![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaДейвид Кей, возглавлявший до недавнего времени команду, посланную США после войны в Ирак с целью обнаружить там оружие массового уничтожения, долго рассказывал вчера том, как они его там не нашли, но «тем не менее».
(под катом - частичная стенограмма).
О работе спецслужб: «По правде сказать, у Америки в последние годы не было ни малейшего представления о том, что происходит в Ираке. В 1998-м, во время очередного кризиса с инспекторами, у США не было ни одного агента в Ираке. У французов был агент, поставлявший информацию, но они отказались дать американцам с ним поговорить, илихотя бы раскрыть его имя. Только впоследствии выяснилось, что брат этого человека был официальным лицом в иракском конгрессе (?), и многое из того,что он говорил, было чистой воды выдумкой. Мы полностью потеряли возможность получать сведения оттуда. Снимки со спутника это, конечно, замечательно, но они не дают тебе ни малейшего представления о том, что происходит внутри зданий. Те люди, которых стоило вербовать в качестве агентов,слишком боялись. Одна из основных проблем разведки состоит в том, что когда у тебя есть лишь отдельные точки информации, когда ты пытаешься объединить их в одну картину – есть шанс, что картина выйдет ложной. Мы не знали, что происходит в Ираке, поэтому мы просто соединили разведданные, полученные от русских, французов, англичан, с тем, что происходило в 1991, 1998, 2001,2003 – и получили картину Ирака, которая попросту не существовала. И из-за этого у Америки сейчас серьезная проблема доверия международного сообщества. Но если ты не признаешь свою ошибку – кто поверит тебе в дальнейшем? Ужесейчас говорят: «Вот, вы ошиблись с Ираком, ошибаетесь и насчет Северной Кореи». Те в Белом доме, кто не хочет признавать ошибки, видимо, просто забыли урок Кеннеди. Он взял на себя ответственность – и пошел вперед».
О войне в Ираке: «Иракскому народу гораздо лучше без Саддама Хусейна, как, впрочем, и всему региону, и нам. Мы решились начать эту войну из ошибочных причин, но это не значит, что она была не оправданна. Да, Хусейн – это человек, который убил сотни тысяч людей – собственного народа, и довел иракский народ до такой степени развала общества, что «реабилитация» будет длится еще долгие годы, - но эти причины не убедили бы западные демократии идти на эту войну. Вместе с тем, Саддам сам бы никогда не ушел. Это был режим, абсолютно непроницаемый для демократической трансформации. Я провел много времени с иракцами, и видел, что он сделал этой стране. Ираку без Саддама лучше. Да, он остается опасным местом – но сейчас трансформация уже возможна. Ко мне подходилииракцы, которые говорили: «При Саддаме мы бы никогда не рассказали инспекторам того, что рассказываем сейчас вам». Самая страшная проблема этого режима не его жестокость, - а страх, который пронизывал все общество, которое разбилось на крошечные анклавы запуганных людей. Инфраструктура этого общества была разрушена не войной – а Хусейном».
О коррупции: «В 1998 Саддам изменил систему выделения бюджета на нужды обороны. Он должен был утверждать их лично. Но большинство проектов существовали лишь на бумаге.У нас есть документы, подтверждающие, что за три месяца до войны Хусейн спросил своих ученых, сколько времени уйдет на восстановление структур по изготовлению неконвенционального оружия. Но вместо того, чтобы этими программами занималась одна команда – несколько небольших команд работали каждая над своим проектом – потому что на несколько команд денег выделяли больше. Таким образом получился круг людей, коррумпированность которых многократно запечатлена в различных документах. Оружие действенно только тогда, когда у тебя есть против кого его применять. Саддам же на деле хотел лишь продолжать оставаться увласти и получать удовольствие от жизни, и для него самым действенным оружием были его дворцы. Это то, что должны понять американцы – что они имели дело с империей террора и коррупции. Основным препятствием, с которым столкнулись иракцы в попытке изготовить оружие массового поражения – отсутствие человеческих ресурсов. После 1991 у них были специалисты, способные лишь на примитивные вещи, - куда там до ядерного оружия. Инфраструктура их ядерной программы была разрушена во время первой войны, и у нее не было бэкапа. Она просто прекратила свое существование».
Об ошибке разведки: «9.11 научило нас, что недооценка опасности – это серьезный риск. Особенно когда имеешь дело с режимами, которые отказываются с тобой сотрудничать. Разведкаможет указать на некие тенденции – но они почти всегда ошибаются в оценках того, когда может произойти то или иное событие. Роль разведки не в том, чтобы помогать тебе взрывать правильные здания, - а в том, чтобы предоставить информацию в момент, когда кризис еще можно решить иными средствами, политикой.
Об Америке: «В нашей стране есть склонность принимать на веру все, что говорят лидеры. Но я вполне уверен, что правда выйдет на свет. Мы не должны быть такими мазохистами. Если им было нечего скрывать –почему они не хотели допускать туда инспекторов? Ясно, что у Саддама в90-х было оружие массового поражения. Он отказывался сотрудничать с США ис ООН. Иракцы врали столько,что инспектора уже потеряли веру в то, что Ирак когда-либо скажет правду об этом оружии».
(под катом - частичная стенограмма).
О работе спецслужб: «По правде сказать, у Америки в последние годы не было ни малейшего представления о том, что происходит в Ираке. В 1998-м, во время очередного кризиса с инспекторами, у США не было ни одного агента в Ираке. У французов был агент, поставлявший информацию, но они отказались дать американцам с ним поговорить, илихотя бы раскрыть его имя. Только впоследствии выяснилось, что брат этого человека был официальным лицом в иракском конгрессе (?), и многое из того,что он говорил, было чистой воды выдумкой. Мы полностью потеряли возможность получать сведения оттуда. Снимки со спутника это, конечно, замечательно, но они не дают тебе ни малейшего представления о том, что происходит внутри зданий. Те люди, которых стоило вербовать в качестве агентов,слишком боялись. Одна из основных проблем разведки состоит в том, что когда у тебя есть лишь отдельные точки информации, когда ты пытаешься объединить их в одну картину – есть шанс, что картина выйдет ложной. Мы не знали, что происходит в Ираке, поэтому мы просто соединили разведданные, полученные от русских, французов, англичан, с тем, что происходило в 1991, 1998, 2001,2003 – и получили картину Ирака, которая попросту не существовала. И из-за этого у Америки сейчас серьезная проблема доверия международного сообщества. Но если ты не признаешь свою ошибку – кто поверит тебе в дальнейшем? Ужесейчас говорят: «Вот, вы ошиблись с Ираком, ошибаетесь и насчет Северной Кореи». Те в Белом доме, кто не хочет признавать ошибки, видимо, просто забыли урок Кеннеди. Он взял на себя ответственность – и пошел вперед».
О войне в Ираке: «Иракскому народу гораздо лучше без Саддама Хусейна, как, впрочем, и всему региону, и нам. Мы решились начать эту войну из ошибочных причин, но это не значит, что она была не оправданна. Да, Хусейн – это человек, который убил сотни тысяч людей – собственного народа, и довел иракский народ до такой степени развала общества, что «реабилитация» будет длится еще долгие годы, - но эти причины не убедили бы западные демократии идти на эту войну. Вместе с тем, Саддам сам бы никогда не ушел. Это был режим, абсолютно непроницаемый для демократической трансформации. Я провел много времени с иракцами, и видел, что он сделал этой стране. Ираку без Саддама лучше. Да, он остается опасным местом – но сейчас трансформация уже возможна. Ко мне подходилииракцы, которые говорили: «При Саддаме мы бы никогда не рассказали инспекторам того, что рассказываем сейчас вам». Самая страшная проблема этого режима не его жестокость, - а страх, который пронизывал все общество, которое разбилось на крошечные анклавы запуганных людей. Инфраструктура этого общества была разрушена не войной – а Хусейном».
О коррупции: «В 1998 Саддам изменил систему выделения бюджета на нужды обороны. Он должен был утверждать их лично. Но большинство проектов существовали лишь на бумаге.У нас есть документы, подтверждающие, что за три месяца до войны Хусейн спросил своих ученых, сколько времени уйдет на восстановление структур по изготовлению неконвенционального оружия. Но вместо того, чтобы этими программами занималась одна команда – несколько небольших команд работали каждая над своим проектом – потому что на несколько команд денег выделяли больше. Таким образом получился круг людей, коррумпированность которых многократно запечатлена в различных документах. Оружие действенно только тогда, когда у тебя есть против кого его применять. Саддам же на деле хотел лишь продолжать оставаться увласти и получать удовольствие от жизни, и для него самым действенным оружием были его дворцы. Это то, что должны понять американцы – что они имели дело с империей террора и коррупции. Основным препятствием, с которым столкнулись иракцы в попытке изготовить оружие массового поражения – отсутствие человеческих ресурсов. После 1991 у них были специалисты, способные лишь на примитивные вещи, - куда там до ядерного оружия. Инфраструктура их ядерной программы была разрушена во время первой войны, и у нее не было бэкапа. Она просто прекратила свое существование».
Об ошибке разведки: «9.11 научило нас, что недооценка опасности – это серьезный риск. Особенно когда имеешь дело с режимами, которые отказываются с тобой сотрудничать. Разведкаможет указать на некие тенденции – но они почти всегда ошибаются в оценках того, когда может произойти то или иное событие. Роль разведки не в том, чтобы помогать тебе взрывать правильные здания, - а в том, чтобы предоставить информацию в момент, когда кризис еще можно решить иными средствами, политикой.
Об Америке: «В нашей стране есть склонность принимать на веру все, что говорят лидеры. Но я вполне уверен, что правда выйдет на свет. Мы не должны быть такими мазохистами. Если им было нечего скрывать –почему они не хотели допускать туда инспекторов? Ясно, что у Саддама в90-х было оружие массового поражения. Он отказывался сотрудничать с США ис ООН. Иракцы врали столько,что инспектора уже потеряли веру в то, что Ирак когда-либо скажет правду об этом оружии».
