(no subject)

Утро после смерти Стива Джобса началось в нашем доме по обычному сценарию, четырехлетняя Миа потребовала мой айфон.
"Нет", отрезала я.
"Почему?"
"Потому что мне работать надо".
"Тогда айпэд".
"Тоже нет".
"Почему?"
"Потому что мне надо прочитать на нем утренние газеты".

В итоге Миа, как обычно, с победной физиономией хватает айфон моего мужа и бежит в свою палатку, возиться с аппликацией про устройство солнечной системы, объясняя попутно нашей собаке, которая не блещет интеллектом, почему Плутон больше не считается планетой.




А я подумала, что все-таки Барак Обама был прав, когда написал в специальном заявлении на смерть Джобса, что нет большего признания его успеха, нежели тот факт, что многие в мире узнали об его кончине посредством изобретенного им устройства.
Для Мии, интернет, к которому подключались долгим и нудным набором, - это уже фактически доисторические времена. Она живет в мире, где интернет можно взять в руки и спрятать от родителей в палатке.

Когда, отстояв длиннющую очередь в магазине "Эппла", я притащила домой "Айпэд", она безапелляционно заявила: "мое!" - и безо всяких инструкций, разобралась секунд за 10, что с ним делать. В отличие от компьютерных игр, которые жестоко караются в нашем доме чтением русской классики (для детей, которые родились в Израиле, это нетривиально...), Миа быстро нашла у меня слабину, поняв, что образовательные программы, которые по сути те же мультики и игры, мама не отбирает.
Магазин "Эппла" стал ее любимым местом, помимо детской площадки - чем-то вроде волшебного электронно-стеклянного замка, в котором живет таинственный Стив Джобс.

Если честно, я лично поначалу относилась к Джобсу без лишней симпатии - видимо, из чисто женской ревности - слишком уж трепетно к нему относился мой муж. Каждый раз, когда приближалась дата презентации очередного эппловского проекта, муж терял сон и часами рылся в техноблогах в поисках сливов по поводу того, что же будет у него внутря. И понятно, в день начала продажи очередного i-чего-то там, он тащил меня в очередь у магазина "Эппла". Я, естественно, бурчала, что мне и со старым телефоном вполне хорошо, и непонятно зачем нужен интернет на диване. К счастью, муж оказался джентльменом, и не пытался попрекать меня этим, когда я, утопив свой очередной айфон в кружке с кофе (ужасная смерть - это был американский кофе, и айфон долго трясло, прежде чем он затих навсегда), - экспроприировала его мобильник.

Со временем, помешательство на Джобсе начало действовать и на меня. Последний белый флаг я выбросила, сменив пи-сишный лэптоп на Макбук Эр. Муж с друзьями давно пытались убедить меня перейти на Мак.

Он красивый! говорили они.
"Не хочу красивый", упиралась я. "Хочу чтобы не переворачивал буквы на иврите. На вашем Маке даже вирусов почти нет - никто их для него не делает, наверное, он никому не нужен".

Но действительность победила: постепенно серебристые "Эпплы" начали вытеснять в американских кафешках все прочие виды компьютеров. А для меня последней каплей стали проверки на входе в госучреждения, где стражи непременно просили включить компьютер. Пи-си загружался долго и неохотно, а я стояла с ним в руках, фальшиво улыбаясь и каждый раз задерживая очередь. Новый Макбук включался мгновенно - и на самом деле оказался таким тонким, что его как правило даже не просили вынимать из сумки. Джобс опять победил.

Для мужа-программиста со товарищи, Джобс был не просто удачливым бизнесменом и гением маркетинга, который продавал не только технологию, но и стиль - он был гуру, который сумел упростить бесконечную войну с кнопками, багами и прочими сложностями, до устройства, которое может освоить даже ваша прабабушка.

За это устранение страха перед сложностями, которые внесла в нашу жизнь технология, Джобсу можно простить и новую фазу рабства трудоголиков, которые начинают отвечать на мейлы в два часа утра, и даже встречу с тремя коллегами-журналистами, которые вместо того, чтобы пить кофе и беседовать, уткнулись каждый в свой "айфон", как будто мир бы обрушился за полчаса без проверки почтового ящика.

Даже те, кто не является большим любителем гаджетов, могли оценить размах деятельности Джобса и его отношение к жизни и смерти.

Из его ныне знаменитой речи перед выпускниками Стэнфорда в 2005:

"Никто не хочет умирать. Даже люди, которые хотят попасть на небеса, не хотят умирать. И всё равно, смерть – пункт назначения для всех нас. Никто никогда не смог избежать её. Так и должно быть, потому что Смерть, наверное, самое лучше изобретение Жизни. Она – причина перемен. Она очищает старое, чтобы открыть дорогу новому. Сейчас новое – это вы, но когда-то (не очень-то и долго осталось) – вы станете старым и вас очистят. Простите за такой драматизм, но это правда.
Ваше время ограничено, поэтому не тратьте его на жизнь чей-то чужой жизнью. Не попадайте в ловушку догмы, которая говорит жить мыслями других людей. Не позволяйте шуму чужих мнений перебить ваш внутренний голос. И самое важное, имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции. Они каким-то образом уже знают то, кем вы хотите стать на самом деле. Всё остальное вторично".

Когда айфон пискнул поздним вечером, открывая сообщение о смерти Джобса, я написала ночному редактору на сайте "А вдруг все-таки его опять по ошибке похоронили?" Но на смерть Джобса, на сей раз реальную, уже посыпались реакции семьи и друзей, коллег и конкурентов, глав государств и арабских революционеров, от "Пиксара" до "Твиттера", от Билла Гейтса до Дмитрия Медведева, и юзеры пошли к магазинам "Эппла" положить цветы, или просто постоять с Айпэдом в объятиях, с большим портретом Джобса, который "Эппл" вывесил на своем сайте, с датами рождения и смерти.

Когда мой старший сын услышал утром новости, он с тревогой спросил: "Что же теперь будет с "Эпплом"? - как будто фокусник исчез, и некому больше извлечь из цилиндра очередной сюрприз.

"Не переживай, говорят, Джобс оставил в компании проектов лет на пять", успокоил его муж.