Stiftung-1
Nov. 13th, 2003 04:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaВ Потсдаме все стало ясно с первой же минуты - когда навстречу образцовой группе немецких журналистов в отутюженных костюмчиках, из автобуса вывалилась толпа мятых и буйных израильтян в шортах и шлепанцах, развлекавшихся всю дорогу из аэропорта чернушными анекдотами на тему Катастрофы.
Намерения при этом были исключительно благими: фонд немецкого издательства "Бертельсманн" организовал несколько лет назад программу для молодых политиков и журналистов с целью подружить их и установить между ними рабочие контакты. И вариантов у нас практически не было: за две недели на необитаемом острове могут подружиться, пожалуй, даже аборигены с Куком, - а уж если забросить туда 22 журналиста - если они не подерутся, то, видимо, переженятся. До последнего мы дойти не удосужились, но чего нам это стоило...
"Штифтунг"
В ивритоязычных кругах израильских журналистов слово "штифтунг" (фонд, от "Фонд Бертельсманна") давно стало чем-то вроде пароля закрытой секты журналистов, проведших вместе эти две недели. Все "выпускники" встречаются раз в год где-нибудь в Германии, а израильтяне - еще по нескольку раз в год в Израиле. О первых "штифтунгах" уже сложились легенды. Скажем, о том, как на одной из менее оживленных дискуссий на тему молодежных движений в Израиле один из ведущих израильских комментаторов бросил не в меру разговорчивому коллеге на иврите: "Давай-давай, парь им мозги всякой х…ней", - что немедленно было переведено добросовестным толмачом.
"Идиот, им же все переводят!" - отреагировал другой израильтянин, и переводчик немедленно донес и эту ценную фразу до немецких коллег…
…Если не учитывать пунктуальные немецкие побудки в утренние часы, которые давно надо было взять и отменить - "штифтунг" - это рай для незакомплексованных интеллектуалов с претензией на спасение мира. В обычной жизни даже на друзей нечасто получаеться выкроить пару часов в неделю, да и при встрече с умными коллегами, вместо того, чтобы немедленно приступить к планированию всеобщего благоденствия, как правило, приступаешь к обсуждению старых сплетен. А теперь представьте себе, что вас таскают по интересным местам, знакомят с интересными людьми, - и разбавляют умные разговоры футболом, тренингом и дикими танцами, который один из немецких коллег, закатив от ужаса глаза, окрестил "чеченской румбой".
Будучи настроенными крайне скептически в начале, мы поняли, что это - оно, когда:
- Пара чистокровных немок начали распевать песни в стиле "мизрахи",
- Когда в Баварии, после того, как в пивном баре мы громко орали на немецком свежевыученную футбольную дразнилку, нас всех чуть не побили местные фанаты,
- Когда после того, как двое немецких журналистов были отправлены моими стараниями в травмапункт во время дружественного футбольного матча, из "Наташи" я была торжественно переименована в киллершу "Никиту" из одноименного сериала, немецкий тележурналист (и отличный вратарь) Лотар стал "Мартин-Лютер-Кингом",
а Ницан Хен с первого канала - "Мистером Ченом",
- Когда немцы и израильтяне хлопали, как одержимые, арабскому музыканту из Галилеи, одинаково не понимая ни слова,
- Когда кто-то из израильтян начал учить немецкий, а немцы начали брать уроки иврита,
- Когда рыжеволосая Хайке Шмид, проработавшая несколько лет на Ближнем востоке, но не в наших палестинах, посетовала на то, что нельзя организовать такой вот "штифтунг" хотя бы с сирийцами: "Там есть очень приятные люди, с которыми интересно общаться - просто, к сожалению, у вас нет такой возможности…",
- Когда после возвращения домой ко мне как-то завалилась незнакомая немецкая съемочная группа, произнеся заветный пароль "Штифтунг", и изъявила желание поселиться в спальниках на полу на время съемок фильма о жертвах террора…
Катастрофа
…И все же в один из тихих вечеров в Мюнхене, после ужина, один из немецких журналистов не выдержал. "Мы так и проведем время до конца поездки за шутками да прибаутками, - сказал он. - И все равно эта тема будет присутствовать на заднем плане. Несмотря на то, что все мы здесь - второе или третье поколение - мой дедушка голосовал за нацистов. И я так и не смог получить от него ответа - почему. Не смог объяснить сам себе, как это получилось…"
Израильтян, среди которых были дети уцелевших после Катастрофы, прорвало. У кого-то на глаза навернулись слезы, кто-то признался, что, исколесив всю Европу, никогда не был в Германии. Кого-то даже пытались отговорить от поездки друзья.
"Если вы, немцы, не можете объяснить, почему это произошло - кто сможет?" - спросил кто-то из "наших". И немецкие журналисты, один за другим, начали сбивчиво объяснять, что дедушки и бабушки никогда не разговаривали с ними о том, где они были во время войны.
…Практически все народы строят памятники, чтобы увековечить свой героизм. И только немцы строят памятники, чтобы увековечить позор своей страны - Вторую Мировую. Несмотря на то, что сегодня Германия является вторым - после США - партнером Израиля во всех возможных сферах, - прошлое пока не отпускает. Соглашение о выплате компенсаций из Германии стимулировало развитие сотрудничества и культурных связей между двумя странами. Но, как заметил Ави Примор,
бывший посол Израиля в Германии, отношения эти не обходятся без недоразумений. "Сегодня нет большой разницы между отношением к палестино-израильскому конфликту в разных европейских странах, - но французы позволяют себе открыто высказывать это отношение, англичане держат свое мнение при себе, а немцы чувствуют, что у них нет права критиковать Израиль - из-за прошлого. Мне кажется, пришло время начать диалог без комплексов прошлого, включая обсуждение тем, по которым у нас имеются разногласия. Рядовые граждане бывшей восточной Германии не знают об Израиле почти ничего. Несколько человек оттуда как-то спросили меня - какова численность населения Израиля? Я ответил: "6 миллионов". Они переспросили: "Как, всего 60 миллионов?" Я поправил: "Шесть миллионов". И они сказали: "Русские убеждали нас в том, что после США враг номер 2 - Израиль, и мы были уверены, что речь идет о какой-то сверхдержаве".
В музее "Яд ва-шем" немецкие ребята молча надели на головы кипы. После последнего зала - детского, где в темноте в зеркалах тысячекратно отражаются огоньки свечей, и невидимые голоса произносят на разных языках имена и возраст детей, - заговорил Стефан Детйен с берлинского радио. "Меня, конечно, впечатлило разнообразие способов увековечить память жертв. Но "детский" зал действительно перевернул все внутри… У меня самого две девочки… Это всегда бьет больнее всего".
…Одну неделю мы провели у них, в Германии (одна из запомнившихся сцен: редактор с первого канала израильского телевидения Ницан Хен прерывающимся от волнения голосом выговаривает немецким коллегам в студии "Зай.Ди.Эф", ввинчивая по ходу словечки на идиш -
"Журналист должен быть… а-бисале патриотом!", а Итай Энгель со второго канала, исколесивший за последние 13 лет Боснию, Хорватию, Югославию, Руанду, Афганистан, Ирак и прочие горячие точки, пожимает плечами: "С ума сойти - в Израиле половина населения считает нас "левыми" - а здесь мы вдруг стали агентами израильской пропаганды, как будто наша единственная цель - убедить в нашей правоте каждого встреченного немца").
…А потом они прилетели к нам, в Израиль. Опасений у нас - в смысле, израильтян - хватало. "Что мы тут не видели? Опять арабо-израильский конфликт обсуждать будем?" Но все встало на свои места, когда из автобуса вывалилась буйная и мятая толпа немцев - на сей раз благоразумно облаченных в джинсы и линялые футболки…
В общем-то, немцам можно было посочувствовать. Даже один израильский журналист, имеющий (и громко высказывающий) свое мнение по всем поводам - это страшно,
а уж когда их больше десятка… Но были и моменты, когда даже мы замолкали. Как группа школьников, мы ходили с немцами по старому городу Иерусалима,
гуляли вдоль бетонной змеи забора безопасности,
заглядывали на КПП, где ребята из ШАБАКа тщательно обыскивали свежезадержанных палестинцев с завязанными глазами, - и не всегда могли найти ответы на их вопросы. За эту неделю мы выслушали столько версий того, что у нас происходит, и почему мы - такие, что, видимо, растерялись окончательно. В качестве иллюстрации приведу несколько монологов наших гостей этой недели:
Сцена первая. Арабы и Катастрофа.
"Как граждане мы неотъемлемая часть Израиля, как народ - неотъемлемая часть палестинского народа, - говорит Назир Маджали,
журналист, один из основателей движения "Память - ради мира". - Я верю, что мы можем быть одновременно лояльными гражданами Израиля и частью палестинского народа. Мы можем стать тем самым мостом к пониманию между нашими народами. Каким видится решение конфликта нам? Два государства для двух народов, а мы остаемся в Израиле в качестве израильских граждан. В израильской политике есть три вида арабских партий - националистические, исламские, и коммунистическая партия. Поскольку ситуация продолжает ухудшаться, мы решили создать внепартийное общественное движение, которое поможет изменить отношения евреев и арабов в Израиле.
Ключ к решению проблем - в понимании боли твоего собеседника. Главная боль евреев - Катастрофа. Поэтому мы собрали группу из 300 евреев и арабов, и поехали в Освенцим, чтобы изучить историю и понять корни этой боли. Мы хотим посмотреть на этот конфликт другими глазами. Так же, как евреи никогда не задумывались над тем, что на территориях у нас остались семьи, которые разрубили пополам, - арабы мало задумывались над тем, что пришлось пережить евреям".
Намерения при этом были исключительно благими: фонд немецкого издательства "Бертельсманн" организовал несколько лет назад программу для молодых политиков и журналистов с целью подружить их и установить между ними рабочие контакты. И вариантов у нас практически не было: за две недели на необитаемом острове могут подружиться, пожалуй, даже аборигены с Куком, - а уж если забросить туда 22 журналиста - если они не подерутся, то, видимо, переженятся. До последнего мы дойти не удосужились, но чего нам это стоило...
"Штифтунг"
В ивритоязычных кругах израильских журналистов слово "штифтунг" (фонд, от "Фонд Бертельсманна") давно стало чем-то вроде пароля закрытой секты журналистов, проведших вместе эти две недели. Все "выпускники" встречаются раз в год где-нибудь в Германии, а израильтяне - еще по нескольку раз в год в Израиле. О первых "штифтунгах" уже сложились легенды. Скажем, о том, как на одной из менее оживленных дискуссий на тему молодежных движений в Израиле один из ведущих израильских комментаторов бросил не в меру разговорчивому коллеге на иврите: "Давай-давай, парь им мозги всякой х…ней", - что немедленно было переведено добросовестным толмачом.
"Идиот, им же все переводят!" - отреагировал другой израильтянин, и переводчик немедленно донес и эту ценную фразу до немецких коллег…
…Если не учитывать пунктуальные немецкие побудки в утренние часы, которые давно надо было взять и отменить - "штифтунг" - это рай для незакомплексованных интеллектуалов с претензией на спасение мира. В обычной жизни даже на друзей нечасто получаеться выкроить пару часов в неделю, да и при встрече с умными коллегами, вместо того, чтобы немедленно приступить к планированию всеобщего благоденствия, как правило, приступаешь к обсуждению старых сплетен. А теперь представьте себе, что вас таскают по интересным местам, знакомят с интересными людьми, - и разбавляют умные разговоры футболом, тренингом и дикими танцами, который один из немецких коллег, закатив от ужаса глаза, окрестил "чеченской румбой".
Будучи настроенными крайне скептически в начале, мы поняли, что это - оно, когда:
- Пара чистокровных немок начали распевать песни в стиле "мизрахи",
- Когда в Баварии, после того, как в пивном баре мы громко орали на немецком свежевыученную футбольную дразнилку, нас всех чуть не побили местные фанаты,
- Когда после того, как двое немецких журналистов были отправлены моими стараниями в травмапункт во время дружественного футбольного матча, из "Наташи" я была торжественно переименована в киллершу "Никиту" из одноименного сериала, немецкий тележурналист (и отличный вратарь) Лотар стал "Мартин-Лютер-Кингом",
а Ницан Хен с первого канала - "Мистером Ченом",
- Когда немцы и израильтяне хлопали, как одержимые, арабскому музыканту из Галилеи, одинаково не понимая ни слова,
- Когда кто-то из израильтян начал учить немецкий, а немцы начали брать уроки иврита,
- Когда рыжеволосая Хайке Шмид, проработавшая несколько лет на Ближнем востоке, но не в наших палестинах, посетовала на то, что нельзя организовать такой вот "штифтунг" хотя бы с сирийцами: "Там есть очень приятные люди, с которыми интересно общаться - просто, к сожалению, у вас нет такой возможности…",
- Когда после возвращения домой ко мне как-то завалилась незнакомая немецкая съемочная группа, произнеся заветный пароль "Штифтунг", и изъявила желание поселиться в спальниках на полу на время съемок фильма о жертвах террора…
Катастрофа
…И все же в один из тихих вечеров в Мюнхене, после ужина, один из немецких журналистов не выдержал. "Мы так и проведем время до конца поездки за шутками да прибаутками, - сказал он. - И все равно эта тема будет присутствовать на заднем плане. Несмотря на то, что все мы здесь - второе или третье поколение - мой дедушка голосовал за нацистов. И я так и не смог получить от него ответа - почему. Не смог объяснить сам себе, как это получилось…"
Израильтян, среди которых были дети уцелевших после Катастрофы, прорвало. У кого-то на глаза навернулись слезы, кто-то признался, что, исколесив всю Европу, никогда не был в Германии. Кого-то даже пытались отговорить от поездки друзья.
"Если вы, немцы, не можете объяснить, почему это произошло - кто сможет?" - спросил кто-то из "наших". И немецкие журналисты, один за другим, начали сбивчиво объяснять, что дедушки и бабушки никогда не разговаривали с ними о том, где они были во время войны.
…Практически все народы строят памятники, чтобы увековечить свой героизм. И только немцы строят памятники, чтобы увековечить позор своей страны - Вторую Мировую. Несмотря на то, что сегодня Германия является вторым - после США - партнером Израиля во всех возможных сферах, - прошлое пока не отпускает. Соглашение о выплате компенсаций из Германии стимулировало развитие сотрудничества и культурных связей между двумя странами. Но, как заметил Ави Примор,
бывший посол Израиля в Германии, отношения эти не обходятся без недоразумений. "Сегодня нет большой разницы между отношением к палестино-израильскому конфликту в разных европейских странах, - но французы позволяют себе открыто высказывать это отношение, англичане держат свое мнение при себе, а немцы чувствуют, что у них нет права критиковать Израиль - из-за прошлого. Мне кажется, пришло время начать диалог без комплексов прошлого, включая обсуждение тем, по которым у нас имеются разногласия. Рядовые граждане бывшей восточной Германии не знают об Израиле почти ничего. Несколько человек оттуда как-то спросили меня - какова численность населения Израиля? Я ответил: "6 миллионов". Они переспросили: "Как, всего 60 миллионов?" Я поправил: "Шесть миллионов". И они сказали: "Русские убеждали нас в том, что после США враг номер 2 - Израиль, и мы были уверены, что речь идет о какой-то сверхдержаве".
В музее "Яд ва-шем" немецкие ребята молча надели на головы кипы. После последнего зала - детского, где в темноте в зеркалах тысячекратно отражаются огоньки свечей, и невидимые голоса произносят на разных языках имена и возраст детей, - заговорил Стефан Детйен с берлинского радио. "Меня, конечно, впечатлило разнообразие способов увековечить память жертв. Но "детский" зал действительно перевернул все внутри… У меня самого две девочки… Это всегда бьет больнее всего".
…Одну неделю мы провели у них, в Германии (одна из запомнившихся сцен: редактор с первого канала израильского телевидения Ницан Хен прерывающимся от волнения голосом выговаривает немецким коллегам в студии "Зай.Ди.Эф", ввинчивая по ходу словечки на идиш -
"Журналист должен быть… а-бисале патриотом!", а Итай Энгель со второго канала, исколесивший за последние 13 лет Боснию, Хорватию, Югославию, Руанду, Афганистан, Ирак и прочие горячие точки, пожимает плечами: "С ума сойти - в Израиле половина населения считает нас "левыми" - а здесь мы вдруг стали агентами израильской пропаганды, как будто наша единственная цель - убедить в нашей правоте каждого встреченного немца").
…А потом они прилетели к нам, в Израиль. Опасений у нас - в смысле, израильтян - хватало. "Что мы тут не видели? Опять арабо-израильский конфликт обсуждать будем?" Но все встало на свои места, когда из автобуса вывалилась буйная и мятая толпа немцев - на сей раз благоразумно облаченных в джинсы и линялые футболки…
В общем-то, немцам можно было посочувствовать. Даже один израильский журналист, имеющий (и громко высказывающий) свое мнение по всем поводам - это страшно,
а уж когда их больше десятка… Но были и моменты, когда даже мы замолкали. Как группа школьников, мы ходили с немцами по старому городу Иерусалима,
гуляли вдоль бетонной змеи забора безопасности,
заглядывали на КПП, где ребята из ШАБАКа тщательно обыскивали свежезадержанных палестинцев с завязанными глазами, - и не всегда могли найти ответы на их вопросы. За эту неделю мы выслушали столько версий того, что у нас происходит, и почему мы - такие, что, видимо, растерялись окончательно. В качестве иллюстрации приведу несколько монологов наших гостей этой недели:
Сцена первая. Арабы и Катастрофа.
"Как граждане мы неотъемлемая часть Израиля, как народ - неотъемлемая часть палестинского народа, - говорит Назир Маджали,
журналист, один из основателей движения "Память - ради мира". - Я верю, что мы можем быть одновременно лояльными гражданами Израиля и частью палестинского народа. Мы можем стать тем самым мостом к пониманию между нашими народами. Каким видится решение конфликта нам? Два государства для двух народов, а мы остаемся в Израиле в качестве израильских граждан. В израильской политике есть три вида арабских партий - националистические, исламские, и коммунистическая партия. Поскольку ситуация продолжает ухудшаться, мы решили создать внепартийное общественное движение, которое поможет изменить отношения евреев и арабов в Израиле.
Ключ к решению проблем - в понимании боли твоего собеседника. Главная боль евреев - Катастрофа. Поэтому мы собрали группу из 300 евреев и арабов, и поехали в Освенцим, чтобы изучить историю и понять корни этой боли. Мы хотим посмотреть на этот конфликт другими глазами. Так же, как евреи никогда не задумывались над тем, что на территориях у нас остались семьи, которые разрубили пополам, - арабы мало задумывались над тем, что пришлось пережить евреям".
