Холодная зима 2004-го.
Feb. 12th, 2004 06:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaЛапы частично дошли до Иордании, с хвостом, который был запощен чуть раньше :-)
«Как диля?»
С того момента, как ныне покойные иорданский король Хусейн и израильский премьер-министр Ицхак Рабин встретились в Акабе и подписали мирный договор, прошло без малого девять лет, однако мир между Израилем и Иорданией остается холодным, как вчерашняя курица.
Два совместных проекта по строительству аэпропорта Акаба-Эйлат и индустриального района вблизи моста короля Хусейна так и остались ближневосточным сном Веры Павловны. Вроде бы никто в накладе не оказался. Израиль подписал исторический договор со страной, состоящей в Лиге арабских государств, и самая длинная граница страны считается относительно безопасной даже в разгар Интифады; сотрудничество в сфере разведки спасло жизни многих израильтян; Петра – старинный город набатеев - стал доступен для наездов израильских туристов, и израильские бизнесмены получили доступ к арабскому рынку. Иордании тоже жаловаться не на что, приблизительно по тем же причинам. Включая и тот факт, что король Хусейн, а за ним и король Абдалла, стали в Вашингтоне самым обласканными арабскими лидерами. Но вот если спросить рядового иорданца, устраивает ли его мир с Израилем – по нынешним временам, пожалуй, и в морду схлопотать можно.
Технически проехать в Иорданию несложно: визу покупаешь прямо на границе, и автобус перевозит тебя вместе с куцей группой арабских семей, направляющихся к родственникам в Ирбид, через мост короля Хусейна. На восточном берегу Иордана ты отвечаешь на незамысловатые вопросы иорданских пограничников, стремящихся блеснуть своими познаниями русского («Как диля? Гиде твой син и мучь?»), - и изображаешь при этом отчаянное дружелюбие. Мир миром, но посещать арабские страны израильтянам МИД не рекомендует. Даже Иорданию, поскольку на ее территории зарегистрированы 1639718 палестинских беженцев, причем 287951 из них до сих них проживают в лагерях.
Собственно, это и сподвигло меня на экспресс-поход в Иорданию: проверить, есть ли жизнь за рекой. Правда, попутчик мой предусмотрительно заявил: «Не поеду я с тобой в эти лагеря, а то еще примут за шпиона Мосада. Народ сейчас подозрительный, особенно после «точечных ликвидаций» всяких активистов. Ты езжай, а я пока кофе с бедуинами попью».
................
«Умирает палестинец, попадает на небо, а там...»
Судя по выражению лиц прохожих, в Иордании трудно придумать более идиотский вопрос, чем: «Как у вас тут проехать в лагерь беженцев?». Хотя черт их разберет – может, на горных дорогах просто не привыкли встречать женщин за рулем. «Да езжай прямо, не ошибешься – лагеря беженцев узнают по вони», - цинично заметил один из случайных собеседников.
На самом деле лагеря беженцев, как и на Западном берегу, и в Газе – легче всего узнать даже не по липнущим друг к другу одноэтажным домишкам и грязи – а по недобрым глазам, провожающим машины. Бекаа – один из самых больших лагерей, разбитый в 1967-м. Женщин на улицах почти не видно, зато явно без дела околачиваются большие компании небритых молодых людей с розово-белыми кафиями, небрежно наброшенными на плечи. Взгляды такие, что в животе невольно начинают елозить лягушачьи лапки страха.
Впрочем, если воздержаться от рассказа о том, откуда приехал – люди оказываются умеренно приветливыми, и при случае даже могут рассказать один из местных бородатых анекдотов: «Умирает палестинец, попадает на небо. Там его останавливают у ворот рая: «Мест нет». - Так куда же мне идти? – спрашивает он. «В ад иди, может, там места найдутся», - машет рукой небесный вахтер. Спускается палестинец в ад. «Мест нет», - отрубает черт. «Так куда же мне деться?» - растерянно спрашивает палестинец. «Ну, - черт почесывает затылок, - можно для тебя пока разбить временный лагерь беженцев...»
......
Получить правдивый ответ на вопрос, чего хотят сами беженцы, непросто. Случайные встречные обходят эти вопросы, или сыплют лозунгами. Опрос, проведенный несколько месяцев назад Палестинским центром политических исследований среди беженцев в Иордании, Ливане и на территории Палестинской Автономии, показал, что около 75% предпочтут жить в границах палестинского государства, и получить денежную компенсацию. Но даже эти результаты вызвали возмущение: в июле 2003-го, когда были обнародованы результаты опроса, толпа молодежи провела бурную, чтоб не сказать буйную, демонстрацию перед офисом Центра в Рамалле, и дело кончилось госпитализацией его порядком помятого директора, доктора Халиля Шкаки.
Если верить опросу, у 97% беженцев в Иордании есть иорданский паспорт, у 48% - свое жилье вне лагеря, у 17% - свой участок земли, у 25% - своя машина. Только 52% из них хотели бы принять участие в строительстве палестинского государства, но лишь 25% готовы переехать на территорию ПА, пока не будет найдено окончательного решения проблемы беженцев. Только 5.2% беженцев в Иордании хотели бы вернуться на территорию Израиля и получить израильское гражданство. 26.6% предпочли бы вернуться на территорию ПА и получить компенсацию, и еще 10.4% - вернуться на территорию, которая будет присоединенена к ПА. 32.9% хотят лишь денежной компенсации.
............
Пять лир Эзера Вайцмана
«В 67-м мы впервые пришли в этот лагерь, Бекаа, принести беженцам еду и одежду, - рассказывает Рихаб Абунаме, дочь палестинского беженца из Шхема. – В то время там были только палатки и грязь. Потом постепенно они начали строить себе комнаты, а сейчас это уже не лагеря, а трущобы. Собственно, и жители их формально не беженцы – у них есть иорданское гражданство. Раньше они устраивали всякие демонстрации протеста, и лагеря тогда по периметру окружала полиция. Да и теперь туда не так просто зайти – может мухабарат объявиться...»
- Думаете, кто-то из них действительно хочет вернуться?
- Из тех, кто до сих пор живет в лагерях – конечно. Ведь и деревни их в Палестине до сих пор пустуют.
- Мне кажется, второе и третье поколение, которые родились здесь и Палестины этой в глаза не видели – предпочитают местный паспорт.
«Всем нужен какой-то паспорт, чтобы как минимум иметь возможность ездить за границу. Но даже второму и третьему поколению напоминают, что они – чужие. Я как-то попала в аварию, и полицейский, прибывший на место происшествия, меня спросил, кто я по национальности. Я сказала, «иорданка». Он начал допытываться, откуда родители, и добавил: «Не обижайся – у меня самого палестинские корни. Но мы обязаны это спрашивать». Страна-то маленькая, небогатая, ресурсов на всех не хватает. Поэтому появляются граждане второго сорта – даже во втором и третьем поколении. Поэтому все хранят палестинский паспорт. Я родилась здесь, но даже я храню палестинский паспорт своего отца.
- Не припомню, чтобы победитель – к тому же тот, кому пришлось обороняться – позволял бы потом вернуться беженцам.
«А зачем в таком случае привозить в Израиль людей, которые не имеют к этой стране никакого отношения, и даже евреями не являются – вместо того, чтобы вернуть на землю людей, которым она принадлежит, и которые знают, как ее обрабатывать?»
Семья Хани Абунаме, мужа Рихаб, держала до середины прошлого века в Хайфе дело по продаже керосина. В 1948, когда Хани было всего 40 дней, они бежали в в Ливан, и оттуда – в Иорданию.
«У отца в Хайфе было много друзей-евреев, в его компании работали и арабы, и евреи, - говорит Хани. - В 90-х некоторые из них приглашали его съездить в Хайфу, посмотреть, но ему уже было за 80... Так и умер, не увидев свой дом. Мы тоже хотели туда съездить – но мысль об израильских блокпостах как-то отбивала желание... Кстати, если тебе случится встретить вашего бывшего президента Эзера Вайцмана – напомни ему пожалуйста, что он должен мне пять лир. Еще до 48-го, его самолет как-то совершил вынужденную посадку на арбузном поле, и хозяева поля хотели его избить за испорченные арбузы. Мой отец, проходивший мимо, вмешался, и заплатил за Вайцмана пять лир выкупа. Тот обещал отдать долг – и так и не отдал».
Сегодня Абунаме - владелец трейдинговой компании, которая располагается на одном из этажей принадлежащего семье пятиэтажного дома в центре Аммана. Образование Хани получил в Англии, там же прожил 11 лет. Одна из его сестер эмигрировала в Канаду, другая живет в Шхеме, прочие живут в Иордании. Возвращаться он никуда не собирается: «Если бы Израиль стал государством для двух равноправных народов – в такой стране я, пожалуй, и захотел бы жить, - говорит он. – Если религия там, как в Англии, станет частным делом каждого человека».
..........
«Салям, Амман. Как вам Саддам?»
На семи холмах Аммана – те же пыльные автомобильные пробки. Да и дом доктора Хамзе, бывшего министра здравоохранения Иордании, мало чем отличается от его близнецов в северном Тель-Авиве: та же мягкая кожаная мебель, по-мышиному тихая прислуга-филиппинка, и та же либеральная местная элита, подобная той, что любит собираться в политических салонах левого Израиля.
«Беженцы, конечно, граждане – но тем не менее они хотят оставить за собой право на возвращение, - говорит дочь хозяина, доктор Маналь Хамзе. - Неизвестно, вернутся ли они в самом деле - но они хотят прежде всего, чтобы у них попросили прощения за совершенную по отношению к ним несправедливость».
- А вы сами с беженцами общаетесь?
«Нет, да и тебе там лучше не говорить, что ты израильтянка. Это у вас на территориях беженцы привыкли к тому, что израильтяне бывают разные – а у нас в лагеря лучше не соваться».
«Это разделение на палестинцев и иорданцев, честно говоря, мне претит, - вмешивается доктор Насри Хури. – Скажем, я родился в Иерусалиме, и мы уехали оттуда в 60-е. Моя жена – иорданка, так кем в таком случае считаются наши дети? Раньше вся эти территория была одной страной, тут не было границы, и мы свободно по ней передвигались. По-моему, мы просто были прокляты – родиться на этом клочке земли. Ведь в конце концов, все эти споры будут настолько бессмысленными, когда мы все окажемся на два метра под землей. Что мне непонятно у вас – казалось бы, от дискриминации в Израиле страдают не только палестинцы, но и выходцы из России. Даже здесь, в Иордании, мусульманской стране – по отношению к христианам проявлят больше терпимости, нежели в Израиле – демократическом государстве. Неужели евреи не могут позволить никому жить с ними, как равные?»
...Впрочем, пассивно-либеральная позиция проявляется и в отношении к войне в Ираке, когда выясняется, что большинство собравшихся никогда не испытывали большой любви к Саддаму.
«Это хорошо, что больше нет диктатора, - говорит доктор Хамзе, и добавляет. – Мы его не любили, но тем не менее, постороннее вмешательство – это неприемлемо».
- А как бы вы разрешили эту проблему?
- Решение надо было оставить самому иракскому народу...
.................
«В пригороде Аммана ликвидирован агент Мосада»
Израиль не раз осложнял себе жизнь тем, что хвалил удобных ему людей в стане противника. От похвал «сионистского врага» люди эти, как и следовало ожидать, теряли доверие своего окружения. Ныне израильские спецслужбы периодически хвалят короля Иордании – мол, несмотря на то, что с момента начала Интифады Абдалла старательно соблюдает дистанцию по отношению к Израилю, - он реально борется с террором в своей стране. Несколько раз террористы были задержаны в результате совместных операций израильских и иорданских подразделений. Тем не менее, пребывание в Иордании считается для израильтян как минимум, небезопасным. В марте 1997-го иорданский солдат застрелил семерых израильских школьниц в районе Наараим. Король Хусейн тогда посетил Израиль, и нанес визит родителям погибших девочек. В 2000 году было совершено покушение на жизнь двух работников посольства Израиля в Аммане, - оба отделались легкими ранениями. В августе 2001 неизвестные выпустили восемь пуль в Ицхака Снира, израильского бизнесмена в одном из состоятельных кварталов Аммана. Иордания обнародовала тогда сообщение, что речь идет об убийстве на криминальной почве – несмотря на то, что за несколько часов до того, как тело Снира было обнаружено, газета «Эль-кудс эль-араби» напечатала полученное по электронной почте письмо о «ликвидации агента Мосада в одном из пригородов Аммана».
Несмотря на гибель Снира, около десятка израильских бизнесменов продолжают работать в Иордании. На границе они меняют номера с израильских на местные, и стараются к вечеру вернуться домой. В прессе они предпочитают не светиться, и по возможности скрывают от рядовых иорданцев свое гражданство. «Погибнуть можно и в кафе в центре Тель-Авива», - хорохорятся они, хотя ныне и в бизнесе дела их оставляют желать лучшего.
«Сегодя никто не хочет иметь дела с израильтянами, - поясняет Рихаб Абунаме. – Сейчас Израиль воспринимается как враг, и в прессе тоже. В 90-х еще был какой-то оптимистический настрой, считалось, что экономические связи приведут к реальному миру. Теперь люди чувствуют, что их обманули. Сегодня те, кто раньше вел бизнес с израильтянами – изгои, никто не хочет иметь с ними дела».
....
Куда подевался «шалом»
Правда, в последнее время вновь стало модным ездить в Петру – древнюю столицу набатеев в Иордании, где не был разве что ленивый.
Особенно если начать поход налегке под утро, отмахав на машине за ночь пару сотен километров по пустынному (в прямом смысле) шоссе, через заснеженный перевал – в вади Муса, он же Моисеева долина. Днем там бродят стада туристов, и огромный город мертвых, высеченный в красных скалах, обиженно скалится черными дырами гигантских ворот от вспышек их злобных фотоаппаратов. Идти туда надо ночью, когда по сторонам зажатого меж скалами узенького прохода слышны завывания не то шакалов, не то духов, не то заблудившихся в гробницах туристов. И тогда первые лучи рассвета пыльными ножами кромсают тьму, обнажая мощные мышцы красных скал, со вздутыми черными жилами каменных пород.
В шесть утра там нет ни туристов, ни назойливых бедуинов (не уверена, что набатеи, хоть сами были арабами, обрадовались бы, обнаружив, что в их Некрополе хозяйничают вертлявые чумазые мальчишки на ослах).
В 50-х за такую прогулку израильтянин мог заплатить жизнью – про Эдомскую скалу Хаим Хефер писал «Никто еще не вернулся оттуда живым». Ныне поездка к Красной скале потеряла привкус крови, хотя сегодня, в отличие от середины 90-х, с лотков незаметно изчезли бутылочки, наполненные цветным песком с флагами Израиля и Иордании, и словом «шалом».
............................................................................
(Ну, и небольшое лирическое наступление)
Между декабрем 1947-го и первыми месяцами 1948-го года произошло то, что не могло привидеться евреям в их самых розовых политических грезах, - и арабам, соответственно, в их самых страшных коллективных кошмарах. Около 350 палестинских деревень и городских районов исчезли с лица земли, в прибрежных городах, вроде Яффо, население сократилось в 20 раз, и от трети до половины из 1400000 арабов подмандатной Палестины отправились в «рурбу» - арабский аналог галута, превратившись в беженцев разной степени тяжести в пяти соседних странах.
Бегство палестинцев началось в декабре 1947-го. Уединенные деревни и окраины городов попадали под перекрестный огонь, да и арабы из районов, населенных преимущественно евреями, предпочли убраться загодя, не дожидаясь большой резни. Первая волна беженцев состояла из состоятельных арабов, среди которых было немало христиан. Вторая волна подхватила среднее сословие. А потом бежали уже целыми деревнями. К концу января 1948 отток арабов приобрел такие масштабы, что верховный арабский комитет Палестины обратился к соседним странам с просьбой закрыть границы для беженцев. Споры о том, выгнали их, или они бежали по своей воле, продолжаются по сей день. Палестинцы, припоминая, в частности, слова командующего ПАЛЬМАХа Игаля Алона о том, что бойцы по его указанию рекомендовали арабам в деревнях «выметаться, покуда целы», потому что за ними якобы «идут еврейские подразделения, которые будут сжигать деревни», - приписывают евреям четкий и продуманный план по изгнанию палестинцев. Евреи же утверждают, что «двоюродные братья» бежали сами, поверив обещаниям арабских лидеров, что буквально через пару недель они смогут вернуться домой. (Из мемуаров Халеда аль-Азма, сирийского премьер-министра: «Начиная с 1948 года мы требовали возвращения беженцев в их дома. Но мы сами же стимулировали их бегство: всего несколько месяцев разделяли наш призыв к ним – бежать, и наше обращение к ООН – позволить им вернуться». Даже король Иордании Абдалла в своих мемуарах писал: «Трагедия палестинцев была в том, что их лидеры внушили им беспочвенные надежды, что они не одни: что 80 миллионов арабов и 400 миллионов мусульман немедленно и чудесным образом придут к ним на помощь»).
Второй предмет спора – сколько было этих самых беженцев. Арабы утверждают, что между 1947 и 1949 около миллиона палестинцев стали беженцами, но отчет ООН указал на 472000 беженцев, из которых 360000 нуждались в помощи.
Виноватыми в глазах беженцев оказались не только сионисты, но и и весь остальной мир, на глазах которого свершалась подобная несправедливость, да и арабские страны, опрометчиво пообещавшие палестинцам скорое возвращение домой после победы над Израилем («Арабские армии вошли в Палестину, чтобы защитить палестинцев от сионистской тирании, но вместо этого они заставили их покинуть свою родину, и бросили их в тюрьмы, наподобие гетто, в которых когда-то жили евреи», - гневно писал в 1976-м в «Фалястын а-таура» Абу-Мазен, он же Махмуд Аббас, недавний премьер-министр Палестинской Автономии).
«Поколение катастрофы», он же «джиль а-накба», породил целую культуру стихов и баллад на три основные темы: воспоминания о потерянном рае, из которого были изгнаны палестинцы, оплакивание тягот жизни на чужбине, - и, естественно, грядущее триумфальное возвращение.
В 1948-м израильтяне, естественно, не предполагали, что проблема беженцев примет такие масштабы. В то время казалось, что большинство рассеется по арабским странам, а касательно оставшихся можно будет найти какой-то компромисс в рамках мирного урегулирования. Но в 1967, несмотря на предупреждения Израиля королю Хусейну не вмешиваться в войну, он атаковал Иерусалим, и пошла очередная волна палестинских беженцев с Западного берега. В 1967, Израиль позволил 9000 семей объединиться, и к 1971 принял около 40000 беженцев.
19 ноября 1948 ООН основала UNRPR для помощи палестинским беженцам. 8 декабря 1949 его заменил UNWRA (Агентство Организации Объединенных Наций по оказанию помощи и организации работ для палестинских беженцев). По данным агентства, всего на территории арабских стран действуют 59 официальных лагерей палестинских беженцев. Зарегестрированных беженцев, проживающих на западном берегу, в Газе, Иордании, Ливане, Сирии – около 3.9 миллионов человек. Из всех арабских стран только Иордания дала палестинцам как группе гражданство, поскольку король Абдалла считал иорданцев и палестинских арабов одним народом.
Зато Сирия в 1952-54 годах отказалась расселить на своей территории 85000 беженцев - несмотря на готовность международных фондов финансировать проект. Ирак просто отказался, Ливан заявил, что «местов нет». После войны 1948-го Египет, контролировавший Газу, отказался принять беженцев или позволить им расселяться где-то еще, а в 1950-м торпедировал проект по переселению 150000 беженцев из Газы в Ливию. В 1958-м бывший директор UNWRA Ральф Гэрроуэй, раздосадованный позицией арабских стран, заявил: «Арабские страны не хотят решить проблему палестинских беженцев. Они хотят оставить их открытой раной, в качестве упрека ООН, – и как оружие против Израиля. Арабским лидерам все равно, будут эти беженцы жить или умирать».
В конце 70-х и в начале 80-х Саудовская Аравия, в которой не хватало рабочих рук, предпочла не давать работу палестинским беженцам – и нанять вместо них тысячи южных корейцев. Кувейт в начале войны в Персидском заливе выгнал около 300000 палестинцев, представив их угрозой безопасности государства. У палестинцев в Ливане нет социальных и гражданских прав, и крайне ограниченный доступ к услугам здравоохранения и образования - пользуются они в основном услугами UNWRA. Как чужакам закон запрещает им доступ к 70 профессиям.
Да и Палестинская Автономия, приняв решение не ликвидировать лагеря беженцев,
- не использовала ни цента из миллиардов доларов гуманитарной помощи на строительство постоянного жилья для беженцев.
К слову о помощниках: активисты UNWRA, несмотря на декларируемую нейтральность, тоже не всегда остаются белыми и пушистыми. Скажем, в марте 2002 в ходе операции «Защитная стена» в лагерях, курируемых агентством, были обнаружены небольшие мастерские по производству оружия и лаборатории по изготовлению взрывных устройств. Да и в школах, которым помогает агентство, нередко можно встретить карты, на которых нет Израиля, и портреты террористов-самоубийц.
А вообще, Израиль по поводу беженцев говорит следующее:
а. Число евреев, вынужденно покинувших мусульманские страны после 1947, вдвое превышало число арабов, покинувших Палестину. Имущество большинства было конфисковано, поэтому любой разговор о компенсации палестинским беженцам будет обсуждаться параллельно выплате компенсаций еврейским беженцам.
б. Если бы арабы приняли резолюцию ООН 1947-го, о разделении страны на два государства - не появилось бы ни одного палестинского беженца.
в. Израиль не раз предлагал решить проблему беженцев в рамках всеобъемлющего мирного договора с арабскими странами. В частности, в 1949-м Израиль предложил принять 100000 палестинских беженцев, в рамках заключения всеобъемлющего мира с арабскими странами. Арабы отказались, и 1 апреля 1950 года Арабская Лига приняла резолюцию, запрещающую членам лиги вести переговоры с Израилем.
В. Считается, что после того, как на протяжении 20 лет беженцы пестовали в себе ненависть к Израилю - позволить им вернуться равносильно установлению своими руками пятой колонны посреди зала. А то, что «у меня паранойя, но это еще не значит, что меня не преследуют», подтверждает тот факт, что ту же роль отводили палестинским беженцам арабские СМИ. Ливанская газета Аль-Саид писала в 1959-м: «Возвращение беженцев создаст арабское большинство, которое послужит самым эффективным средством возрождения арабского характера Палестины, формируя мощную пятую колонну ко дню мести». Да и египетский министр иностранных дел Мухаммад Салах ал-Дин заявил в 1949 не менее вразумительно: «Арабы, требуя права на возвращение беженцев, подразумевают их возвращение в качестве господ их Родины, а не рабов, - и ликвидацию государства Израиль. Да и в 1957-м году Конференция беженцев, заседая в Сирии, приняла резолюцию следующего содержания: любая дискуссия,задавшаяся целью решить проблему палестинскую проблему, которая не будет основана на обеспечении права беженцев уничтожить Израиль - будет восприниматься как акт измены.
г. Следующий аргумент базируется на принципе: «А чего я?», и включает риторические призывы в адрес США отдать землю индейцам, и так далее. Скажем, то, как события второй мировой войны отразились на границах и населении Польши, считалось свершившимся фактом. Финляндия, потеряв почти одну восьмую часть территории, и вынужденная принять свыше 400000 беженцев, не получила помощи для их расселения. В 1950-м Турция приняла 150000 турецких беженцев из Болгарии. В 1947 восемь миллионов индусов бежали из Пакистана, и шесть миллионов мусульман покинули Индию, - как и палестинцы, они боялись оказаться зажатыми между двумя враждующими сторонами. Несмотря на бедность обеих стран, ООН не создавала специальных огранизаций для решения проблем этих беженцев.
«Как диля?»
С того момента, как ныне покойные иорданский король Хусейн и израильский премьер-министр Ицхак Рабин встретились в Акабе и подписали мирный договор, прошло без малого девять лет, однако мир между Израилем и Иорданией остается холодным, как вчерашняя курица.
Два совместных проекта по строительству аэпропорта Акаба-Эйлат и индустриального района вблизи моста короля Хусейна так и остались ближневосточным сном Веры Павловны. Вроде бы никто в накладе не оказался. Израиль подписал исторический договор со страной, состоящей в Лиге арабских государств, и самая длинная граница страны считается относительно безопасной даже в разгар Интифады; сотрудничество в сфере разведки спасло жизни многих израильтян; Петра – старинный город набатеев - стал доступен для наездов израильских туристов, и израильские бизнесмены получили доступ к арабскому рынку. Иордании тоже жаловаться не на что, приблизительно по тем же причинам. Включая и тот факт, что король Хусейн, а за ним и король Абдалла, стали в Вашингтоне самым обласканными арабскими лидерами. Но вот если спросить рядового иорданца, устраивает ли его мир с Израилем – по нынешним временам, пожалуй, и в морду схлопотать можно.
Технически проехать в Иорданию несложно: визу покупаешь прямо на границе, и автобус перевозит тебя вместе с куцей группой арабских семей, направляющихся к родственникам в Ирбид, через мост короля Хусейна. На восточном берегу Иордана ты отвечаешь на незамысловатые вопросы иорданских пограничников, стремящихся блеснуть своими познаниями русского («Как диля? Гиде твой син и мучь?»), - и изображаешь при этом отчаянное дружелюбие. Мир миром, но посещать арабские страны израильтянам МИД не рекомендует. Даже Иорданию, поскольку на ее территории зарегистрированы 1639718 палестинских беженцев, причем 287951 из них до сих них проживают в лагерях.
Собственно, это и сподвигло меня на экспресс-поход в Иорданию: проверить, есть ли жизнь за рекой. Правда, попутчик мой предусмотрительно заявил: «Не поеду я с тобой в эти лагеря, а то еще примут за шпиона Мосада. Народ сейчас подозрительный, особенно после «точечных ликвидаций» всяких активистов. Ты езжай, а я пока кофе с бедуинами попью».
................
«Умирает палестинец, попадает на небо, а там...»
Судя по выражению лиц прохожих, в Иордании трудно придумать более идиотский вопрос, чем: «Как у вас тут проехать в лагерь беженцев?». Хотя черт их разберет – может, на горных дорогах просто не привыкли встречать женщин за рулем. «Да езжай прямо, не ошибешься – лагеря беженцев узнают по вони», - цинично заметил один из случайных собеседников.
На самом деле лагеря беженцев, как и на Западном берегу, и в Газе – легче всего узнать даже не по липнущим друг к другу одноэтажным домишкам и грязи – а по недобрым глазам, провожающим машины. Бекаа – один из самых больших лагерей, разбитый в 1967-м. Женщин на улицах почти не видно, зато явно без дела околачиваются большие компании небритых молодых людей с розово-белыми кафиями, небрежно наброшенными на плечи. Взгляды такие, что в животе невольно начинают елозить лягушачьи лапки страха.
Впрочем, если воздержаться от рассказа о том, откуда приехал – люди оказываются умеренно приветливыми, и при случае даже могут рассказать один из местных бородатых анекдотов: «Умирает палестинец, попадает на небо. Там его останавливают у ворот рая: «Мест нет». - Так куда же мне идти? – спрашивает он. «В ад иди, может, там места найдутся», - машет рукой небесный вахтер. Спускается палестинец в ад. «Мест нет», - отрубает черт. «Так куда же мне деться?» - растерянно спрашивает палестинец. «Ну, - черт почесывает затылок, - можно для тебя пока разбить временный лагерь беженцев...»
......
Получить правдивый ответ на вопрос, чего хотят сами беженцы, непросто. Случайные встречные обходят эти вопросы, или сыплют лозунгами. Опрос, проведенный несколько месяцев назад Палестинским центром политических исследований среди беженцев в Иордании, Ливане и на территории Палестинской Автономии, показал, что около 75% предпочтут жить в границах палестинского государства, и получить денежную компенсацию. Но даже эти результаты вызвали возмущение: в июле 2003-го, когда были обнародованы результаты опроса, толпа молодежи провела бурную, чтоб не сказать буйную, демонстрацию перед офисом Центра в Рамалле, и дело кончилось госпитализацией его порядком помятого директора, доктора Халиля Шкаки.
Если верить опросу, у 97% беженцев в Иордании есть иорданский паспорт, у 48% - свое жилье вне лагеря, у 17% - свой участок земли, у 25% - своя машина. Только 52% из них хотели бы принять участие в строительстве палестинского государства, но лишь 25% готовы переехать на территорию ПА, пока не будет найдено окончательного решения проблемы беженцев. Только 5.2% беженцев в Иордании хотели бы вернуться на территорию Израиля и получить израильское гражданство. 26.6% предпочли бы вернуться на территорию ПА и получить компенсацию, и еще 10.4% - вернуться на территорию, которая будет присоединенена к ПА. 32.9% хотят лишь денежной компенсации.
............
Пять лир Эзера Вайцмана
«В 67-м мы впервые пришли в этот лагерь, Бекаа, принести беженцам еду и одежду, - рассказывает Рихаб Абунаме, дочь палестинского беженца из Шхема. – В то время там были только палатки и грязь. Потом постепенно они начали строить себе комнаты, а сейчас это уже не лагеря, а трущобы. Собственно, и жители их формально не беженцы – у них есть иорданское гражданство. Раньше они устраивали всякие демонстрации протеста, и лагеря тогда по периметру окружала полиция. Да и теперь туда не так просто зайти – может мухабарат объявиться...»
- Думаете, кто-то из них действительно хочет вернуться?
- Из тех, кто до сих пор живет в лагерях – конечно. Ведь и деревни их в Палестине до сих пор пустуют.
- Мне кажется, второе и третье поколение, которые родились здесь и Палестины этой в глаза не видели – предпочитают местный паспорт.
«Всем нужен какой-то паспорт, чтобы как минимум иметь возможность ездить за границу. Но даже второму и третьему поколению напоминают, что они – чужие. Я как-то попала в аварию, и полицейский, прибывший на место происшествия, меня спросил, кто я по национальности. Я сказала, «иорданка». Он начал допытываться, откуда родители, и добавил: «Не обижайся – у меня самого палестинские корни. Но мы обязаны это спрашивать». Страна-то маленькая, небогатая, ресурсов на всех не хватает. Поэтому появляются граждане второго сорта – даже во втором и третьем поколении. Поэтому все хранят палестинский паспорт. Я родилась здесь, но даже я храню палестинский паспорт своего отца.
- Не припомню, чтобы победитель – к тому же тот, кому пришлось обороняться – позволял бы потом вернуться беженцам.
«А зачем в таком случае привозить в Израиль людей, которые не имеют к этой стране никакого отношения, и даже евреями не являются – вместо того, чтобы вернуть на землю людей, которым она принадлежит, и которые знают, как ее обрабатывать?»
Семья Хани Абунаме, мужа Рихаб, держала до середины прошлого века в Хайфе дело по продаже керосина. В 1948, когда Хани было всего 40 дней, они бежали в в Ливан, и оттуда – в Иорданию.
«У отца в Хайфе было много друзей-евреев, в его компании работали и арабы, и евреи, - говорит Хани. - В 90-х некоторые из них приглашали его съездить в Хайфу, посмотреть, но ему уже было за 80... Так и умер, не увидев свой дом. Мы тоже хотели туда съездить – но мысль об израильских блокпостах как-то отбивала желание... Кстати, если тебе случится встретить вашего бывшего президента Эзера Вайцмана – напомни ему пожалуйста, что он должен мне пять лир. Еще до 48-го, его самолет как-то совершил вынужденную посадку на арбузном поле, и хозяева поля хотели его избить за испорченные арбузы. Мой отец, проходивший мимо, вмешался, и заплатил за Вайцмана пять лир выкупа. Тот обещал отдать долг – и так и не отдал».
Сегодня Абунаме - владелец трейдинговой компании, которая располагается на одном из этажей принадлежащего семье пятиэтажного дома в центре Аммана. Образование Хани получил в Англии, там же прожил 11 лет. Одна из его сестер эмигрировала в Канаду, другая живет в Шхеме, прочие живут в Иордании. Возвращаться он никуда не собирается: «Если бы Израиль стал государством для двух равноправных народов – в такой стране я, пожалуй, и захотел бы жить, - говорит он. – Если религия там, как в Англии, станет частным делом каждого человека».
..........
«Салям, Амман. Как вам Саддам?»
На семи холмах Аммана – те же пыльные автомобильные пробки. Да и дом доктора Хамзе, бывшего министра здравоохранения Иордании, мало чем отличается от его близнецов в северном Тель-Авиве: та же мягкая кожаная мебель, по-мышиному тихая прислуга-филиппинка, и та же либеральная местная элита, подобная той, что любит собираться в политических салонах левого Израиля.
«Беженцы, конечно, граждане – но тем не менее они хотят оставить за собой право на возвращение, - говорит дочь хозяина, доктор Маналь Хамзе. - Неизвестно, вернутся ли они в самом деле - но они хотят прежде всего, чтобы у них попросили прощения за совершенную по отношению к ним несправедливость».
- А вы сами с беженцами общаетесь?
«Нет, да и тебе там лучше не говорить, что ты израильтянка. Это у вас на территориях беженцы привыкли к тому, что израильтяне бывают разные – а у нас в лагеря лучше не соваться».
«Это разделение на палестинцев и иорданцев, честно говоря, мне претит, - вмешивается доктор Насри Хури. – Скажем, я родился в Иерусалиме, и мы уехали оттуда в 60-е. Моя жена – иорданка, так кем в таком случае считаются наши дети? Раньше вся эти территория была одной страной, тут не было границы, и мы свободно по ней передвигались. По-моему, мы просто были прокляты – родиться на этом клочке земли. Ведь в конце концов, все эти споры будут настолько бессмысленными, когда мы все окажемся на два метра под землей. Что мне непонятно у вас – казалось бы, от дискриминации в Израиле страдают не только палестинцы, но и выходцы из России. Даже здесь, в Иордании, мусульманской стране – по отношению к христианам проявлят больше терпимости, нежели в Израиле – демократическом государстве. Неужели евреи не могут позволить никому жить с ними, как равные?»
...Впрочем, пассивно-либеральная позиция проявляется и в отношении к войне в Ираке, когда выясняется, что большинство собравшихся никогда не испытывали большой любви к Саддаму.
«Это хорошо, что больше нет диктатора, - говорит доктор Хамзе, и добавляет. – Мы его не любили, но тем не менее, постороннее вмешательство – это неприемлемо».
- А как бы вы разрешили эту проблему?
- Решение надо было оставить самому иракскому народу...
.................
«В пригороде Аммана ликвидирован агент Мосада»
Израиль не раз осложнял себе жизнь тем, что хвалил удобных ему людей в стане противника. От похвал «сионистского врага» люди эти, как и следовало ожидать, теряли доверие своего окружения. Ныне израильские спецслужбы периодически хвалят короля Иордании – мол, несмотря на то, что с момента начала Интифады Абдалла старательно соблюдает дистанцию по отношению к Израилю, - он реально борется с террором в своей стране. Несколько раз террористы были задержаны в результате совместных операций израильских и иорданских подразделений. Тем не менее, пребывание в Иордании считается для израильтян как минимум, небезопасным. В марте 1997-го иорданский солдат застрелил семерых израильских школьниц в районе Наараим. Король Хусейн тогда посетил Израиль, и нанес визит родителям погибших девочек. В 2000 году было совершено покушение на жизнь двух работников посольства Израиля в Аммане, - оба отделались легкими ранениями. В августе 2001 неизвестные выпустили восемь пуль в Ицхака Снира, израильского бизнесмена в одном из состоятельных кварталов Аммана. Иордания обнародовала тогда сообщение, что речь идет об убийстве на криминальной почве – несмотря на то, что за несколько часов до того, как тело Снира было обнаружено, газета «Эль-кудс эль-араби» напечатала полученное по электронной почте письмо о «ликвидации агента Мосада в одном из пригородов Аммана».
Несмотря на гибель Снира, около десятка израильских бизнесменов продолжают работать в Иордании. На границе они меняют номера с израильских на местные, и стараются к вечеру вернуться домой. В прессе они предпочитают не светиться, и по возможности скрывают от рядовых иорданцев свое гражданство. «Погибнуть можно и в кафе в центре Тель-Авива», - хорохорятся они, хотя ныне и в бизнесе дела их оставляют желать лучшего.
«Сегодя никто не хочет иметь дела с израильтянами, - поясняет Рихаб Абунаме. – Сейчас Израиль воспринимается как враг, и в прессе тоже. В 90-х еще был какой-то оптимистический настрой, считалось, что экономические связи приведут к реальному миру. Теперь люди чувствуют, что их обманули. Сегодня те, кто раньше вел бизнес с израильтянами – изгои, никто не хочет иметь с ними дела».
....
Куда подевался «шалом»
Правда, в последнее время вновь стало модным ездить в Петру – древнюю столицу набатеев в Иордании, где не был разве что ленивый.
Особенно если начать поход налегке под утро, отмахав на машине за ночь пару сотен километров по пустынному (в прямом смысле) шоссе, через заснеженный перевал – в вади Муса, он же Моисеева долина. Днем там бродят стада туристов, и огромный город мертвых, высеченный в красных скалах, обиженно скалится черными дырами гигантских ворот от вспышек их злобных фотоаппаратов. Идти туда надо ночью, когда по сторонам зажатого меж скалами узенького прохода слышны завывания не то шакалов, не то духов, не то заблудившихся в гробницах туристов. И тогда первые лучи рассвета пыльными ножами кромсают тьму, обнажая мощные мышцы красных скал, со вздутыми черными жилами каменных пород.
В шесть утра там нет ни туристов, ни назойливых бедуинов (не уверена, что набатеи, хоть сами были арабами, обрадовались бы, обнаружив, что в их Некрополе хозяйничают вертлявые чумазые мальчишки на ослах).
В 50-х за такую прогулку израильтянин мог заплатить жизнью – про Эдомскую скалу Хаим Хефер писал «Никто еще не вернулся оттуда живым». Ныне поездка к Красной скале потеряла привкус крови, хотя сегодня, в отличие от середины 90-х, с лотков незаметно изчезли бутылочки, наполненные цветным песком с флагами Израиля и Иордании, и словом «шалом».
............................................................................
(Ну, и небольшое лирическое наступление)
Между декабрем 1947-го и первыми месяцами 1948-го года произошло то, что не могло привидеться евреям в их самых розовых политических грезах, - и арабам, соответственно, в их самых страшных коллективных кошмарах. Около 350 палестинских деревень и городских районов исчезли с лица земли, в прибрежных городах, вроде Яффо, население сократилось в 20 раз, и от трети до половины из 1400000 арабов подмандатной Палестины отправились в «рурбу» - арабский аналог галута, превратившись в беженцев разной степени тяжести в пяти соседних странах.
Бегство палестинцев началось в декабре 1947-го. Уединенные деревни и окраины городов попадали под перекрестный огонь, да и арабы из районов, населенных преимущественно евреями, предпочли убраться загодя, не дожидаясь большой резни. Первая волна беженцев состояла из состоятельных арабов, среди которых было немало христиан. Вторая волна подхватила среднее сословие. А потом бежали уже целыми деревнями. К концу января 1948 отток арабов приобрел такие масштабы, что верховный арабский комитет Палестины обратился к соседним странам с просьбой закрыть границы для беженцев. Споры о том, выгнали их, или они бежали по своей воле, продолжаются по сей день. Палестинцы, припоминая, в частности, слова командующего ПАЛЬМАХа Игаля Алона о том, что бойцы по его указанию рекомендовали арабам в деревнях «выметаться, покуда целы», потому что за ними якобы «идут еврейские подразделения, которые будут сжигать деревни», - приписывают евреям четкий и продуманный план по изгнанию палестинцев. Евреи же утверждают, что «двоюродные братья» бежали сами, поверив обещаниям арабских лидеров, что буквально через пару недель они смогут вернуться домой. (Из мемуаров Халеда аль-Азма, сирийского премьер-министра: «Начиная с 1948 года мы требовали возвращения беженцев в их дома. Но мы сами же стимулировали их бегство: всего несколько месяцев разделяли наш призыв к ним – бежать, и наше обращение к ООН – позволить им вернуться». Даже король Иордании Абдалла в своих мемуарах писал: «Трагедия палестинцев была в том, что их лидеры внушили им беспочвенные надежды, что они не одни: что 80 миллионов арабов и 400 миллионов мусульман немедленно и чудесным образом придут к ним на помощь»).
Второй предмет спора – сколько было этих самых беженцев. Арабы утверждают, что между 1947 и 1949 около миллиона палестинцев стали беженцами, но отчет ООН указал на 472000 беженцев, из которых 360000 нуждались в помощи.
Виноватыми в глазах беженцев оказались не только сионисты, но и и весь остальной мир, на глазах которого свершалась подобная несправедливость, да и арабские страны, опрометчиво пообещавшие палестинцам скорое возвращение домой после победы над Израилем («Арабские армии вошли в Палестину, чтобы защитить палестинцев от сионистской тирании, но вместо этого они заставили их покинуть свою родину, и бросили их в тюрьмы, наподобие гетто, в которых когда-то жили евреи», - гневно писал в 1976-м в «Фалястын а-таура» Абу-Мазен, он же Махмуд Аббас, недавний премьер-министр Палестинской Автономии).
«Поколение катастрофы», он же «джиль а-накба», породил целую культуру стихов и баллад на три основные темы: воспоминания о потерянном рае, из которого были изгнаны палестинцы, оплакивание тягот жизни на чужбине, - и, естественно, грядущее триумфальное возвращение.
В 1948-м израильтяне, естественно, не предполагали, что проблема беженцев примет такие масштабы. В то время казалось, что большинство рассеется по арабским странам, а касательно оставшихся можно будет найти какой-то компромисс в рамках мирного урегулирования. Но в 1967, несмотря на предупреждения Израиля королю Хусейну не вмешиваться в войну, он атаковал Иерусалим, и пошла очередная волна палестинских беженцев с Западного берега. В 1967, Израиль позволил 9000 семей объединиться, и к 1971 принял около 40000 беженцев.
19 ноября 1948 ООН основала UNRPR для помощи палестинским беженцам. 8 декабря 1949 его заменил UNWRA (Агентство Организации Объединенных Наций по оказанию помощи и организации работ для палестинских беженцев). По данным агентства, всего на территории арабских стран действуют 59 официальных лагерей палестинских беженцев. Зарегестрированных беженцев, проживающих на западном берегу, в Газе, Иордании, Ливане, Сирии – около 3.9 миллионов человек. Из всех арабских стран только Иордания дала палестинцам как группе гражданство, поскольку король Абдалла считал иорданцев и палестинских арабов одним народом.
Зато Сирия в 1952-54 годах отказалась расселить на своей территории 85000 беженцев - несмотря на готовность международных фондов финансировать проект. Ирак просто отказался, Ливан заявил, что «местов нет». После войны 1948-го Египет, контролировавший Газу, отказался принять беженцев или позволить им расселяться где-то еще, а в 1950-м торпедировал проект по переселению 150000 беженцев из Газы в Ливию. В 1958-м бывший директор UNWRA Ральф Гэрроуэй, раздосадованный позицией арабских стран, заявил: «Арабские страны не хотят решить проблему палестинских беженцев. Они хотят оставить их открытой раной, в качестве упрека ООН, – и как оружие против Израиля. Арабским лидерам все равно, будут эти беженцы жить или умирать».
В конце 70-х и в начале 80-х Саудовская Аравия, в которой не хватало рабочих рук, предпочла не давать работу палестинским беженцам – и нанять вместо них тысячи южных корейцев. Кувейт в начале войны в Персидском заливе выгнал около 300000 палестинцев, представив их угрозой безопасности государства. У палестинцев в Ливане нет социальных и гражданских прав, и крайне ограниченный доступ к услугам здравоохранения и образования - пользуются они в основном услугами UNWRA. Как чужакам закон запрещает им доступ к 70 профессиям.
Да и Палестинская Автономия, приняв решение не ликвидировать лагеря беженцев,
- не использовала ни цента из миллиардов доларов гуманитарной помощи на строительство постоянного жилья для беженцев.
К слову о помощниках: активисты UNWRA, несмотря на декларируемую нейтральность, тоже не всегда остаются белыми и пушистыми. Скажем, в марте 2002 в ходе операции «Защитная стена» в лагерях, курируемых агентством, были обнаружены небольшие мастерские по производству оружия и лаборатории по изготовлению взрывных устройств. Да и в школах, которым помогает агентство, нередко можно встретить карты, на которых нет Израиля, и портреты террористов-самоубийц.
А вообще, Израиль по поводу беженцев говорит следующее:
а. Число евреев, вынужденно покинувших мусульманские страны после 1947, вдвое превышало число арабов, покинувших Палестину. Имущество большинства было конфисковано, поэтому любой разговор о компенсации палестинским беженцам будет обсуждаться параллельно выплате компенсаций еврейским беженцам.
б. Если бы арабы приняли резолюцию ООН 1947-го, о разделении страны на два государства - не появилось бы ни одного палестинского беженца.
в. Израиль не раз предлагал решить проблему беженцев в рамках всеобъемлющего мирного договора с арабскими странами. В частности, в 1949-м Израиль предложил принять 100000 палестинских беженцев, в рамках заключения всеобъемлющего мира с арабскими странами. Арабы отказались, и 1 апреля 1950 года Арабская Лига приняла резолюцию, запрещающую членам лиги вести переговоры с Израилем.
В. Считается, что после того, как на протяжении 20 лет беженцы пестовали в себе ненависть к Израилю - позволить им вернуться равносильно установлению своими руками пятой колонны посреди зала. А то, что «у меня паранойя, но это еще не значит, что меня не преследуют», подтверждает тот факт, что ту же роль отводили палестинским беженцам арабские СМИ. Ливанская газета Аль-Саид писала в 1959-м: «Возвращение беженцев создаст арабское большинство, которое послужит самым эффективным средством возрождения арабского характера Палестины, формируя мощную пятую колонну ко дню мести». Да и египетский министр иностранных дел Мухаммад Салах ал-Дин заявил в 1949 не менее вразумительно: «Арабы, требуя права на возвращение беженцев, подразумевают их возвращение в качестве господ их Родины, а не рабов, - и ликвидацию государства Израиль. Да и в 1957-м году Конференция беженцев, заседая в Сирии, приняла резолюцию следующего содержания: любая дискуссия,задавшаяся целью решить проблему палестинскую проблему, которая не будет основана на обеспечении права беженцев уничтожить Израиль - будет восприниматься как акт измены.
г. Следующий аргумент базируется на принципе: «А чего я?», и включает риторические призывы в адрес США отдать землю индейцам, и так далее. Скажем, то, как события второй мировой войны отразились на границах и населении Польши, считалось свершившимся фактом. Финляндия, потеряв почти одну восьмую часть территории, и вынужденная принять свыше 400000 беженцев, не получила помощи для их расселения. В 1950-м Турция приняла 150000 турецких беженцев из Болгарии. В 1947 восемь миллионов индусов бежали из Пакистана, и шесть миллионов мусульман покинули Индию, - как и палестинцы, они боялись оказаться зажатыми между двумя враждующими сторонами. Несмотря на бедность обеих стран, ООН не создавала специальных огранизаций для решения проблем этих беженцев.
