девочек и просто обманывают. Одна закончила давать показания и имела право работать тут год,а ей сообщили, что поступила информация что ее жизни угрожает опасность, и ее сегодня отправили домой в Узбекистан. Денег не дают, только покупают билеты. И этим самым подписали ей смертный приговор».
- Полиция говорит, что все меры предосторожности в убежище предпримаются для вашей безопасности.
Катя: «Тогда они могли бы серьезнее относиться к нашим жалобам. Был случай, когда мы с одной девочкой чуть не попали. Нас познакомили с двумя парнями, мы поехали, и по дороге поняли что у них какие-то странные переговоры. Мы сделали вид, что на иврите вообще ничего не понимаем. А у нас обеих было серьезное дело. Но по их разговорам мы поняли, что нас собираются отправить куда-то в сторону пустыни, у нас было буквально пять минут выбежать. Это был сто процентов заказ, потому что если девочка на суд не является, нет показаний – нет проблемы. Мы пожаловались в полицию, они это проигнорировали, и только когда мы пригрозили, что напишем по интернету письма в Интерпол, они согласились это проверить через две недели, но чем это кончилось, мы так и не знаем.
Раз в день с двух до трех в этом убежище проводится собрание, обсуждается поведение тех, кто плохо себя ведет, чтобы на них оказали давление. В общем, я пошла в миклат из-за паспорта, у меня появился паспорт, и в ноябре я оттуда сбежала. Но когда ты выходишь из миклата, тебе автоматически аннулируют визу. Я устроилась на работу, сняла квартиру,заплатила за два месяца, работаю официанткой и в стриптизе, плачу налоги. Сообщила об этом полиции, по наивности считая, что полиция это хорошо. Я им сказала, что не могу жить в этом убежище, мне нужно заработать, у меня настают плохие времена. Мне сказали, хорошо, сбегай, но ты нам этого не говорила.
Мы приехали в прокуратуру с просьбой, чтобы мне дали визу без этого убежища. У меня налоги, контракт на квартиру, работодатели согласны мне дать контракт. Мне отказали, сказали, у тебя сейчас суд, а потом бай-бай. Теперь у меня такая ситуация, что если я дам сейчас показания, меня отправят домой, и я получу пулюв лоб. А если я не дам показания, меня посадят в Абу-Кабир за пособничество моему хозияну, хотя одно дело я им уже выиграла. И я нахожусь сейчас перед таким выбором. Я хочу помочь государству Израиль, но помогите и мне – я молодая девушка, я не хочу умирать. Ведь пойми, в России ситуация серьезная. Что мне делать, уходить в подполье, начинать прятаться от полиции? Это тот орган, который мне должен помогать.
Я устроилась на работу, я получаю хорошую зарплату. Заработала бы себе тихонько 4-5 тысяч долларов, уехала бы в другой город, Россия, слава Б-гу, большая. Сейчас разговор идет не о том, что я хочу себе купить машину или квартиру, у меня стоит вопрос о том, что если меня отправят сейчас домой, даже если по второму делу им не дам показания, - мне просто не жить. По первому делу осудили преступную группировку, 7 человек, у которых раньше были тики в миштаре за оружие, разборки, то есть конкретные такие ребята. Вторые то же самое, у них было два места, в одном работали 20 девочек, в другом 15. У них были свои поставщики в пустыне. Они занимались наркотиками. По второму делу там идет 6 или 7 человек. Но как всегда, тех, кто дергал за ниточки не поймали, поймали тех, кто непосредственно работал. Почему мне не могут дать возможность хотя бы сохранить свою жизнь, Дайте я сама себе заработаю, но они не дают такой возможности. Они знают, что девочки, которых они туда отправляют, они отправляют просто на смерть. Там мне не простят этих показаний.
Катя: «Знаешь, что для меня было шоком, когда меня привезли в этот махон? Одели в трусики и лифчик, поставили на улице и сказали что я буду 20 часов работать, и получать пять шекелей с клиента. Ты когда-нибудь такое слышала? А когда девочки не давались, и их закапывали в пустыне сутенеры? Очень много девочек пропало. В то время полиция начала борьбу с торговлей живым товаром. Все знали, что это есть, но нужны были свидетели. А никто не давал показания о купле-продаже, давали показания максимум на сутенерство. Все было доказано в суде, кто, что, на какую сумму. Приехала миштара в махон, сказали, если ты дашь нам показания, мы тебя отсюда заберем, не дашь – не заберем.
Мое первое дело было закончено в сентябре этого года, по поводу моего третьего хозяина. Сейчас это тоже уголовное дело, но это более серьезные люди. У него было очень много мест, много девочек, и полиция не могла найти никого, кто даст против них показания, потому что девочки были проданы в неизвестном направлении. Меня тоже продали, и я совершенно случайно увидела в полиции их фотографии и сказала: у этих я тоже была
Одни были кавказские по второму тику. Во главе пирамиды израильтяне, на них работали грузины из Ашдода и арабы. Арабов и грузинов повязали, но там были люди при деньгах, занимались девочками, оружием, наркотиками… У них адвокат – Мероз. Немаленький. По этим людям это дело, и всего два свидетеля. Так от первых я еще побегаю, у меня может еще есть шанс, но от этих я уже никуда в России не убегу».
- Почему ты считаешь, что в Израиле тебя не тронут?
«Если я полтора года я здесь выжила, выживу и дальше.Я работаю, меня с работы до квартиры доводят. Я живу в спальном тихом районе, работаю у знакомых друзей, у меня другое имя, никто не знает. А за эти полтора года я научилась прятаться очень хорошо. И еще что обидно: на первом суде нам после суда присудили деньги: мне 15 тысяч, ей пять тысяч и еще одной девочке пять тысяч шекелей. У нее нет еще одного суда, и вот ей звонят из полиции и говорят: извините, девушка, у вас нет этих денег. Теперь насчет моего чека. Суд был в сентябре, и 10 дней назад мне звонят из полиции, говорят: чек пришел. До этого я по два раза в неделю звонила и спрашивала, где мои деньги. Когда мой адвокат стал звонить и спрашивать, только после этого они зашевелились и сказали, что чек пришел. Но когда мы обратились в прокуратуру, нам сказали, что чек выписали на имя полицейского, и сказали, что это ошибка, и прочее. Сколько времени занимает поменять имя на чеке?
Страна-то не плохая, но я считаю, что некоторые люди, которые занимают тут некоторые посты – все это настолько прогнило… Руководствуются связями, и так все запущено, что когда нормальный человек хочет чего-то добиться, сталкивается с такой стенкой, что он ничего никому не может доказать. Даже когда ты их тычешь лицом в такой-то закон, они разводят руками и говорят: «Ну что делать, ты же понимаешь, что это система». Никто не хочет ни с кем связываться. Нужна какая-то коммиссия незаинтересованная, которая разбиралась бы с тем, что с этим происходит.
Вообще-то я бы очень хотела здесь учиться. У меня здесь открылся талант к рисованию. Если бы мне дали возможность тут остаться, я бы сначала выучила иврит как следует… Я иногда неправильно строю предложения, но есть люди - 10 лет в стране, и говорят точно так же. Если мне что-то надо, объяснить это я смогу. По работе по своей официанткой вообще проблем нет.
А вы ко мне в тюрьму приедете? Я себе даже чемоданчик приготовила на всякий случай. Просто девочек всех сажают. Еще не было случая, чтобы не посадили. Нас полиция обещала не депортировать. Не ставить эту пометку, если мы даем показания. А недавно нам объявили на собрании, что у всех будет стоять депортация. После такого ты никуда больше не выедешь».
........................
Подружка: «Я знала, что еду работать проституткой. Приехала из Украины. В Израиль попала через знакомых. У меня отец болел, потом умер и меня не отпустили на похороны, пятеро детей, материальное положение тяжелое. Так что знала, кем еду работать. Университет не закончила. Мы приехали, попали с Катей в одно место. Я пока остаюсь в убежище, потому что я хочу заработать денег. Приехала 2 апреля прошлого года, в июле меня забрали.Пока не попала в бужеище жила где придется. Я много раз ходила работать по такой работе, потому что у меня не было выбора - меня просто миштара отпустила на улицу с этой справкой, сказали, живи как хочешь, только на суд приходи. Потом, когда суды закончились сказали, или ты едешь домой, или ты идешь в миклат, получаешь визу, и работаешь на нормальной работе. Естественно, никто не объяснял какие условия в этом миклате. Потом когда я пришла в миклат выяснилось что визу тебе дают, если ты им понравилась, а не понравилась, не дают. С работой там ограничения, сама я найти ее не могу, языка не знаю… Мне 24, но я первый раз за границей. Я уже должна уехать домой, так и уеду ни с чем».
«Приехала я из Хабаровска, с группой из 10 девочек. Выехали мы оттуда в мае 2003, но в Израиль попали только в начале июля - пару месяцев нас возили по пустыне. Когда ехала сюда, совершенно не собиралась работать проституткой. Я занималась балетом пять лет, работала раньше за границей, в Корее. Мы работали либо в Корее, либо в Японии. Ты едешь танцевать, беемет танцевать за нормальные деньги для нашего региона. Я закончила колледж, юрфак, с красным дипломом, и в 20 лет поехала. Когда я приехала в Корею, сначала я просто танцевала у шеста, без раздевания. Но были другие клубы, где ты могла зарабатывать намного больше. Ну если уж ты приехала за границу заработать денег, это неприятно, но это не спать с кем-то за деньги. Первое время мне нужно было выпить три текилы, чтобы выйти потанцевать, пока я чуть себе шею не сломала на столбе. Потом ты в себе что-то переламываешь.Ты не становишься от этого глупее, ты просто понимаешь, что нет у тебя другого выбора. Для примера могу сказать, что моя подружка пошла учиться дальше и закончила институт с красным дипломом. Она работает, торгует сотовыми телефонами и у нее никогда нет денег, живет очень плохо. Ту же самую дубленку в наших условиях ты себе позволить не можешь. Если бы я в своей стране могла позволить себе зарабатывать нормальные деньги, я бы никогда никуда не поехала. Я люблю тоже дом, каминчик, ванну, тапочки – мне больше ничего не надо. В общем, поработала в Корее, вернулась. И тут началась лихорадка, САРС, в Китае, и все границы закрыли. И мне переводчица моего менеджера сказала: ты знаешь, открылась новая дорога, в Израиль. Тогда у нас никто не знал, что тут творится. Мы даже не представляли, в какой сипур мы попадем.
Почему все же поехала? Я не могу работать с таким образованием за 80 долларов в месяц. У меня не было ни квартиры, ничего. У меня мама доктор, отчим инженер. То есть интеллигентная бедная семья. Моей маме хватает, она по утрам йогой занимается, ей много не надо. Но я молодая девушка, и даже чтобы продолжить учиться что-то нужно. У нас в нашем городе очень высокие цены. Все девушки из моего института начали ездить в Японию зарабатывать деньги. Квартира сейчас стоит минимум 35 тысяч долларов. Зарплата в лучшем случае 200 долларов. В Москву не хотелось, на Дальнем Востоке люди особой породы, да в Москве и без нас народу хватает. Не думаю, что я бы там заработала денег. Я приехала из Кореи, хорошо там работала, у меня был рабочий контракт,была там страховка, медицинский осмотр раз в месяц, проживание и питание за счет работодателя, никакого интима.
Про то, что с Израилем нас кинули, я поняла уже в Египте. Нам сказали, что полчаса на машине ехать… Я вообще об Израиле очень отдаленное представление имела. Я когда увидела бедуинов, поняла, что попала в историю. Нас привезли в Хургаду в гостиницу , мы были там день, а потом приехали бедуины, привезли нас в пустыню, и там нас просто потеряли. Одни бедуины у других нас украли, хотели перепродать куда-то то ли в Сирию, то ли в Ливан. Потом нас нашли через месяц, мы там походили месяц по горам. Приехали в Израиль.
Привезли нас в массажный кабинет в Тель-Авиве. Когда я отказалась работать у своего первого хозяина, он меня перепродал другому. Через неделю меня опять продали. Потом перепродали еще раз, и каждый раз цена падала. Меня сначала за 8 тысяч купили, через неделю после того как я отказывалась работать я упала в цене на 7, и третий раз меня уже купили за пять. Наша группа, из 10 человек, почти все друг друга знают, потому что девочки, которые работают за границей, общаются – семь попали здесь в полицию, потому что мы не хотели работать на такой работе.
На тахане нас посадили на 5 шекелей с клиента, когда ты еще должна с них купить себе покушать. Нас вообще не выпускали на улицу… И сами мусора, что меня удивило, заходили, я говорила: "Без показаний вы меня можете домой отправить?" Они: "Без показаний - нет". Я думала, смогу инкогнито дать показания, а потом быстренько куда-нибудь в другую страну. Дак они меня тут завели в такую ситуацию, что меня просто убьют.а они хотят меня быстренько отправить домой, потому что я начинаю делать им проблемы, адвоката нанимаю, права качать… и они хотят от меня избавиться, или посадить в тюрьму,за что? Я хочу права добиться получить визу без этого заведения. Я хочу только визу на год, все.
Я когда ехала сюда, знала что у мамы здесь друзья. Не предполагала плохого, но знала, что если что, есть люди, которые будут меня искать.
- Мать знала, куда ты едешь?
Катя: «Если честно, она узнала об этом только когда я позвонила ей из аэропорта. Я единственный ребенок. Мама очень переживала, когда я летела в Корею, потому что это был мой первый полет. Потом она была спокойнее. Когда я ей позвонила отсюда и рассказала, она поседела. Позвонила друзьям, они подняли на ноги, кого смогли, и когда я была у своего третьего хозяина, через неделю меня забрала полиция вот с этой девочкой. Израиль в то время произвел на меня ужасное впечатление. Я боялась связываться с серьезными делами. Мне сказали, что я только дам показания - я даже не знала, что мне придется выступать в суде… Сказали, через две недели ты будешь дома. И такими обещаниями они меня кормили полгода. Пока я поняла, что к чему – про мои права мне не очень чтобы объясняли…
Только несколько месяцев назад я узнала что теперь есть закон, который позволяет девочкам работать год в стране законно после того, как они дали показания. До этого я не могла себе найти никакую работу, потому что мне дали справку, где была моя фотография, номер телефона полиции ибыло написано,что я государственный свидетель. Это была собачья справка, никто мне с ней не хотел давать работу. Из-за этого мне приходилось иногда заниматься этой работой, хотя я очень не хотела, чтобы хоть как-то жить.
Мне предлагали жить в другом приюте для девочек, но об этом маоне на Дизенгоф все знали, где он находится. Я боялась, постоянно меняла места… Каждый раз, когда я меняла место жительства, я сообщала об этом полиции. Когда я въезжала в новую квартиру, я звонила своему русскому следователю, говорила что если я назавтра не позвоню во столько-то, значит, что-то тут не в порядке.
Когда я узнала, что теперь девочки могут получить после дачи показаний лессе-пассе, я поехала в полицию, и они сказали, что необходимым условием для получения этого документа является проживание в специальном убежище для проституток, которые дают показания против сутенеров. В итоге я согласилась, потому что мне надо было как-то жить, хотелось нормальную работу, а не бегать. Мне сказали, что там есть всякие правила - что я не могу выходить гулять по ночам и так далее. У меня не оставалось никакого выбора, потому что я была в стране год и четыре месяца со справкой, от вида которой люди просто пугались и убегали. Я приехала в это убежище. То, что я там увидела, просто повергло меня в шок. Обращение, как к заключенными. Девочки, которые хоть как-то могут выжить сами, оттуда сбегают. Если проверить, сколько девочек оттуда сбежало за эти полгода, хаваль аль ха-зман. Остаются только такие, которые из деревни, или языка никакого не знает, или ее только месяц назад привезли… Те, которые раньше были на свободе, а потом пришли туда, больше месяца-двух там не выдерживают. Там тебе все время напоминают, что ты работала проституткой. Гулять можно с четырех до восьми. Если девочка гуляет дольше, они боятся, что она подрабатывает проституцией. Постоянно давят на то, что мы проститутки. В комнатах живут по три девочки. В одной комнате вообще крыша отвалилась, в нашей комнате кусок стенки… На 60 человек два телевизора, постоянно идет борьба за пульт. Даже если у тебя есть свой телевизор, тебе не разрешают провести антенну в комнату за свои деньги. Одна стиральная машина на 60 человек. Чтобы постирать, надо записываться на четыре дня вперед. Еды просто не хватает. Если ты на пять минут опоздала на еду, тебе может просто ничего не остаться.
Подружка: «Если девочки приходят поздно с работы, там бывает кухня закрыта… У нас пол-убежища болеет гриппом. Даже получить «акамол» проблема. Нам выдают 20 шекелей в день, хватает едва на сигареты. Приходишь к врачу, которая появляется два раза в неделю, просишь таблетки, а она: «Это нервы, пей чай»… Болит голова, горло, - на все нервы, чай… На 60 девочек две бутылочки каплей от насморка. Попользовалась, передай другой. Ничего не хватает. Нас кормят фактически одними супами. Гречка и картошка. Еду всю прячут. Ее держат в отдельной комнате, она там портится, потом зеленую колбасу помыли, нарезали, положили кушать.
Катя: «У меня была задержка месячных, я попросила пройти тест, вдруг я беременна, а врачиха говорит: «Это у тебя нервы, выпей чай с лимоном и все у тебя будет в порядке». Еще, допустим, выделили определенную сумму на хедер кошер. Что они сделали? Поставили два тренажера, один ржавый, там постоянно надо прикручивать гайки, по мне, там просто идет отмывание денег. Где-то в анкетке, может, написали, что сделали хадар кошер… Ведь не просто так туда журналистов не пускают. Там аварийное состояние здания, мазганы старые, стенки обваливаются, все течет, еды нет. Горячей воды нет.
Подружка: «Есть дни, когда мы моемся холодной водой. Был случай, когда два дня не было вообще никакой воды, мы просто покупали минеральную воду и мылись минеральной водой. На окнах решетки, тюрьма самая натуральная».
Катя: «И нам говорится, что все делается для нашего блага. На деле моральное состояние там ухудшается. Сами люди, которые должны тебе помогать, тебя запугивают. Рядом стоит израильская ахсания, где прячутся жены битые, и прочие. С другой стороны дом, где раньше был четырехметровый забор, теперь двухметровый. Там внутри камеры, датчики движения. Ты не можешь подойти к забору и потрогать, начинает сигнализация работать. Постоянно наблюдение по периметру, что ты делаешь, когда ты делаешь. При входе проверяют сумки, все – говорят, чтобы не проносили наркотики или алкоголь. Я попросила туда телевизор привезти, его разобрали, проверили. Если ты опоздала, тебя записывают в отдельный список. С четырех до восьми это нереально. Тебя выгонят с места работы. Я там была два месяца, мне даже ни разу не сказали, что есть какая-то работа».
Подружка: «Есть еще ограничения. Нельзя работать в гостиницах, мы там, мол, сразу начнем заниматься проституцией. Кроме того, они должны подтвердить работу, и они как правило делают это так: звонят работодателю и говорят: «Эта девушка бывшая проститутка, потом на это место приезжает полиция… Какой хозяин захочет такую работницу?»
Катя: «Есть там одна девочка, которая 7 месяцев ждет, чтоб ей дали работу. Зачем мне их виза с разрешением на работу, если мне не получить по ней работу? Ринат, директор миклата должна дать мне одобрение на эту работу, но она не дает… Девушки должны оставаться в этом миклате и после того, как они заканчивают давать показания. Я хотела нормальную работу, для этого я и пошла получать эту визу. А мне начали ставить такие палки в колеса – если людям говорить, что я проститутка, кто меня возьмет? Да и зачем мне быть в этом заведении, где тебе постоянно давят на психику мадрихот эти, постоянно к тебе какие-то вопросы, с едой какие-то проблемы. Это тяжело. Там каждый день две надзирательницы и три охранника.
Там еще есть наказания. Если я пришла позже 6 утра, меня штрафуют на 20 шекелей. Больше трех часов опозданий в неделю – и в субботу я не имею права выйти. Если я прихожу утром, я сижу безвыходно два, три дня, две недели. Там стоят три охранника, при выходе ты зовешь мадриху - если ты в списке тех, кому можно выходить, ты выходишь. Если нет – остаешься. Тебя могут закрыть потому, что миштара (полиция) тебя попросила закрыть в миклате (убежище), нам даже не говорят, почему. Есть девочка которая сидела 4 месяца вообще безвылазно.
Есть там маленькая библиотека, неинтересные книги типа Торы, книги по феминизму, Шопенгауэра я там нашла… Одна девочка сидела два месяца закрытая, потом нашла работу на никайоне в суперфарме, и как-то опоздала на полтора часа. Ее закрыли на пять дней. Она потеряла работу.
Через год в любом случае уезжать, если девочка не обзаведется другом и не выйдет замуж. Что тоже никак не приветствуется, хотя многие девочки думают об этом, потому что у некоторых такие дела, что и пяти лет мало провести вне дома, чтобы о тебе забыли.
- Так что там целыми днями делают в этом убежище?
Подружка: «Ничего. Едят, смотрят телевизор. Есть компьютерный класс, из них 3-4 работают, и на них не пробиться. С интернетом, но мы пытались выйти на си.эн.эн и прочие, все заблокировано. Там все ставится на то, что девочки не знают иврит. Даже если они тебя поняли, делают вид, что не поняли. Мадрихот там русские, на нас смотрят как на животных… Скандалы там постоянные. На тему всего, еды, потому что еды не хватает. Телевизора… В комнате сидеть сама не можешь, тут же приходят проверять…
Катя: «Мы объявляли голодовку. До меня голодовки объявляли. Одна объявила гллодовку на 5 дней, требовала нормального питания. До этого разрешали выходить только на 2 часа на улицу, так девочки устроили голодовку и продлили до 4 часов. Ты можешь ходить только на работу, они могут приехать проверить. Я хотела утром пойти сделать себе зубы, меня не выпустили, сказали, с четырех до восьми, почему заранее не предупредила. В основном девочки от 18 до 23, но есть и одна сорокалетняя. За все время пребывания в миклате ты имеешь право позвонить домой один раз за их счет, на 10 минут. Неважно, сможешь ты звонить домой или нет, это твои проблемы».
- Так почему девочки все же там остаются?
Катя: «Девочки живут надеждой на то, что может, им дадут рабочую визу после полугода в этом миклате и они смогут найти нормальную работу. А некоторые просто боятся ехать домой. У меня ситуация такая: два уголовных дела, которые я им в суде выиграла одна, оба крупные. А они хотят взять показания и тут же отправить меня домой. Меня там тут же пристрелят. Извини меня, люди, у которых есть сто тысяч долларов на адвоката, поверь мне, пять тысяч долларов, чтобы пустить мне пулю в лоб в России у них найдется. Тем более что во втором деле замешаны люди, которые отправляли меня из Хабаровска. Мне по-любому там не жить, и израильская полиция это понимает, но они на все закрывают глаза».
Подружка: «Девочек и просто обманывают. Одна закончила давать показания и имела право работать тут год,а ей сообщили, что поступила информация что ее жизни угрожает опасность, и ее сегодня отправили домой в Узбекистан. Денег не дают, только покупают билеты. И этим самым подписали ей смертный приговор».
- Полиция говорит, что все меры предосторожности в убежище предпримаются для вашей безопасности.
Катя: «Тогда они могли бы серьезнее относиться к нашим жалобам. Был случай, когда мы с одной девочкой чуть не попали. Нас познакомили с двумя парнями, мы поехали, и по дороге поняли что у них какие-то странные переговоры. Мы сделали вид, что на иврите вообще ничего не понимаем. А у нас обеих было серьезное дело. Но по их разговорам мы поняли, что нас собираются отправить куда-то в сторону пустыни, у нас было буквально пять минут выбежать. Это был сто процентов заказ, потому что если девочка на суд не является, нет показаний – нет проблемы. Мы пожаловались в полицию, они это проигнорировали, и только когда мы пригрозили, что напишем по интернету письма в Интерпол, они согласились это проверить через две недели, но чем это кончилось, мы так и не знаем.
Раз в день с двух до трех в этом убежище проводится собрание, обсуждается поведение тех, кто плохо себя ведет, чтобы на них оказали давление. В общем, я пошла в миклат из-за паспорта, у меня появился паспорт, и в ноябре я оттуда сбежала. Но когда ты выходишь из миклата, тебе автоматически аннулируют визу. Я устроилась на работу, сняла квартиру,заплатила за два месяца, работаю официанткой и в стриптизе, плачу налоги. Сообщила об этом полиции, по наивности считая, что полиция это хорошо. Я им сказала, что не могу жить в этом убежище, мне нужно заработать, у меня настают плохие времена. Мне сказали, хорошо, сбегай, но ты нам этого не говорила.
Мы приехали в прокуратуру с просьбой, чтобы мне дали визу без этого убежища. У меня налоги, контракт на квартиру, работодатели согласны мне дать контракт. Мне отказали, сказали, у тебя сейчас суд, а потом бай-бай. Теперь у меня такая ситуация, что если я дам сейчас показания, меня отправят домой, и я получу пулюв лоб. А если я не дам показания, меня посадят в Абу-Кабир за пособничество моему хозияну, хотя одно дело я им уже выиграла. И я нахожусь сейчас перед таким выбором. Я хочу помочь государству Израиль, но помогите и мне – я молодая девушка, я не хочу умирать. Ведь пойми, в России ситуация серьезная. Что мне делать, уходить в подполье, начинать прятаться от полиции? Это тот орган, который мне должен помогать.
Я устроилась на работу, я получаю хорошую зарплату. Заработала бы себе тихонько 4-5 тысяч долларов, уехала бы в другой город, Россия, слава Б-гу, большая. Сейчас разговор идет не о том, что я хочу себе купить машину или квартиру, у меня стоит вопрос о том, что если меня отправят сейчас домой, даже если по второму делу им не дам показания, - мне просто не жить. По первому делу осудили преступную группировку, 7 человек, у которых раньше были тики в миштаре за оружие, разборки, то есть конкретные такие ребята. Вторые то же самое, у них было два места, в одном работали 20 девочек, в другом 15. У них были свои поставщики в пустыне. Они занимались наркотиками. По второму делу там идет 6 или 7 человек. Но как всегда, тех, кто дергал за ниточки не поймали, поймали тех, кто непосредственно работал. Почему мне не могут дать возможность хотя бы сохранить свою жизнь, Дайте я сама себе заработаю, но они не дают такой возможности. Они знают, что девочки, которых они туда отправляют, они отправляют просто на смерть. Там мне не простят этих показаний.
Катя: «Знаешь, что для меня было шоком, когда меня привезли в этот махон? Одели в трусики и лифчик, поставили на улице и сказали что я буду 20 часов работать, и получать пять шекелей с клиента. Ты когда-нибудь такое слышала? А когда девочки не давались, и их закапывали в пустыне сутенеры? Очень много девочек пропало. В то время полиция начала борьбу с торговлей живым товаром. Все знали, что это есть, но нужны были свидетели. А никто не давал показания о купле-продаже, давали показания максимум на сутенерство. Все было доказано в суде, кто, что, на какую сумму. Приехала миштара в махон, сказали, если ты дашь нам показания, мы тебя отсюда заберем, не дашь – не заберем.
Мое первое дело было закончено в сентябре этого года, по поводу моего третьего хозяина. Сейчас это тоже уголовное дело, но это более серьезные люди. У него было очень много мест, много девочек, и полиция не могла найти никого, кто даст против них показания, потому что девочки были проданы в неизвестном направлении. Меня тоже продали, и я совершенно случайно увидела в полиции их фотографии и сказала: у этих я тоже была
Одни были кавказские по второму тику. Во главе пирамиды израильтяне, на них работали грузины из Ашдода и арабы. Арабов и грузинов повязали, но там были люди при деньгах, занимались девочками, оружием, наркотиками… У них адвокат – Мероз. Немаленький. По этим людям это дело, и всего два свидетеля. Так от первых я еще побегаю, у меня может еще есть шанс, но от этих я уже никуда в России не убегу».
- Почему ты считаешь, что в Израиле тебя не тронут?
«Если я полтора года я здесь выжила, выживу и дальше.Я работаю, меня с работы до квартиры доводят. Я живу в спальном тихом районе, работаю у знакомых друзей, у меня другое имя, никто не знает. А за эти полтора года я научилась прятаться очень хорошо. И еще что обидно: на первом суде нам после суда присудили деньги: мне 15 тысяч, ей пять тысяч и еще одной девочке пять тысяч шекелей. У нее нет еще одного суда, и вот ей звонят из полиции и говорят: извините, девушка, у вас нет этих денег. Теперь насчет моего чека. Суд был в сентябре, и 10 дней назад мне звонят из полиции, говорят: чек пришел. До этого я по два раза в неделю звонила и спрашивала, где мои деньги. Когда мой адвокат стал звонить и спрашивать, только после этого они зашевелились и сказали, что чек пришел. Но когда мы обратились в прокуратуру, нам сказали, что чек выписали на имя полицейского, и сказали, что это ошибка, и прочее. Сколько времени занимает поменять имя на чеке?
Страна-то не плохая, но я считаю, что некоторые люди, которые занимают тут некоторые посты – все это настолько прогнило… Руководствуются связями, и так все запущено, что когда нормальный человек хочет чего-то добиться, сталкивается с такой стенкой, что он ничего никому не может доказать. Даже когда ты их тычешь лицом в такой-то закон, они разводят руками и говорят: «Ну что делать, ты же понимаешь, что это система». Никто не хочет ни с кем связываться. Нужна какая-то коммиссия незаинтересованная, которая разбиралась бы с тем, что с этим происходит.
Вообще-то я бы очень хотела здесь учиться. У меня здесь открылся талант к рисованию. Если бы мне дали возможность тут остаться, я бы сначала выучила иврит как следует… Я иногда неправильно строю предложения, но есть люди - 10 лет в стране, и говорят точно так же. Если мне что-то надо, объяснить это я смогу. По работе по своей официанткой вообще проблем нет.
А вы ко мне в тюрьму приедете? Я себе даже чемоданчик приготовила на всякий случай. Просто девочек всех сажают. Еще не было случая, чтобы не посадили. Нас полиция обещала не депортировать. Не ставить эту пометку, если мы даем показания. А недавно нам объявили на собрании, что у всех будет стоять депортация. После такого ты никуда больше не выедешь».
........................
Подружка: «Я знала, что еду работать проституткой. Приехала из Украины. В Израиль попала через знакомых. У меня отец болел, потом умер и меня не отпустили на похороны, пятеро детей, материальное положение тяжелое. Так что знала, кем еду работать. Университет не закончила. Мы приехали, попали с Катей в одно место. Я пока остаюсь в убежище, потому что я хочу заработать денег. Приехала 2 апреля прошлого года, в июле меня забрали.Пока не попала в бужеище жила где придется. Я много раз ходила работать по такой работе, потому что у меня не было выбора - меня просто миштара отпустила на улицу с этой справкой, сказали, живи как хочешь, только на суд приходи. Потом, когда суды закончились сказали, или ты едешь домой, или ты идешь в миклат, получаешь визу, и работаешь на нормальной работе. Естественно, никто не объяснял какие условия в этом миклате. Потом когда я пришла в миклат выяснилось что визу тебе дают, если ты им понравилась, а не понравилась, не дают. С работой там ограничения, сама я найти ее не могу, языка не знаю… Мне 24, но я первый раз за границей. Я уже должна уехать домой, так и уеду ни с чем».
