Не ходите, дети, в Африку гулять...
Apr. 7th, 2003 02:54 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mozgovayaПоловина третьего. Вернулась с северов. В Хайфе заехала в больницу РАМБАМ, в реанимацию к Брайану Айвори - парню 24 лет из Нью-Мехико, которого позавчера подстрелили в Дженине наши солдаты. В смысле, солдаты с БТР дали очередь под ноги товарищам активистам из организации Ай.Эс.Эм. (из которой одну Рэйчел Кори недавно задавил бульдозер в Рафиахе, а вторую - Сюзан Беркли - депортировали как особо опасную личность). Судя по рентгеновским снимкам, не похоже, чтобы пуля срикошетила от землди - он стоял, а пуля вошла в челюсть у правого глаза, вышла в левой щеке, раздолбав все кости. Прошла в реанимацию. Он подключен к дыхательному аппарату через разрез в горле, видны только черные глаза и кровавая повязка. Отвечает на вопросы, водя вслепую ручкой, зажатой в руке, в которую воткнуто столько всего, что смотреть страшно. При этом еще шутит.
- Больно?
- Да нет, охуительно... Plenty of good drugs...
- Не обидно тебе, что в чужую войну влез?
- Нет... Но я не думал, что они выстрелят. Мы были в жилетах с опознавательными знаками, и подняли руки... Это не было ошибкой, они просто хотели нас испугать, чтобы мы оттуда ушли. Но я хочу здесь остаться. Я не знаю, сколько времени займет выздоровление, но я хочу вернуться в Дженин.
Это при том, что ему предстоят столько операций, что на ближайшие годы ему занятий хватит.
Еще семь человек с рюкзаками, такие же блондинистые, серьезные и красивые, всем по 20-26, дежурят возле больницы. Подружка его, с которой познакомился в Шхеме, плачет.
- Зачем вы в это ввязываетесь?
- Почему-то вы думаете, что мы в войнушку сюда поиграть приехали. Мы приехали. потому что мы верим в то, что надо бороться за справедливость. Неважно, здесь или где-то еще. В мире много таких интифад.
- А жечь израильские флаги при этом обязательно?
- В Ай.Эс.Эм. нет руководства, которое говорит нам, что делать и как правильно думать. Поэтому каждый поступает так, как подсказывает ему его совесть. Кто-то солидарен с интифадой, кто-то верит просто в то, что наше присутствие помогает предотвратить насилие.
Много там всяких разговоров было. А еще по дороге туда я не выдержала, и поехала старыми дорогами, через поля, где сейчас цветут анемоны, черные ирисы, и пасутся всякие кОзлы. Дико красиво. Жалко, что в Израиле через месяц солнце выжжет всю эту яркую зелень, и опять все покроет этот пыльный тухло-зеленый... э-э-э... библейский цвет.
- Больно?
- Да нет, охуительно... Plenty of good drugs...
- Не обидно тебе, что в чужую войну влез?
- Нет... Но я не думал, что они выстрелят. Мы были в жилетах с опознавательными знаками, и подняли руки... Это не было ошибкой, они просто хотели нас испугать, чтобы мы оттуда ушли. Но я хочу здесь остаться. Я не знаю, сколько времени займет выздоровление, но я хочу вернуться в Дженин.
Это при том, что ему предстоят столько операций, что на ближайшие годы ему занятий хватит.
Еще семь человек с рюкзаками, такие же блондинистые, серьезные и красивые, всем по 20-26, дежурят возле больницы. Подружка его, с которой познакомился в Шхеме, плачет.
- Зачем вы в это ввязываетесь?
- Почему-то вы думаете, что мы в войнушку сюда поиграть приехали. Мы приехали. потому что мы верим в то, что надо бороться за справедливость. Неважно, здесь или где-то еще. В мире много таких интифад.
- А жечь израильские флаги при этом обязательно?
- В Ай.Эс.Эм. нет руководства, которое говорит нам, что делать и как правильно думать. Поэтому каждый поступает так, как подсказывает ему его совесть. Кто-то солидарен с интифадой, кто-то верит просто в то, что наше присутствие помогает предотвратить насилие.
Много там всяких разговоров было. А еще по дороге туда я не выдержала, и поехала старыми дорогами, через поля, где сейчас цветут анемоны, черные ирисы, и пасутся всякие кОзлы. Дико красиво. Жалко, что в Израиле через месяц солнце выжжет всю эту яркую зелень, и опять все покроет этот пыльный тухло-зеленый... э-э-э... библейский цвет.
