(no subject)

Меня тут спросили, что я думаю по поводу закона о бойкоте, который сейчас поднял столько шума и вони. Я лично против бойкотов, тем более Израиля, и тем более потому, что приходилось наблюдать в Вашингтоне некоторых лидеров движения бойкота и санкций против Израиля, и в их целях было мало чего положительного.

При этом Америка заставляет периодически задуматься о границах свободы слова – скажем, мне не очень понятно, почему пастор, сжигающий публично Коран, демонстрирует свободу слова, а не свободу к подстрекательству. Но при этом когда на ежегодном параде ку-клукс-клановцев в Теннесси пожилой афро-американец, наблюдающий за их маршем, миролюбиво объясняет мне, что у него нет желания посадить их за решетку, потому что в демократии, мол, такие маргинальные явления «сами отвалятся» - есть над чем задуматься в системе, которая защищает права отщепенцев и маргиналов. Или, как сказал мне как-то глава антидиффамационной лиги Авраам Фоксман: «Американцы имеют право быть антисемитами, но в демократическом обществе будет цена, которую они за это заплатят».

По-моему, во времена Всемирной Паутины, попытки перекрыть и запретить протест не сработают - мало того, убедят энное количество народа поддержать этот бойкот чисто из принципа, типа "я защищаю твое право ненавидеть меня...", как это уже сделали некоторые фейсбуковцы.Мне кажется, роль русскоязычных политиков в этой истории тоже не способствует улучшению имиджа общины. Мне лично надоело выслушивать байки про "вашего Сталина" и про то, что "русские" так и не научились "жить в демократическом обществе" после каждой подобной законодательной инициативы.

По поводу поселений - у палестинцев есть аргумент, который даже сторонникам Израиля в США трудно опровергнуть. Мол, если премьер-министр Израиля признал два государства для двух народов официальной целью – почему израильтяне продолжают строить на территории, которая по теории будет палестинской? Далее спор заходит в тупик с вопросом израильтян, какого же черта палестинское руководство не вело переговоры, когда строительство было заморожено, - палестинским ответом, что они передали свое конкретное предложение, на которое так и не получили ответа, а посему разговаривать было не о чем, потому что мирный процесс перегоняют из пустого в порожнее уже пару десятков лет. И посему палестинцы обращаются в ООН, утверждая, что это противоречит цели мирного процесса – а именно, созданию двух государств, и что даже если поначалу это ничего не изменит, это усилит давление на Израиль.

Зачем, как и когда говорить с террористами...

Ну, и по поводу диалога с экстремистами – мне было интересно поговорить на эту тему с Профессором Уильямом Зартманом, который как раз выпустил книгу с одноименным названием. Я бы порекомендовала прочитать до конца, прежде чем реагировать :-)


- Администрация президента Обамы согласилась на переговоры с талибами, возобновила диалог с «Мусульманскими братьями» в Египте. Следует ли в итоге ожидать от них также переговоров с Хамасом?

«Эту идею не стоит отбрасывать на корню, - но у Администрации сейчас проблема со снижением поддержки президента в еврейской общине в США. Он вряд ли захочет рисковать потерей этой поддержки, но он вполне может сделать это креативно, котролируя формулировки. Я считаю что отказ признать результаты выборов 2006 в Газе был катастрофической ошибкой, да и сегодняшние заявления о том, что мы откажемся признавать правительство национального единства палестинцев – это ошибка. Желательный конечный результат переговоров не может быть предварительным условием для их начала».



- Значит, по-вашему, возобновление диалога с «Мусульманскими братьями» - положительный шаг?

«Я думаю, что это умное решение, и жалко, что речь идет о «возобновлении» диалога, вместо постоянного диалога. Нужно вести переговоры с теми, кого мы считаем противниками, а не только с теми, кто с нами во всем согласны. Я знаю, что это непопулярная позиция, потому что мы их демонизировали и провели четкую границу между «хорошими» и «плохими». При этом «Мусульманские братья» сами нетвердо знают, чего они хотят – у них сейчас как минимум три разных группы. С этими группами нужно говорить по нескольким причинам – включая сбор информации, чтобы понять, что они думают и каковы различия между разными кликами среди их лидеров. Когда ты с ними говоришь, ты можешь поднять вопросы о том, чего именно они добиваются, и дать им понять, кто стоит против них. Они ведь тоже со своей стороны демонизируют нас – такими методами они добиваются внутренней солидарности».

- При этом администрация Обамы серьезно усилила кампанию по ликвидации экстремистов с помощью беспилотных самолетов. В этом есть противоречие?

«Не думаю, что Обама был особо последователен в реализации обещанного им диалога, - но с другой стороны, диалог еще не означает, что ты должен поднять лапки и бросить оружие. Это всего лишь значит убедить противника в том, что он не сможет добиться своих целей другими средствами, вроде террора, вынуждая его идти на диалог».

- Почему в книге вы придаете такое значение понимаю цены, которую платят экстремисты за согласие вступить в диалог с государством?

«Совершенно не для того, чтобы лить слезы сопереживания, но для того, чтобы четко понимать их ограничения и чего от них можно добиться в процессе переговоров. Диалог может способствовать эволюции террористической организации. Поэтому это не является моральной ошибкой, если это приводит к альтернативе кровавому конфликту. Разумеется, вопрос, когда это делать, критичен. Когда террор только появился – государство обязано попытаться остановить его. Вступать в переговоры после их первого теракта, это значит брать на себя риск, что это подстегнет другие группы использовать те же методы. Но если многочисленные попытки подавить террор силовыми методами не сработали – стОит подумать о возможности диалога».

- Что вы думаете по поводу диспута в Израиле по поводу того, стоит ли обменивать палестинских заключенных на Гилада Шалита?
( Read more... )