mozgovaya | "Я не знаю, как эти родители вынесли или вынесут это"

Сегодня с минстром иностранных дел России Сергеем Лавровым встретились в Иерусалиме три женщины, жизни которых коснулся теракт у дискотеки "Дольфи" в Тель-Авиве. В том теракте погибли 20 подростков, преимущественно дети репатриантов из СНГ, и один взрослый. Елена Рахутина, учительницы школы Шевах-Мофет, 7 учеников которой погибли в этом теракте, передала письмо от учеников школы, которые предложили свою помощь по реабилитации школьников из Беслана, если их привезут в израильские реабилитационные центры. "Ваша боль нам особенно близка. С этой болью мы живем уже три года. До сих пор тяжело входить в класс, где учились погибшие мальчики и девочки, видеть повзрослевшие глаза их сверстников и читать в "Книге памяти" слова скорби, написанные ребятами. Но нас нельзя сломить, сделать слабыми и беспомощными. террор, который ранит и убивает, лишь закалил нас, сделал более сильными. У террора нет границ, и противостоять ему люди должны все вместе. В этот тяжелый час мы с Вами, дорогие сверстники и коллеги. Хотим помочь вам в скорейшей реабилитации и предлагаем для ребят, которые приедут в Израиль, организацию интересных уроков, кружков, встреч, концертов силами наших учителей и учеников, говорящих на русском языке".
Лариса Гутман, сын которой, 19-летний Илья, погиб у входа в "Дольфи", преподнесла Лаврову книгу о теракте "Джихад против детей", от родителей, потерявших детей в том теракте.
"Он поблагодарил Израиль за предложенную помощь, и встреча прошла в очень теплой атмосфере, хотя он был очень расстроен. Я говорила с ним как мать, потерявшая сына, говорила о том, что весь Израиль в эти дни не отходил от экранов телевизоров, и что мы скорбим вместе с Россией. Мы узнали о нашей трагедии после того, как это случилось. Тут же детей убивали на глазах у родителей. Я плакала с первой минуты, не отходила три дня от телевизора. Даже тот, кто не потерял ребенка в теракте, как мы, не могли сдержать слез. Весь мир рыдал, это неописуемо. Мне кажется, ни в одном языке мира нет слов, чтобы описать то, что там произошло. Это гады, звери. Я не знаю, как эти родители вынесли или вынесут это - сейчас многие наверняка в шоке, еще не понимают до конца, что произошло.
Я не знаю, как с этим можно бороться. Это невидимый, непредсказуемый, безжалостный враг. В восточной культуре говорят о чести мужчин. А тут вооруженные мужчины убивали детей, у которых в руках были только сумки с учебниками, и женщин, у которых были только их дети. Это трусость, низость, подлость. Может, это только эмоции, но мне кажется, что смерть - это слишком легкое наказание для этих нелюдей.
Для этих родителей муки только начинаются. С момента теракта, где я потеряла сына, прошло три года. Но что для нас три года? Для нас время - это ничто. Для нас каждый день - это 1 июня 2001 года. Раньше была цель, надежда, будущее. Теперь я делаю все автоматически.
Я не могу забыть сына ни на секунду, картины его смерти преследуют меня 24 часа в сутки. Я желаю этим родителям выдержать это, не сойти с ума, хотя представить, как можно пережить такое, невозможно".