«Теперь я понимаю Майкла Джексона»

Когда Боаз Деста был подростком, он обижался до слез, когда его дразнили «негром» и лез в драку. «Сейчас, когда я стал белым, я только и мечтаю о том, чтобы мне вернули мой цвет. Я бы заплатил за это даже миллион долларов».

Мы сидим с Боазом на заднем дворике его дома в Сдерот, в районе, куда уже не раз падали ракеты «Кассам», и он бросает украдкой взгяды на свои белые руки.
Тот, кто незнаком с Боазом, никогда не догадается о том, что он – эфиоп. Его кожа бела, как бумага, и с его бородкой и кипой на голове он вполне мог сойти за религиозного ашкеназа. Несколько коричневых точек в районе глаз – это все, что осталось от его настоящего цвета кожи.
( Read more... )