![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
1 сентября вместо школьного звонка в бесланской школе номер 1 звонил колокол.
Семьями, поодиночке, в черном, с парой гвоздик в руке, с
фотографиями детей, внуков, к зданию шли люди.
К 1 сентября пол спортзала вымели, обгоревшие мячи аккуратно
сложили в сторонке, и распорядители указывали родственникам погибших, что идти
по залу надо по часовой стрелке, и не слишком задерживаться. По обе стороны
дверей зала установили фонтан – две мраморные плиты, по которым сплошным
потоком стекает вода – как слезы.
Матери шли вдоль стен зала, останавливались у фотографий
детей, ставили свечи.
«Почему тебя убили, мой мальчик? Что ты им сделал? – рыдает мать первоклассника. – Почему ты не взял меня с собой?»
Светлана Дзебисова тоже идет к школе, держа за руку серьезного сына, пятиклассника Азама. Азам держит цветы. Год назад они сидели в этом зале втроем – Светлана, сын и племянник, Заур. Заур погиб.
«Азам поступал в четвертый класс, Заур – в пятый, - говорит она. – А когда нас согнали в зал, мы вот тут сидели, у второго окна, которое почти целым было. Азам у меня страдает от астмы, и мы каждый раз, когда террористы в первый день давали детям выйти в туалет, ползли, чтобы быть
немного ближе к двери – в итоге сумели подлезть почти под саму баскетбольную
корзину. На ней, правда, мина была закреплена – но зато от двери в душевые хоть
немного воздуха шло. А то Азам у меня все время сознание терял, задыхался, и
вариантов тут не было – или он умрет потому, что задохнется, или мы сидим под
этой корзиной… Мы до последнего пытались не терять надежду. Не укладывалось в
голове – здесь же столько детей, неужели их никто не спасет? Взрослые все
понимали, понимали, что мы умрем там, но детей успокаивали, как могли. Дети,
которые оказались в зале без родителей, плакали все время".
( Read more... )
Семьями, поодиночке, в черном, с парой гвоздик в руке, с
фотографиями детей, внуков, к зданию шли люди.
К 1 сентября пол спортзала вымели, обгоревшие мячи аккуратно
сложили в сторонке, и распорядители указывали родственникам погибших, что идти
по залу надо по часовой стрелке, и не слишком задерживаться. По обе стороны
дверей зала установили фонтан – две мраморные плиты, по которым сплошным
потоком стекает вода – как слезы.
Матери шли вдоль стен зала, останавливались у фотографий
детей, ставили свечи.
«Почему тебя убили, мой мальчик? Что ты им сделал? – рыдает мать первоклассника. – Почему ты не взял меня с собой?»
Светлана Дзебисова тоже идет к школе, держа за руку серьезного сына, пятиклассника Азама. Азам держит цветы. Год назад они сидели в этом зале втроем – Светлана, сын и племянник, Заур. Заур погиб.
«Азам поступал в четвертый класс, Заур – в пятый, - говорит она. – А когда нас согнали в зал, мы вот тут сидели, у второго окна, которое почти целым было. Азам у меня страдает от астмы, и мы каждый раз, когда террористы в первый день давали детям выйти в туалет, ползли, чтобы быть
немного ближе к двери – в итоге сумели подлезть почти под саму баскетбольную
корзину. На ней, правда, мина была закреплена – но зато от двери в душевые хоть
немного воздуха шло. А то Азам у меня все время сознание терял, задыхался, и
вариантов тут не было – или он умрет потому, что задохнется, или мы сидим под
этой корзиной… Мы до последнего пытались не терять надежду. Не укладывалось в
голове – здесь же столько детей, неужели их никто не спасет? Взрослые все
понимали, понимали, что мы умрем там, но детей успокаивали, как могли. Дети,
которые оказались в зале без родителей, плакали все время".
( Read more... )
